Холодный контроль

Квист, окончательно измотанный физической болью и моральным давлением, почувствовал, как в груди вскипает отчаянное желание просто вырваться. Его пальцы, до этого судорожно вцепившиеся в столешницу, внезапно расслабились, а затем он сделал резкое, дерганое движение корпусом, пытаясь вывернуться из захвата. Это была жалка, почти рефлекторная попытка отстраниться, инстинкт самосохранения, требующий дистанции. Однако реакция Монфи была мгновенной. Как только тело Квиста подалось в сторону, хватка на его талии превратилась в железный капкан. Монфи рывком притянул его обратно, вдавив в поверхность стола с такой силой, что у Квиста выбило весь воздух из легких. — Ты решил, что можешь двигаться без моего разрешения? — голос Монфи над самым ухом звучал ледяным шепотом, от которого по спине пробежали мурашки. Квист вскрикнул, чувствуя, как пальцы Монфи впиваются в бока буквально до костей. Боль была настолько острой, что слезы, которые до этого просто текли, превратились в рыдания. Он снова попытался податься вперед, чтобы хоть как-то ослабить давление, но Монфи был неумолим. Он навалился на него сверху, накрывая собой, превращая пространство между ними в абсолютно герметичную камеру. — Не смей, — отчеканил Монфи, и в этом слове было столько холодной ярости, что Квист замер, не в силах даже пошевелить плечом. — Каждая твоя попытка отстраниться только подтверждает, что мне нужно держать тебя крепче. Ты не понимаешь, что лишаешь себя этой опоры? Монфи прижал его еще сильнее, так, что Квисту стало трудно дышать. Каждый его вдох отдавался болью в сдавленных ребрах. — Посмотри на меня, — приказал Монфи, хотя Квист даже не мог повернуть голову. Монфи рывком развернул его, игнорируя всхлипы и болезненный вскрик. Квист оказался лицом к лицу со своим «надзирателем». Его глаза были красными от слез, лицо — бледным, а губы подрагивали. Монфи смотрел на него с пугающим спокойствием, без единого намека на раскаяние. — Твои попытки уйти — это просто трата твоих сил, — произнес он, медленно вытирая большим пальцем слезу с щеки Квиста. Движение было сухим и отстраненным. — Пока я не дам тебе сигнал, ты останешься здесь. И чем больше ты будешь дергаться, тем больнее тебе будет. Ты действительно хочешь продолжать? Квист смотрел в эти холодные, пустые глаза и понимал, что любой ответ сейчас — это лишь новая ловушка. Он окончательно перестал бороться, обессиленно повиснув в руках Монфи. — Я... я понял, — прошептал он, и его голос был похож на шелест опавших листьев. Монфи лишь едва заметно кивнул, его хватка не ослабла ни на миллиметр. Он продолжал держать его, словно собственность, которую он ни за что не выпустит из своих рук, пока не убедится в абсолютном подчинении.