Слабость Монстра

Во всем офисе свет горел только в одном помещении – кабинете босса. Никто не оставался так поздно: семья, домашние заботы или просто отдых требовали внимания и времени. У Черного Герцога не было ни семьи, которая требовала бы внимания, ни дома, куда хотелось бы вернуться. В его жизни годами была только бесконечная работа, мысли о новых сделках и попытки просчитать шаги всех игроков за этим столом монополии. Мужчина склонился над бумагами, разложенными на столе в строго контролируемом хаосе, проверяя информацию, сверяя данные и находя все новые связи. Схема поставок по морю требовала корректировок из-за новых таможенных регламентов, приходилось искать выходы, договариваться с теми, кто владел причалами. Герцог смотрел на свое детище тяжелым взглядом: он не мог просто выйти из игры, но и тащить все одному тоже было тяжело. Брат, погрязший в своей соулмейт-связи по самую маковку, только добавлял проблем. Вместо переговоров и хотя бы какой-то помощи, он проводил дни и ночи предугадывая желания блондинистой сучки, которой не было дело до того, откуда берутся деньги в тумбочке. Впрочем, младшим и не положено было знать, как они зарабатывают, как обеспечивают безбедную и безопасную жизнь своих любимых. Мужчина откинулся в кресле и протянул руку в сторону, почти сразу сжимая пальцы на чужой пачке сигарет. Он закурил, возвращая табак охраннику, и бросил взгляд на мотоциклетный шлем, лежащий поверх защитной куртки, наполовину свисающей с кресла. Чонгук, научивший его кататься, прививший любовь к скорости и маневренности, был олицетворением хорошего старшего: строгий, уверенный в себе, умеющий нести ответственность. С младшим молодому и горячему пареньку не повезло: у антропоморфного кота, который только чудом умудрился не потерять навык коммуникации к тридцати, характер был хуже, чем у самого Герцога. Перед глазами встал тот день, когда Тэхен узнал, что его давний друг и новенький охранник связаны. Он всегда радовался за своих подчиненных, ненавидел связь сам, считая ее насмешкой судьбы, но признавал, что иногда она создает действительно гармоничные пары. Чонгук и Юнги были самой дисбалансированной ячейкой, которую Герцог имел честь знать. Взрослый и заматеревший Агуст не собирался беречь собственную жизнь, не видел необходимости вообще что-то менять. Тэхен даже четыре года спустя не может понять, за каким надом Агуст согласился на эту авантюру, если так сильно презирает и самого Чонгука, и суть связи. Заставить придурка сидеть и не отсвечивать удалось только хозяйским словом. Герцог действовал строго и без затей, заперев связанную пару в разных комнатах квартиры, убедившись, что сходящий с ума от беспокойства за пару Чонгук не вынесет армированную дверь из косяка. После недели Агуст превратился в рычащий комок нервов, а еще неделю агонии спустя был согласен на что угодно. Чонгук после этого не разговаривал с ним два месяца и сбегал к своему Коту каждый вечер, зализывая раны на их общей связи. Рядом со спокойно размышляющим Герцогом неподвижной фигурой застыл тонкий и хрупкий на вид мужчина. Неподвижный, как тень, которой доверили оружие. Тэхен почти не обращал на него внимания, но ощущал кожей, всегда зная, что его спина в надежных руках. Хосока тоже было жаль: влюбленный в чужого соулмейта мужчина был почти притчей в клане. Когда-то давно, будучи еще совсем зеленым младшим, он пристрелил своего суженного, не позволив коснуться себя даже пальцем. Тэхен прикрыл глаза. Он словно собирал вокруг себя доказательства того. Что связь – больное и порочное изобретение Судьбы, которое не принесет совершенно ничего, кроме проблем. Часы показывают почти полночь, а он все не может оторваться от бумаг. Слишком много навалилось, слишком требовательна с виду непыльная работа. Когда-то, молодым и зеленым, он думал, что быть новым Пабло Эскобаром не сложно: торгуй, следи за поставками и во время устраняй конкурентов. Знал бы он тогда, что за этой системой скрывается такой же бизнес, как и тот, что вершится за дверьми стеклянных офисов в официальных и белых высотках… Все равно бы влез. Душа требовала адреналина и рисков, а искать их легально было бы дорого и опасно для здоровья постоянными всплесками. Преступный мир держит настороже, но его постоянство и весьма очевидные правила игры позволяют не сойти с ума от постоянных адреналиновых выбросов. Тэхен посмотрел на бумаги еще раз и мотнул головой, поднимаясь из-за стола. Опрокинув в себя незаконченный и уже теплый виски, он перевел взгляд на экран телефона, прикидывая в уме свои варианты. Спать не хотелось совершенно. Отвлекать Чонгука, который сегодня занимался погрузкой, было чревато не самыми приятными последствиями, на которые молодой и порывистый мужчина был весьма изобретателен. Намджун сегодня выключил телефон, исчезнув в неизвестном направлении на все выходные и наверняка сейчас был по самые яйца занят. Богом – его главный собутыльник - подмигнув, удрал кутить в Париж, оставив на автоответчике длинную матерную конструкцию. Мужчина поднял телефон и открыл переписку с парнем, которого хотелось бы забыть, но который упорно не желал идти из головы, мыслей и снов настолько горячего содержания, что после них хотелось проверить паспорт на предмет понижения в возрасте. Минсок не спал, судя по горящему зеленому кружочку и свежему посту в инстаграм, где ночное небо играло бликами в чашке чая. Герцог прикинул шансы и набрал номер, даже не сомневаясь, что трубку снимут. – Герцог, какая честь. – голос по ту сторону был спокойным и ровным, словно звонок наркобарона в первом часу ночи был обычным явлением в жизни молодого студента второго курса экономического факультета. – Чему обязан столь позднему удовольствию слышать Вас? Парень был мастером словесных кружев и тонкого, намекающего, флирта, который сводил с ума и заставлял желать только большего. Минсок всегда говорил так. Словно слова – это оружие, которое он умеет держать лучше, чем любой пистолет. Мужчина понимает, что им весьма тонко манипулируют, одновременно давая желаемое, но создавая строгую иллюзию недоступности добычи. – Раздумываю над тем, а свободна ли моя кошечка. Ведь уже суббота. – Для Вас, Герцог, я найду несколько часов в своем плотном расписании. – голос лился сладкой патокой, игривый и ласковый одновременно. – Хотите перенести нашу встречу из бара в более интимную обстановку? Минсок был лакомым кусочком, который весьма умело скрашивал его будни последние две недели. Парень играл. Не просто отвечал. Он выстраивал ритм, создавал дистанцию и одновременно разрушал ее. Давал ровно столько тепла, чтобы не отпустить, и ровно столько холода, чтобы не принадлежать. Герцог поднял куртку с кресла, заставляя шлем перекатиться, оставляя его на месте, и кивнул недвижимому Хосоку на выход. Мужчина молча прошел мимо, и уже через несколько секунд Тэхен услышал звук рычащего двигателя. – Я заеду, одевайся. – по ту сторону звонка только хмыкнули, и мужчина услышал стук керамики о столешницу. – Мы едем в ресторан. Минсок кинул небрежное «жду» и сам сбросил вызов, не ожидая подробностей и показывая свое полное к ним безразличие. Такое поведение вызывало в Герцоге невероятное желание собрать наглеца в охапку и выдрать на капоте, удерживая зубами как суку. Парень, кажется, прекрасно осознавал, какое производит впечатление, и нагло этим пользовался, зная, что в любую игру следует играть вдвоем. Иначе они все просто теряют смысл. Тэхен смотрит на самую обычную многоэтажку, совершенно безликую в потоке одинаковых монументальных монстров. Его кошечка живет в типичной однокомнатной квартире, как и полагается студенту экономического факультета, переехавшему в Сеул из Кёнгидо. Машина останавливается прямо возле тротуара, моргает аварийкой в ожидании; ни Хосока за рулем, ни, тем более, Герцога не заботят такие вещи, как правила дорожного движения. Из дверей здания в темноту сеульской ночи выскакивает парень, позволяя ветру запутаться в темных волосах. Его тонкая фигура выглядит почти грешно в классическом сочетании голубых джинсов и белой рубашки. Темный ремень подчеркивает узость талии, а накинутый на плечи кремовый пуловер идеально сочетается с небольшой, и наверняка дамской, сумочкой в его руках. Тэхен улыбается, смотря на парня, который слишком хорошо умеет не только считывать обстановку, но и играть с ней. Герцог, конечно, не заботится о целостности чужой рубашки, но вот кошечка не позволит измять ткань, пресекая все домогательства еще до того, как они окончательно сформируются в голове мужчины. Все предыдущие наряды кошечки приглашали, намекали на то, что их вполне можно снять. Сейчас пуловер на плечах говорит об обратном. Эта игра выглядит совершенно идеально: согласиться на встречу поздней ночью, но одним видом показать, что рассчитывать можно только на улыбку под светом ламп ресторана. Хосок выходит, чтобы открыть пассажирскую дверь со стороны дороги, помогая парню устроится на заднем сидении кастомизированного до последней строчки на обшивке Майбахе. Пригладив волосы, Минсок укладывает сумку сбоку от себя, ближе к двери, и поворачивается всем корпусом к мужчине, протягивая руку и надувая губ. Герцог улыбается, двигается навстречу, ловит пухлые сладкие губы в поцелуе, сплетаясь с парнем языками. Пуловер летит на сидение, а парень пересаживается на его колени, кусая нижнюю губу и прижимаясь промежностью к паху. Оторвавшись от поцелуя, Минсок улыбается в ответ на сбитый с колеи внимательный взгляд и тянется назад, нажимая кнопку на боковой стороне переднего сидения. – Далеко до ресторана? Парень поворачивает голову на водителя, пальцами левой руки наощупь находя контроллеры кресла, заставляя мужчину принять почти лежачее положение. Герцог с восхищением наблюдает за тем, как прекрасная кошечка ломает его ожидания об колено, желая не то секса, не то просто поиграть, прямо с порога. Тэхен довольно рычит, прижимая парня к себе за шею, удерживая крепко, ощущая под пальцами ускоряющийся пульс. Хосок закатывает глаза и поворачивается, сталкиваясь глазами с чужими, хитрыми и полными горячего жара. – Дороги пустые. Минут двадцать. Минсок только кивает, не понимая, что обращались совершенно не к нему, и тут же вскрикивает, оказываясь лежащим на том самом кресле, которое разложил для Герцога. Руки мужчины цепляются за ремень, едва не разрывая кожу, пальцы споро расправляются с пуговицей, цепляются за пояс и резинку белья, стягивая все вниз по ногам. Избавив парня и от обуви, Тэхен скидывает все на соседнее сидение, с усилием надавливая на молочные нежные бедра, заставляет парня бесстыдно раскрыться перед собственным взглядом. – Подай салфетки, Хорс. Рядом приземляется упаковка антисептических важных полотенец, коробка презервативов его размера и несколько стиков смазки. Герцог довольно скалится, когда тонкие пальцы вплетаются в его волосы, чужие глаза горят, а впалый живот под белоснежным хлопком подрагивает от желания. Минсок упирается пяткой в стойку, второй несильно толкая водительское сидение. Тэхен касается губами тонкой кожи, подбираясь к нежным розовым складкам, запах и вид которых сводит его с ума. – Я сделаю петлю и предупрежу ресторан, что мы задержимся. Герцог не реагирует, занятый своей кошечкой, только на границе сознания отмечая удивительную понятливость Хосока. Водитель делает музыку громче, отрезая пошлые, скулящие звуки, издаваемые парнем от своего слуха, и перехватывает руль удобнее, сворачивая в сторону трассы. Тэхен улыбается, проходясь губами по тонкой коже, оставляя влажные поцелуи на подрагивающих бедрах и впалом животе, прикусывает выступающие тазовые косточки. Парень смотрит на него поплывшими глазами, толкаясь вперед тазом, тянет пряди, словно пытается заставить его быть расторопнее. – Нетерпеливая кошечка. Такой красивый, нежный котенок. Минсок в ответ устраивается удобнее, перебирает пальцами его волосы и спускается до основания черепа, почесывая кожу, словно играет с большим котом. Мужчина целует тонкую кожу на внутренней стороне бедра парня, присасывается и оставляет горящую алым метку. – Вы меня раздели, чтобы болтать, Герцог? Тэхен посмеивается над выраженным нетерпением. – Могу и поболтать, кошечка. Тебе же нравится слушать. Парень только кивает, все еще не открывая глаз. Довольный и все еще плавающий на волнах удовольствия он не спешит открывать глаза или двигаться, позволяя делать со своим нежным телом все, что заблагорассудится наркобарону. Очень опрометчиво с его стороны. Но как можно винить беззащитного юного манипулятора попавшего в умелые лапы игрока, который живет ради адреналина и гонки за эмоциями. Минсок открывает глаза и сладко, тягуче потягивается, руками цепляясь за потолок, вытягивая одну из ножек между креслами, вторую протягивая сбоку от мужчины, упираясь пяткой в сложенное сидение. Он встречается темным, полным удовлетворения и патоки взглядом, который не предвещает ничего хорошего. Этот взгляд обычно сопровождает все селфи кошечки, за которыми следовали провокационные, но не пошлые фотографии хрустального тела. – Спасибо, Герцог. – парень тянется в сторону лениво перебирая кучу одежды в поисках своего белья. – Поменяемся местами? – парень смотрит на Хосока, который не выглядит ни смущенным, ни удивленным. – Есть у нас время еще? – Минут тридцать. – Хосок бросает взгляд в зеркало заднего вида. – Вода в холодильнике слева от вас. Я звоню Агусту, босс? – Кот сегодня занят, не отвлекай человека от выноса мозга собственному мужу. Тэхен не поворачивает головы на своего водителя, слишком занятый игрой в гляделки со своей кошечкой, которая медленно расстегивает пуговицы на рубашке, оголяя белокожее, невозможно привлекательное тело. Мужчина находит чужое кружевное белье первым, помогая надеть его. Минсок переводит взгляд на него резко, втягивая воздух через зубы, заставляя улыбнуться в ответ. Взгляд парня скользит по темному кружеву, под которым, на самом краю ластовицы, заметна выпуклость. – Любите играть, Герцог? Мужчина улыбается, наклоняясь, и оставляет поцелуй поверх тонкого кружева. Парень вздрагивает, но не высказывает возмущения, даже намек на него не мелькает в темных глазах, только предвкушение, готовность подчиниться. – Люблю. – Тэхен влажно целует кожу на бедре, все еще лежащем на его плече. – И могу себе позволить. Герцог с горячим удовлетворением смотрит на то, как кошечка тянется к своей сумочке, вынимая пачку тонких ментоловых сигарет и зажигалку. Тонкие пальцы нажимают на кнопку стеклоподъемника, немного открывая окно, поджигая табак, контрастирующий тяжестью запаха с его сладковатым ягодным парфюмом. Мужчина удовлетворенно и сыто улыбается, поднимаясь руками от кромки белья выше по впалому животу, прикусывая кожу. Он оставляет несколько красноватых меток, прикусывает бок, сжимая зубы лишь немногим больше необходимого. Минсок не выпускает его головы, поглаживая ласково, как будто хозяин, играющий с большой ручной кошкой. Это ощущение, клубящееся темнотой внутри, нравится Тэхену. Раньше ни с кем он не ощущал себя сдавшимся хищником, прирученным тонкой ладонью, послушным чужим слабостям. Парень умело играл с ним, не давил, но все равно заставлял подчиняться своим желаниям, даже если Герцогу казалось, что решения принимает он. Темные глаза с искрами ухмылки на дне не оставляли и шанса обмануться: кошечка позволяет играть с собой. Доверие парня обезоруживает. Невозможно не знать, каким бывает наркобарон, насколько опасен мужчина, чей взгляд всегда холоден и рассчетлив. Чимин не мог упустить из своих сплетен темные, пугающие кровавыми подробностями истории чужих свершений. Улицы всегда шептались о жестокости Черного Герцога, о неприязни к ошибкам и неприемлемости пренебрежения его статусом. Но Минсок словно прослушал все предостережения, посмотрел на открывающийся путь и бесстрашно пошел поперек шестиполосной автомагистрали. – Так мне спускаться или Ваш запал исчерпан? Мужчина не отводит глаз от чужих, темных, голодным, предлагающих не то очередную забаву, не то обещающие внеземное удовольствие. Минсок выбрасывает сигарету и протягивает руку вперед, пальцами показывая не пачку салфеток. Герцог поднимается и в два ловких, выученных движения меняет их местами в кресле, смотря на парня, с интересом исследователя разглядывающего заметную выпуклость в джинсах Герцога. Контраст почти полностью обнаженного парня, сидящего в одном кружевном белье в ногах одетого Герцога, вызывает на губах острую усмешку. Мужчина откидывается на сидении, позволяя парню играться с ним так же, как Минсок позволял ему, и набирает своего вечного ассистента и телохранителя в одном лице. Чонгук снимает трубку, едва первый гудок успевает закончиться. Голос молодого мужчины звучит взволнованно и зло одновременно, как это обычно бывает, когда все решают поиграться на его нервах. – Босс, куда Вы так поздно? – Я решил отдохнуть и поужинать. – Герцог вплетает пальцы в чужие волосы, поглаживая старательного парня по голове. – С каких пор я обязан отчитываться перед тобой, Джей-Кей? На той стороне раздается сдавленный мат, Чонгук что-то командует резким, низким голосом, явно убрав микрофон от лица. Пейзаж за окнами машины сменяется городскими огнями, обозначая, что до возвращения к гостинице, на верхних этажах которой расположен ресторан, у них немногим больше пятнадцати минут. – Куда Вы ужинать? Я пришлю кого-то проследить за едой и приеду перед подачей. Тэхен прикрывает глаза, выдыхая низкий, вибрирующий стон. Рука крепче сжимает волосы Минсока, не позволяя отодвинуться. Лицо Герцога озаряет дьявольская, голодная ухмылка. – Если в ресторане твоего мужа кто-то попытается нас отравить, я притащу тебя за волосы к дому Агуста и буду долго и со вкусом пытать, пока ты не умрешь от болевого шока. Освободившийся от давления на голову Минсок посылает ему горячий, немного насмешливый взгляд, явно не уверенный в словах Герцога. Даже Хосок посмеивается над серьезностью тона, которым угроза была произнесена. Тэхен улыбается в ответ, собирая слюну с пухлой нижней губы парня, и подносит руку ко рту, облизывая палец. – Страшно, конечно, но не думаю, что мои страдания принесут Юнги что-либо, кроме неудовольствия от необходимости убирать кровь с гранитной плитки. Чонгук тяжело вздыхает, и Герцог почти кожей чувствует, как тот закатывает глаза, поднимая голову, как делает всегда, когда эмоции начинают подниматься в груди молодого и горячего мужчины. Тэхен смотрит в окно, почти отвлекаясь от хорошего и умелого минета, на секунду раздумывая о том, может ли он попытаться снова исправить плачевное положение своего самого доверенного лица. – Знаешь, приезжай. – Герцог кидает взгляд на молчаливого водителя, улыбаясь. – Хоть напьемся. Минсок, поднимает брови, а после кивает и протягивает руку, как бы прося телефон. Тэхен даже не задумывается, протягивая мобильник парню. – Забери из дома Чимина и приезжайте вдвоем. – парень улыбается и подмигивает. – А то я в одиночестве хандрить начну. Герцог смеется.