Слабость Монстра

Ресторан сверкает. Толпа народа самых разных мастей пришла отпраздновать удачное заключение союза между братьями Ким и кланом Ву. Джин лавирует в этой толпе совершенно спокойно, ощущая тяжесть серьезной и опасной ауры Чонгука, который ходит за ним привязанным псом. Юноша ощущает себя, как минимум, принцем крови, из-за плотности охраны и всех приветствующих кивков и улыбок, которые ему достаются. Его заказ бармен выполняет первым, под пристальным взглядом телохранителя, который пробует коктейль трубочкой прежде, чем позволить юноше ходя бы протянуть руку к бокалу. Из кухни к нему лично выходит Агуст, чтобы поинтересоваться, будет ли он что-то есть. Чимин, конечно, предупреждал, что так может случиться, особенно если учитывать слухи, которые ходят в семье. Джин просто не ожидал, что приближенные и все желающие оказаться поближе к власти люди будут спешить засвидетельствовать свое почтение и поддержку. Возможно, какое-то влияние на столь необычное поведение имел тот факт, что он приехал с Герцогом. Еще быть может, люди просто увидели, как невыносимый, жестокий и резкий наркобарон целует его кисть, улыбаясь оскалом голодной овчарки. Ну, или кто-то услышал рычащее «охранять», брошенное в сторону Джей-Кея, который обычно не отходит от своего босса без особой необходимости, а теперь бдит за безопасностью Джина. Заслуги Сокджина в этом точно нет, зато теперь есть множество вещей, которые он находит весьма забавными. Толпа раздвигается перед ним, как прибрежные льды перед атомным ледоколом. Так намного проще найти неугомонную и уже изрядно захмелевшую тушку Чимина с его охранником. Мужчина, бледный почти до синевы, смотрит на Джина с умоляющим выражением лица, вызывая улыбку. – Моти, ты решил опустошить бар? – Сокджин устраивается позади юноши, который едва не падает со спинки дивана. – Малы-ы-ыш мой прише-е-ел! – Чимин тянет слова так сильно, что его друг теряет смысл короткого предложения к его концу. – Давай-ка сядем нормально. – юноша помогает другу сползти обратно на сидение и поворачивается к Чонгуку. – Космополитен. И пусть на баре разбавят джин содовой и лимонным соком. Побольше содовой. Телохранитель кивает своим коллегам и скрывается в толпе, чтобы выполнить поручение, оставляя двоих куколок сплетничать и поедать весьма разнообразное убранство стола. Джин цепляет пальцами трубку кальяна, затягиваясь мятно-ягодным дымом, прижимается к тонкому боку лучшего друга и улыбается, смотря в поплывшие глаза. Наклонившись к уже покрасневшему от алкоголя и веселья уху, парень цепляет губами мочку, оттягивая маленькое колечко сережки друга. – А у нас было. Чимин вскидывается, пищит, как маленький мышонок, выхватывает у него трубку кальяна и перекидывает тонкие голые ноги через бедра Джина. Юноша устраивает руку поверх острой коленки, мягко поглаживая кожу большим пальцем, второй рукой обнимая друга за плечи. – Расскажи мне все-е-е-е. – требовательно просит Чимин, затягиваясь кальяном и сверкая любопытством в темнющих глазах. Джин не спешит выдавать все тайны другу, даже несмотря на то, что сам Пак спешил рассказать ему обо всем, что происходит у него и Намджуна. Говорливый и немного не знающий меры парень был находкой для шпиона. В этом, наверное, крылась основная причина по которой за Чимином таскалось как минимум двое охранников, даже в университетских стенах не оставляющих его. О том, что эти охранники берегли жизнь младшего, напрямую обеспечивающую благостное существование Намджуна, особо думать не хотелось. Джин перевел глаза на Герцога, обвел острый профиль, задержавшись на поселившейся в уголках губ вежливой улыбке. Имя на запястье жглось. Связь требовала закрепления, тянула его к мужчине и заставляла наркобарона быть более благосклонным к своей кошечке. Древняя сила не просто так сводила людей, подбирая подходящих друг другу. Но не всем нравилось ее влияние, иногда становящееся жестоким, как и последствия, которые несло ее закрепление. Джин знал, что Герцог и изменения, которые с ним происходят, заставляют все ближайшее окружение делать весьма определенные выводы. Хосок однажды бросил совершенно спокойно, в разговоре с Джей-Кеем, что мужчина ведет себя так же, как Намджун в период начала отношений с Чимином. Сокджина от неминуемой смерти спасает только то, что его имя в паспорте и имя на запястье Тэхена не совпадают. Он сам скорее отгрызет наглецу руку, чем позволит кому-то сорвать пластырь с запястья. Чимин придвигается ближе, толкает его в плечо, отвлекая на себя. Требовательный взгляд глаз выглядит комично на хмельном точеном лице. Сокджин обнимает плечо лучшего друга, прижимается к нему почти вплотную. Милый моти укладывает голову сверху, затихая в центре бушующего ресторана, полного людей. Юноша тянется вперед, забирая из маленьких пухлых пальчиков трубку кальяна – Я был у него дома. – Джин затягивает мятным дымом, прикрывая глаза. – Он хотел еще вечером, но не сложилось. – У Герцога не встал? – Чимин смеется, не меняя своего положения, его живот подрагивает под пальцами Джина. – Ни за что не поверю. На тебя стоит даже у меня. То, чего у меня нет. Юноша тихо посмеивается в плечо друга, качая головой. Воспоминания о жаркой, но резко оборвавшейся ночи накатывают горячими, жаркими волнами. Напоминают о нетерпении и резкости с которой Герцог раздевал их обоих, с которой вжимал тонкое тело в кровать, рыча, как довольный зверь. Легкий хлопок снова заставляет Джина вернуться к диалогу, выпивая свой коктейль залпом. – Встал, но ты же знаешь, - юноша обводит свои губы пальцами. – Перед этим ртом мало кто устроит. Чимин согласно кивает, маленький заговорщик. Обе куколки прекрасно знают, что в жизни Джина не было настолько много мужчин, чтобы этот вывод был правдоподобен. В жизни Намджуновой крошки вообще не было никого, кроме его соулмейта, который парня вырастил под себя. И если Джин свою роль светской малышки играл, то Пак действительно был избалован до невозможности своим соулмейтом, которого встретил в совершенно детские шестнадцать. – Тебе везет. – Чимин кидает короткий, грустный взгляд в сторону своей охраны, прижимается носом к его шее. – Ты свободен. Джин прижимает растрепанную голову к своему плечу, приглаживает прядки пальцами. Неожиданная тяжесть признания ложится на душу юноши грузом, таким же, как понимание, что эта несвобода захватит и его, когда Герцог узнает. Если, конечно, не убьет его сразу, как только закрепившаяся связь оставит на чужой груди горящее золотыми буквами имя. Они проводят время за напитками и разговорами почти до самой ночи, когда ресторан покидают гости и просто заглянувшие на огонек. Среди толпы остаются только те, кто работает на Герцога или Намджуна: управляющие отелей и ресторанов, баров и доков. Среди них даже охрана словно расслабляется достаточно, чтобы перестать напоминать соляные статуи, стоящие у стен. Джей-Кей позволяет себе устроиться на кресле рядом с Джином и Чимином, даже не отказывается, когда для него куколки просят второй кальян. Уговорить телохранителя поделиться историями дело невозможное, зато историй достаточно у самого Герцога. Раскланявшись с последними гостями, Тэхен присоединяется к своей кошечке, устраивая Джина у себя на коленях, прижимая ближе. Следом за Герцогом на уединенный диван притаскивается и Намджун, тут же захвативший в плен рот и гибкое тело своего соулмейта. В воздухе витает легкое напряжение, которое быстро сходит на нет под действием алкоголя и табака, дерзких рассказов Чимина об очередной безумной идее Намджуна и попытках Тэхена перепить Агуста. Под конец этого рассказа возвращается Чонгук, сбежавший заказать еще закусок и алкоголя на баре, но пропавший почти на двадцать минут. Устраивающийся у входа на кухню растрепанный и довольный Кот говорит о том, чем занимался телохранитель так же отчетливо, как ярко-алый засос над кромкой его футболки. Герцог улыбается, а Джин присвистывает, смотря на то, как Чимин оставляет точно такой же на шее своего мужчины. Намджун сжимает крупными ладонями тонко тело и откидывается на диване, закатывая глаза. Джей-Кей кидает в них подушкой. – Чимин, в самом деле. – Чонгук прикрывает глаза рукой, стараясь не смотреть в их сторону. – Опускаешь имидж моего начальника. Юноша громко смеется, небрежно отмахиваясь от парня. Джин замечает игривые глаза лучшего друга, сверкающие изнутри так светло, будто тот задумал очередную пакость. Последний раз они сбежали из-под присмотра охраны и целый день сидели в каком-то грошевом мотеле, поедая пиццу и запивая все нездоровым количеством газировки. Чимин называл это «здоровый-нездоровый ретрит». Сокджин не успевает присмотреться поближе, отвлекаемый голосом Герцога. – Боишься, что мы доберемся до тебя? – Тэхен наклоняется вперед, громко хлопая друга по плечу, улыбаясь. – Не волнуйся, все и так знают, что ты в собственном доме на диване спишь. – Босс! – Чонгук возмущенно вскидывается, хоть озорная улыбка не покидает его лица. – А почему на диване? – Джин тянется к блюду, воруя принесенный тар-тар, откусывая часть, остальное запихивая в улыбающийся рот Тэхена. – У тебя дома нет второй спальни? Юноша хочет сказать что-то еще, но отвлекается снова, смотря за поднявшимся Чиминов, исчезающим в толпе с громогласным хохотом и приветсвенными криками. Маленькая социальная бабочка, которую Джин быстро теряет взглядом, полагаясь на охрану, которая должна удержать в поле своего зрения светловолосый ураган. – Не могу заставить себя лечь отдельно. – Замолчавший на время Чонгук отвечает неожиданно серьезно. – Это как будто я гость в своем доме. – А так просто приблудившийся щенок. Герцог смеется, они все поддерживают мужчину. Джин замечает грусть в глазах телохранителя, серьезный взгляд Тэхена, который тот бросает на все еще стоящего у двери кухни Кота. Тот спокойно осматривает свои владения, стоя спиной к толпе, лишь иногда поворачиваясь, чтобы что-то сказать официанту или управляющему. Бармен подходит к нему спокойно, что-то показывает на экране планшета, и беспокойство вспыхивает на хищном лице. Джин напрягается даже раньше, чем остальные, даже до того, как дергается начальник охраны Чимина, до того, как подошедший Намджун вынимает из кармана телефон, подрываясь с кресла. Тэхен смотрит на своего брата с удивленно поднятой бровью, улыбаясь краем губ. Юноша сильнее стискивает пальцы на плече своего мужчины, прекрасно понимая, что натворил его друг и как быстро легкость и спокойствие разрушаться, стоит произнести это вслух. Намджуна потряхивает, когда он возвращается. Тэхен осторожно пересаживает юношу на диван, поднимаясь, заставляя охрану подняться тоже. Джин прячет голову в руках, не зная, что говорить, если на него повалятся вопросы, уже зная, что они будут. – Чимин забрал мою машину. – Голос старшего Кима напоминает шепот ветра в пустыне, наполненный страхом и неверием. Чонгук поднимается, начиная выводить гостей из ресторана, пока Кот пропускает внутрь еще нескольких мужчин весьма угрожающего вида. Джин закрывает лицо руками, ощущая, как тяжелая рука опускается на его плечо. Тэхен раздает указания охране и опускается рядом, притягивая всхлипывающего юношу за плечи. Страх сковывает внутренности тугими узлами. За безбашенного Чимина, за Герцога, который может от злости навредить и себе, и кому-то другому, за Намджуна, который не заслужил ни волнения, ни… С трудом оторвав лицо от крепкого плеча, пахнущего табаком и травами, Джин находит старшего Кима, взволнованно меряющего шагами комнату. Невозможно представить, какие мысли сейчас проносятся в его голове, наверняка разрывающиеся перед страхом за собственную жизнь и беспокойством за состояние любимого человека. Вернувшийся Чонгук занимает свое место за диваном рядом с Джином, полный готовности не позволить и ему куда-то слинять. – Ты знаешь, куда он мог рвануть? Герцог спрашивает резко, строго, смотрит так, что душу хочется вывернуть и показать. Холодная опасность хищника, свидетелем которой Джин раньше не был, по-настоящему пугает. Кровь застывает в теле на мгновение, пока мысли бегают напуганными тараканами, пытаясь выдать хоть какой-то ответ. Опустив голову вниз, пытаясь спрятаться от гнетущей атмосферы, он перебирает все места, куда они ездили. – Ему нравится набережная и та высотка на окраине. – Сокджин обнимает себя руками, подрагивая. – Моти… Чимин, он любит просто погонять по трассе иногда. На плечо опускается чья-то рука, заставляя вздрогнуть, отвлечься от раздающего указания Герцога. Кот мягко гладит его по плечу, обходит диван, устраиваясь рядом, позволяя обхватить себя руками, дышать терпким запахом специй и жаренного на гриле мяса, которым мужчина, казалось, пропитан насквозь. Нежные поглаживания по голове успокаивают. Дышать становиться легче, выпуская с каждым новым вздохом, с каждым ударом сердца, новую порцию липкого страха. Джин понимает, что неожиданные слова Чимина о свободе были сказаны не просто так. Последние несколько недель друг был слишком дерганным, реагировал на своих телохранителей с плохо скрываемым пренебрежением. За неделю юноша стал напоминать маленький и тонкий скелет с тщательно замазанными кругами под глазами. Стал говорить о работе Намджуна больше, втягиваясь в то, от чего его пытались отгородить. Его почти передергивает, когда воспоминания об их последнем разговоре на ночных посиделках всплывают в голове. Джин поднимается. Пытается найти глазами хоть Герцога или его брата, но их не видно, разговаривать о таком с охраной кажется неразумным – неизвестно какую информацию мужчины доверяют своим помощникам. Стоящий рядом Чонгук наклоняется ближе: самый безопасный вариант из всех. – Минсок, что? – мужчина смотрит внимательно: не нужно быть гением для того, чтобы понять смятение юноши. – Порты? – Джин сжимает руками предплечья сидящего рядом Кота. – Сделка ночью была? Чимин… Что-то говорил о портах и том, что хочет посмотреть, чем там занимается Намджун. Я… я вроде отговорил. Кот кивает, смотрит на стремительно бледнеющего Чонгука. Лейтенант поднимается, исчезая из виду среди гомонящих мужчин, о чем-то переговаривающихся. Джин чувствует, как слезы скатываются по щекам, даже не пытается сдерживать их. Страх за друга накатывает с новой силой, догоняемый картинками с тем, что может случиться с нежным юношей в опасности доков, если его там увидят не те люди. Телефон звонит неожиданно, заставляет его крупно вздрогнуть, не понимая, сначала, что происходит. Кот уходит куда-то следом за мужем, оставляя его одного. Джин смотрит на экран телефона и поднимает трубку сразу же, прекрасно понимая, что в том состоянии, в котором находился Чимин, так скоро он звонит явно не из дома. – Сок-ка-а-а. – Голос Чимина срывается на пьяную икоту, в трубке во всю орет радио и слышен звук ветра. – А я украл маши-и-ну! Зря ты отказался! Джин чувствует, как горло сжимается спазмом. Пьяный Чимин, который и на трезвую-то водителем был весьма неважным, сейчас где-то там, на сеульских улицах. Юноша поднимается с дивана, обходит его, делая несколько шагов в толпу, пока не находит глазами Герйога. Он ловит взгляд Тэхена, который по его лицу понимает, что сейчас происходит, что-то говорит Чонгуку и Намджуну, направляясь в его сторону. – Чимин-и, сладкий, остановись где-то, – Сокджин не может сдержать всхлипа, когда слышит смех и громкое эхо клаксонов в трубке. – Пожалуйста, мы приедем за тобой. Джин вне себя от страха за друга, который сейчас так бездумно рискует своей жизнью ради мимолетного развлечения. Он не успевает сказать ни слова больше, чувствуя, как сердце уходит в пятки. По ту сторону телефона раздается вскрик, а после громкие звуки ударов, резкие и рваные, разбавленные скрежетом металла. Парень вскрикивает, едва не роняя телефон. – Чимин! – Сокджин вскрикивает, чувствуя, как слабеют ноги, прижимает руку ко рту. – Чимин-и! Малыш?! Он кричит, пытается достучаться до, очевидно, попавшего в аварию парня, но вместо этого слышит только собственную кровь, гуляющую по артериям. Тэхен почти рядом, Джин поднимает на него лицо, в глазах стоят готовые сорваться слезы. Мужчина прижимает его к себе, поглаживая по спине, что-то говорит о том, что Чимина уже ищут. – Мой моти… Пожалуйста. Пожа… Джин замолкает резко, словно кто-то выдирает шнур из розетки, погружая его самого и все пространство в вакуум. Его пальцы судорожно сжимаются. Впиваясь в плечо Тэхена, заставляя того зашипеть от острой боли. Он больше не кричит. Не пытается позвать Чимина. Он знает, что Чимин уже мертв. Прямо перед его глазами, за спиной мужчины, закрывает глаза и оседает на пол Ким Намджун. Тело грузно падает навзничь, создавая шум, отдающийся вибрацией в ногах, заставляет комнату застыть. По ту сторону телефона все еще шумит ветер и уже слышно сирены, но Джин больше не пытается докричаться до друга. Ослабевшие руки роняют телефон, он не понимает, как его передают кому-то остро пахнущему ветром, железом и вишней. Он прячет лицо в чужой шее, позволяя эмоциям выйти наружу, цепляясь за ткань чужой куртки, что скрипит в пальцах. Его всхлипы больше похожи на вой раненного зверя. Чужие пальцы гладят его по волосам, тяжелая ладонь гладит по спине, успокаивая, давая такую необходимую опору. Тэхен появляется рядом, когда Джин уже не рыдает, а только всхлипывает, слабо и разрушено. У мужчины самого красные глаза и дорожки на лице блестят в свете ламп, плотно сжатые губы и напряженное тело выдают ураган, что бушует внутри Герцога. Он смотрит резко, остро, словно за эти короткие мгновения успевает поменять свое мнение не только о самом Джине, но и о мире в целом. – Чонгук отвезет тебя домой. – мужчина не позволяет протянувшейся руке коснуться себя. – Забудь дорогу ко мне. Если увижу – застрелю. Джин всхлипывает, зажимая рот рукой, и смотрит на то, как затянутая во все черное фигура удаляется следом за каталкой, на которой накрытое белой простыней тело. Чонгук выводит его наружу через черный вход, крепко удерживая за плечи. Всю дорогу до дома Джин не произносит ни слова, не пытается ничего узнать, не просит ничего передать Тэхену. Он знает, что мужчина придет сам. Он слышит звук брошенных Судьбой костей и боится узнать, какой выпал расклад.