In the Shadows

      Солнце пробивалось сквозь шторы, безжалостно целясь прямо в глаза. Тэ Джу зажмурился, перекатился на бок и тут же пожалел: виски сдавило, в затылке что-то пульсировало тупой болью. Пошевелившись, он понял, что так и отключился вчера прямо в уличной одежде.              — Господи, почему так голова болит... Не нужно было столько пить. — Он откашлялся и попытался сесть.              Потянулся к затылку, чтобы помассировать шею, но пальцы наткнулись на приличную шишку. Резко зашипел и отдёрнул руку.              — Это ещё откуда? Ничего не помню.              Кое-как поднявшись с постели, он мысленно пообещал себе больше никогда не соглашаться на предложения Джи Вон «немного посидеть». Держась одной рукой за стену и едва переставляя ноги, детектив побрёл в ванную.              Холодную воду он выкрутил до упора. Плеснул в лицо, пытаясь смыть остатки ночного кошмара. На секунду замер, глядя на своё помятое отражение в мутном зеркале. Кожа бледная, под глазами тени.              Вспышка из сна — чужие пальцы на лице, запах кедра — полоснула по краю сознания. Зажмурившись, он до красноты растёр ладонями подбородок и шею, будто пытался физически стереть дурацкое ночное видение.              Не глядя, оттянул ворот рубашки и содрал старый пластырь-блокиратор. Кожа под ним покраснела и воспалилась от долгой носки.              Тэ Джу коснулся пальцами припухшей железы — она отозвалась пульсирующей болью. Из аптечки на полке он достал пластиковую баночку без этикетки, вытряхнул на ладонь две таблетки и привычно сглотнул их, даже не запивая водой. Горечь моментально осела на языке.              Из-за многолетнего приёма блокаторов организм уже давно шёл вразнос, и цикл у него сбился окончательно. Но у него не было выбора. Без этих таблеток он бы никогда не заставил начальство и коллег видеть в себе компетентного специалиста, а не уязвимого омегу в этом обществе.              В их мире на вершине социальной лестницы стояли альфы. Омегам же в этой иерархии отводилось место в самом низу. Тэ Джу презирал саму мысль о том, что его жизнь может зависеть от чужой воли или прихоти какого-нибудь альфы.              Следом за таблетками он вытащил свежий пластырь и плотно пригладил к шее — без единой морщинки.              Держась за виски, Тэ Джу выполз на кухню. Сон Ён, разумеется, уже ушла — она работала в местной школе и всегда вставала ни свет ни заря. Но брата в беде не бросила. На столе ждал завтрак, а рядом стояла баночка сладкого бананового молока и записка.              Тэ Джу устало хмыкнул, пробежав глазами по строчкам, где его просили обязательно поесть перед работой.              — Нашла тут ребёнка, молоко мне оставляет... — проворчал он под нос.              Тем не менее он в один глоток осушил всю банку. Его всегда отчаянно тянуло на сладкое, когда он был истощён или взвинчен. Эта дурацкая привычка шла ещё с нищего детства, где конфеты были редкой роскошью. И до сих пор сладкое успокаивало его лучше любых таблеток.              Холодное молоко немного привело его в чувство. В голове слегка прояснилось, и перед глазами перестало плыть.              После завтрака Тэ Джу мысленно оставил вчерашний день в прошлом. Он скинул грязную одежду и быстро переоделся.              Перед самым выходом он бросил короткий, оценивающий взгляд в зеркало прихожей. Поправил воротник и пальцами проверил, плотно ли сидит пластырь на коже.              Тэ Джу глубоко вздохнул, накинул свою старую потрёпанную куртку и толкнул входную дверь.              Пора было идти в участок.                            

***

                           Утро в участке началось с духоты и стойкого запаха сигарет. На столах громоздились серые стопки папок, в углах тихо переговаривались дежурные.              Тэ Джу сидел за столом, закинув ноги на столешницу, и лениво пролистывал сводку за прошлую неделю — ничего интересного, пара краж, драка у рынка, пьяный дебош. Краем глаза он замечал, как коллеги косятся на него. Кто с любопытством, кто с плохо скрытым скептицизмом. Омега из Сеула, пониженный в должности — есть на что посмотреть.              Демонстративно игнорируя шепотки, детектив лишь крепче сжимал челюсти.              — Простите…              Голос был молодой и неуверенный. Тэ Джу поднял глаза.              Рядом стоял молодой парень. В руках он нервно сжимал пластиковую папку. От него исходило явное волнение — совсем юный альфа, не знающий, куда себя деть.              Вид этого робкого новичка почему-то заставил его внутренне ухмыльнуться. Захотелось хоть немного разбавить это унылое утро.              — А вы кто и почему здесь сидите? — парень поправил папку в руках.              Не спеша опустив ноги на пол, Тэ Джу откинулся на спинку стула и лениво перевел взгляд на парня.              — Раньше это было моё место.              — В каком смысле — твоё? Теперь здесь сидит наш младшенький, — влез проходящий мимо старший следователь Ким Ман Чан, шумно прихлёбывая из кружки. Он махнул рукой в сторону окна. — А ты не будь жадюгой, пересядь вон туда. Всё равно место пустует.              — Но я же… Да там же сигаретами разит, — Тэ Джу сморщил нос. — Я весь табаком провоняю.              — Вот же сноб сеульский. У нас тут весь участок курит, привыкай.              Тэ Джу снова повернулся к новичку, продолжая откровенно его дразнить. Состроил максимально серьёзное, даже немного трагичное лицо:              — Я тут всегда сидел. Вот прямо за этим самым столом. Ты новобранец, что ли?              — Да. Я Пак Дэ Хо, — парень коротко поклонился, запоздало сообразив, что перед ним старший.              — Понятно. Ну смотри, Дэ Хо. Я до этого в Сеуле служил. Ты в столице бывал вообще?              — Никак нет.              — Вот именно. Ты даже не представляешь, какой там паршивый воздух. Я чуть проблемы с лёгкими не заработал, врач сказал беречься, избегать сквозняков. Так что будь добр, уступи место больному старшему коллеге.              Дэ Хо заморгал. Открыл рот, закрыл. Явно принимая всё за чистую монету и проникаясь сочувствием к «пострадавшему» старшему.              — Правда? Тогда, конечно, сидите здесь. Я пересяду.              — Ты что, серьёзно ему поверил? — Ким Ман Чан громко рассмеялся, качая головой. — Ты посмотри на него — он здоровее тебя в сто раз!              Усмешка всё-таки прорвалась наружу. Настроение самую малость улучшилось.              Но договорить они не успели.              Со стороны допросной раздался звук открывающейся двери. Запах страха ударил Тэ Джу в нос раньше, чем он успел рассмотреть детали. По коридору вели избитого парня в наручниках. Одежда на нём была грязная, лицо в свежих синяках и ссадинах. Этого парня он помнил ещё по старым делам до переезда в Сеул. Его грубо толкали детективы Ча Мён До и До Хён Гу.              — Шевелись быстрее, придурок! — детектив Ча сильно толкнул парня в спину, так что тот едва не свалился.              Улыбку с лица как стёрло, он вскинулся со стула и в несколько широких шагов пересёк комнату, перегородив им дорогу.              — Ли Сон Джин? — нахмурился он, разглядывая задержанного. — Что с его лицом?              Он протянул руку, чтобы приподнять парню подбородок и осмотреть рану. Но один из детективов перехватил его за запястье.              — Кан Тэ Джу, не лезь не в своё дело, — процедил он.              Они брезгливо перекинули парня подоспевшему офицеру. Тот подхватил арестованного под руку и повёл к выходу.              Детектив Ча остановился напротив Тэ Джу и сухо бросил:              — Прокурор просил добыть показания — мы их добыли.              В животе неприятно скрутило. Он ещё не знал, кто этот прокурор. Но дурное предчувствие уже сдавило горло, оставляя неприятный осадок.              — Вы что, показания из него под пытками выбивали? — он выдернул запястье и тут же скрестил руки на груди. — Да в Сеуле вас бы на следующий день со службы вышвырнули за такое.              — А ты? Покатался в Сеуле и выпендриваешься? — Детектив До сделал шаг вперёд, почти вплотную. От него исходил тяжёлый подавляющий аромат — откровенная попытка заставить омегу заткнуться.              Тэ Джу даже бровью не повёл, проигнорировав чужое давление, и спокойно ответил:              — Я этого паренька раньше ловил, ещё до своего отъезда. Если бы он был виновен, он бы сам раскололся при первом допросе, у него характера нет. Не мог он никого убить. И зачем было так жестить?              В участке воцарилась тишина. Кожей ощущалось, как коллеги затихли и начали странно на него коситься. Он обернулся на старшего следователя.              — Что? — Тэ Джу обвёл их взглядом. — Я не прав?              Ким Ман Чан тяжело вздохнул, отставил кружку с кофе и посмотрел на Тэ Джу с какой-то усталой жалостью.              — Тэ Джу... Этот твой «паренёк» всё же убил кое-кого.              Тэ Джу замер.              Ча и До, хмыкнув, обошли его и направились к выходу. Железная дверь в конце коридора со звоном захлопнулась. Ли Сон Джина увели, а Тэ Джу остался стоять посреди участка, пытаясь переварить услышанное.                            

***

                           В кабинете прокурора Ча Ши Ёна стоял тяжёлый запах табака и кедра. Детективы Ча и До стояли перед столом молча, стараясь лишний раз не поднимать глаз.              Ши Ён сидел, просматривая папку с материалами дела. Бумаги шелестели в напряжённой тишине.              — Прямых улик нет? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от документов. — Ну надо же. Какой профессионал.              Детектив нервно кашлянул:              — Прокурор Ча, что вы имеете в виду?              — Ли Сон Джин точно преступник? Вы мне гарантируете это?              — Конечно, — тут же закивал Мён До. — У нас и свидетель есть.              — Свидетель не видел момента убийства. Он видел парня неподалёку от места преступления. По-вашему, в суде это будет что-то доказывать? — голос Ши Ёна поднялся на полтона.              — К тому же… группа крови на месте преступления — третья. Как и у Ли Сон Джина! — вставил детектив До.              Ши Ён медленно поднял глаза.              Несколько секунд он просто смотрел на них. Прокурор резко переменился в лице. Он схватил со стола керамическую чашку и с силой швырнул её в стену. Осколки с треском разлетелись по полу.              — У меня тоже третья! И что с того? — Ши Ён выпрямился, его грудь тяжело вздымалась. Он выдохнул сквозь зубы и закрыл глаза. — Ведёте себя как дилетанты. Свободны. Подготовьте Ли Сон Джина, я сам с ним поговорю.              — Да, господин прокурор, — детективы поклонились, начали пятиться к выходу и быстро закрыли дверь.              — Ну что за идиоты, — процедил Ши Ён в пустоту.              Он устало потёр переносицу. Взгляд сам собой упал на край стола, где среди стопок документов лежала центральная столичная газета. На первой полосе красовалась заметка о недавнем задержании с размазанным фото.              Тот самый громкий столичный арест на церемонии награждения. Какой-то наглый полицейский в тёмных очках уводил задержанного. Ши Ён безразлично пробежался глазами по строчкам текста и застыл, наткнувшись на имя исполнителя.              «Кан Тэ Джу».              Пальцы Ши Ёна замерли на бумаге. Сердце пропустило удар. Что-то внутри болезненно отозвалось на имя омеги, которого он не видел чёртовых двадцать лет.              Кан Тэ Джу работал в Сеуле. И он чертовски повзрослел. На снимке не было и следа того угловатого, робкого подростка с вечно хмурым взглядом, которого помнил Ши Ён. Изменилось всё. Тэ Джу возмужал, а в осанке появилась жёсткая, независимая уверенность.              То, какими чужими и по-своему притягательными стали его черты лица, отозвалось странным, натянутым чувством. Словно напоминание: тот мальчик из прошлого остался там. И почему-то мысль о том, что у Тэ Джу давно своя жизнь, раздражала сильнее, чем должна была.              «Хватит», — Ши Ён заставил себя отвести взгляд от снимка.              Он сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание. Поправил узел галстука и твёрдым шагом вышел в коридор.              

***

             — В феврале прошлого года его арестовали за кражу женских чулок, — сказал Дэ Хо, протягивая папку.              — Отбыл наказание с апреля по июль. За что именно? — Тэ Джу полистал страницы, на ходу выхватывая даты.              — За нападение, — Дэ Хо немного замялся. — Облапал ноги женщине на оживлённой улице у рынка.              — Я же предупреждал его… — он тихо пробормотал, вспоминая свои прошлые смены в Кансане ещё до переезда в Сеул. — Значит, только воровство и непристойное поведение?              — Да, — уверенно кивнул новичок. — Убил он впервые.              Тэ Джу одним движением захлопнул папку и посмотрел на парня тяжёлым взглядом.              — Откуда ты знаешь? Не делай выводов, пока нет доказательств. Понял?              Дэ Хо смущённо кивнул. Он и сам не заметил, как засмотрелся. В участке омеги, конечно, были — пара девушек из канцелярии, и один сотрудник в архиве, — но все они вели себя иначе. Кан Тэ Джу не имел с ними ничего общего. Он не пытался казаться милым или удобным — в этом приехавшем из столицы детективе не было ни капли привычной мягкости. В глазах у парня мелькнуло что-то среднее между растерянностью и интересом: таких омег он ещё не встречал.              — Принеси мне материалы дела и фотографии с места убийства Им Бок Хи, — сказал Тэ Джу, возвращая ему папку.              Дэ Хо поспешно рванулся к соседнему стеллажу, неуклюже дернул верхнюю стопку, но не удержал. Папки выскользнули из рук, и фотографии разлетелись по полу.              — Ой! Извините… Сейчас, детектив Кан, я всё соберу! — парень тут же упал на колени, судорожно сгребая бумагу в кучу.              — Боже, ну зачем ты так хватаешь? — Тэ Джу раздраженно выдохнул. — Давай быстрее.              Он наклонился, чтобы помочь, потянулся за ближайшими карточками и замер. В глаза бросилось несоответствие. На полу лежали снимки трех разных тел. Тэ Джу нахмурился, перехватывая руку Дэ Хо и не давая ему забрать снимки.              — Так, подожди, — он разложил все фотографии в ряд прямо перед собой на полу. — Это еще что такое? Почему тела разные?              — А, эти… — Дэ Хо заглянул ему через плечо. — Это убийства, которые произошли совсем недавно. Всего три случая.              — Три? И все омеги? — Тэ Джу перестал его слушать, всматриваясь в детали.              На шеях всех женщин отчетливо виднелись темные, почти черные полосы. Их душили не руками — ткань въелась в плоть так страшно, что на коже остался отчетливый след от натянутого капрона. Убийца использовал женские чулки.              Но самое пугающее было в другом. След от удушения шёл неровно. На всех трех снимках след от самого сильного натяжения — там, где капрон перекручивался и стягивался мертвой петлей — приходился на боковую часть шеи.              Точно в области феромонных желез.              Следы были слишком точными, чтобы оказаться случайностью. Убийца намеренно давил на железы. Картина ещё не складывалась полностью, но уже было ясно — что-то не так. Причину он уловить не мог — только холодное напряжение сжимало изнутри.              — Это серия убийств. — Он резко поднялся на ноги. — Где сейчас находится Ли Сон Джин?              — Его перевели в камеру внизу, но…              Договорить он не успел. Тэ Джу только отмахнулся — и уже направился к лестнице, ведущей к камерам. Почти бегом преодолел крутые ступени в подвальный ярус.              Он не успел дойти до камер — тяжёлая дверь впереди со скрипом отворилась. Ли Сон Джина как раз выводили — детективы Ча и До тащили его под руки, практически волоча по полу его тело.              — Ли Сон Джин! — Тэ Джу преградил им путь раньше, чем сообразил, что делает. — Это же был не ты, да?              Детектив Ча недовольно поморщился, сильнее перехватывая задержанного за плечо:              — Чего тебе ещё? Да, это он. Допрос окончен.              Тэ Джу даже не взглянул на коллегу. Всё его внимание было приковано к парню. Он сделал шаг ближе, пытаясь поймать его взгляд:              — Никого он не убивал. Ты же сам сказал, что это был не ты. Верно?              Ли Сон Джин не сразу, словно через силу, поднял голову. Его глаза были затравленными, абсолютно пустыми. Губы задрожали, и он едва слышно произнёс:              — Нет... Это был я. Я всех убил.              — Что? — Тэ Джу застыл на месте. — Почему ты...              — Отстань от него, — детектив До грубо оттолкнул Тэ Джу плечом, продвигаясь вперёд. — Слышал? Он сам во всём признался. Заберите его.              Он кивнул дежурному, но Тэ Джу уже не слушал. Развернулся и схватил До Хён Гу за локоть.              — Опять его избивали? — процедил Тэ Джу сквозь зубы, глядя детективу прямо в глаза. — По-твоему, это честно? Навешать на дурака убийства, просто чтобы закрыть дело?              — Да отстань ты! — зарычал альфа и с силой вырвал руку.              Тэ Джу не отшатнулся, но пальцы разжал.              Детектив Ча тяжело выдохнул и посмотрел на Тэ Джу с брезгливым взглядом:              — Не били мы этого придурка. И не вешай это на нас. Прокурор выбил из него признание.              «Прокурор? Снова он…» — Тэ Джу мрачно уставился в опустевший, темный коридор. Предчувствие было паршивым.                            

***

                                  Ши Ён вышел из участка, поправляя очки. Ветер ударил в лицо — пахло дождём, который собирался, но всё не проливался. Остановившись у служебного автомобиля, он повернулся к следовавшему за ним детективу Ча.              — Не забудьте сразу зафиксировать признание в протоколе. Чтобы во время дознания не возникло никаких ошибок.              — Так точно, господин прокурор, всё сделаем в лучшем виде. — Детектив почтительно поклонился.              Ши Ён уже взялся за ручку автомобильной дверцы, когда со стороны окна участка донёсся крик:              — Подождите! Господин! Мне нужно поговорить! Да подождите же вы!              Ши Ён на секунду нахмурился, не убирая руки с двери.              — Что там ещё такое? Это он мне?              Детектив Ча недовольно обернулся на шум и пренебрежительно махнул рукой:              — Вряд ли, господин. Не обращайте внимания. Его недавно выгнали из Сеула. Говорят, натворил там дел.              Ши Ён уже собирался сесть в салон, но в этот момент двери участка с грохотом распахнулись. На парковку буквально вылетел Тэ Джу. Следом за ним бежал детектив До, пытавшийся поймать его за куртку и удержать.              — Ты чего творишь, псих?! — прикрикнул он, хватая Тэ Джу за плечо.              — Вы же сами сказали, что прокурор выбил показания! — Тэ Джу рванулся вперёд, не давая себя удержать. — Я хочу пойти и поговорить с ним лично!              — Да стой же ты! Кан Тэ Джу! Давай спокойно поговорим!              Имя повисло в воздухе.              «Кан Тэ Джу», — Ши Ён замер.              Он не обернулся сразу — время словно замерло. Рука так и осталась лежать на ручке двери. С этим именем из него будто выбили весь кислород.              Прокурор медленно повернулся. В его обычно безразличных, ледяных глазах на долю секунды мелькнуло что-то дикое и ошеломлённое. Инстинкты рванулись вперёд, прежде чем он успел вернуть лицу привычное холодное выражение.              Ши Ён отпустил дверцу машины. Шаг за шагом, он направился к замершим детективам. На его губах поползла безупречная улыбка. Взгляд скользнул по лицу Тэ Джу:              — Кан Тэ Джу? — Ши Ён искренне ухмыльнулся. — Да ладно... Кан Тэ Джу! Какая встреча. Надо же, как ты изменился. Сколько мы с тобой не виделись?              Тэ Джу застыл на месте как вкопанный. На секунду перед глазами встал образ подростка — школьная форма, та же ухмылка и взгляд.              И сразу исчез.              Перед ним стоял взрослый Ча Ши Ён. Облачённый в безупречный дорогой костюм, в элегантных очках, за стёклами которых скрывался всё тот же холодный, расчётливый блеск.              Ши Ён подошёл вплотную, его улыбка стала ещё шире, почти радушной.              — Не ожидал тебя здесь увидеть, — он коротко рассмеялся, и этот фальшивый смех заставил Тэ Джу внутренне подобраться. — Значит, ты всё-таки стал полицейским?              Ши Ён демонстративно, разыгрывая перед опешившими полицейскими сцену встречи старых друзей, раскрыл руки и шагнул вперед, притянул Тэ Джу в объятия.              Но стоило их телам соприкоснуться, как всё напускное дружелюбие испарилось. Ши Ён крепко прижал к себе Тэ Джу, фиксируя его в жестком замке рук. Он глубоко, требовательно вдохнул воздух у самой шеи Тэ Джу, ожидая уловить хоть каплю его феромонов. Но в нос ударил лишь аромат пластыря-блокатора. Его запах был надёжно спрятан, и эта деталь одновременно заинтриговала и разозлила альфу.              Для Тэ Джу этот контакт отозвался, как разряд оголённого провода. Сердце сбилось с ритма, затем забилось слишком быстро. В нос ударил горький кедр с табаком. Он не просто заполнил лёгкие, а мгновенно вернул то чувство, что давно должно было остаться в прошлом.              Тело отреагировало раньше мыслей. По позвоночнику прошла резкая, холодная дрожь — смесь злости, старого страха и чего-то ещё, чему он отказался давать имя.              Ступор длился всего секунду, но показался вечностью. Тэ Джу сделал резкий, рваный выдох. Его губы искривились в горькой, злой усмешке. Собственные руки он так и оставил висеть вдоль тела, даже не подумав ответить на это фальшивое объятие.              — Руки убери, — выплюнул он тихо, сквозь плотно сжатые зубы. Голос прозвучал холодно и без малейшего страха.              Ши Ён помедлил. Ровно секунду — достаточно долго, чтобы Тэ Джу почувствовал, как пальцы альфы на его спине натянулись, словно прокурор не хотел отпускать свою добычу так быстро.              Затем Ши Ён медленно отстранился и сделал шаг назад, убирая руки в карманы брюк.              Их взгляды встретились.              Двадцать лет боли, предательства и невысказанных слов соединились в один короткий миг.