Мальчик, немного похожий на труп

Прошла неделя с того момента как Гароу и Бита феерично облевали унитаз в лапшичной.

***

Холод октября проникал под тонкую куртку. Противный дождь постепенно накрапывал, из-за чего Гароу ускорил шаг. Он шёл после тренировки, уставший, злой, голодный. В голове была звенящая пустота. Просто штиль. Впервые за столько лет. В ушах были воткнуты наушники, какая-то палёная модель. Честно, Гароу без понятия какая именно, да хер с этим, главное, что они работают, а остальное не так уж и важно. Музыка, обычный рок и смесь метала в его плейлисте, тихо играла в наушниках. Парень задумался над песней, точнее, над её смыслом — «Мрак души и Свет начала» эти строчки особенно вбились в его голову. Мрак... Наверное, это хаос и беспорядок. Наверное, это вина, боль и обиды, что копились годами. Наверное, это ненависть (Но к кому? К чему?) Душа... Наверное, это внутреннее состояние. Свет... Наверное, это надежда. Вера в завтра. (И люди рядом) Начало... Наверное, это начало пути. Трудного, тернистого пути, что в итоге способен привести к свету... К надежде, к вере в завтра. Странные философские вопросы однако, но Гароу это не особо смущает. Его смущает то, что он представил себя лирическим героем этой песни. Что он нашёл в ней отголоски своего прошлого.

(Иди дальше, Гароу)

В какой-то степени, он стал более спокойным, но не менее подозрительным ко всему и вся.

Холодно.

. . . . Бита зашёл в клуб, лениво оглядываясь. Как обычно пусто, только Сайтама, да Генос... Стоп, а где Охотник?       — Эй, тренер, — окликнул Сайтаму Бита. Мужчина лениво поднял взгляд на своего ученика. Генос, что до этого что-то оживленно рассказывал, моментально затих и снова состроил недовольную морду.       — А где наш псих?       — А, Бита, ты сегодня с Демоном, — махнул рукой тренер.       — А Охотник? — чешет затылок Бита, не понимая, что происходит.       — Заболел, — коротко ответил Сайтама, прежде чем задуматься, — Забеги к нему после тренировки, сомневаюсь, что он купил себе что-то против температуры. Бита был совершенно не против. Он уже начал догадываться о том, что парень то живёт один и, судя по тому, каким он является безрассудным человеком, вряд-ли будет заботиться о себе. Странный он. Бита совсем не знает о нём ничего, но при этом, этот странный, вечно хмурый и раздражительный человек, был ему интересен. Не то чтобы Бита интересовался подобными вещами и людьми, но в этом парне он видел отголоски самого себя. Он чувствовал его боль, которая пульсировала, которая извивалась как живой, жирный паразит. Он чувствует, как он постепенно разрушает самого себя. Но, в отличие от Биты, у Охотника, скорее всего, нет никого, чтобы этот "кто-то", помог вылезти из этой ямы безнадеги и апатии. (Но и сам Бита не стремился стать этим человеком)

(Возможно, только на данный момент. Только сейчас)

***

Всю последующую изнурительную тренировку, из головы Биты не выходил образ Охотника. Как там его, Гароу, вроде как? Бита сам по себе не был каким-то добрым и сострадающим человеком, совсем нет. Он пережил свой персональный ад, прежде чем стать тем, кем он сейчас является. Но Гароу... Он не был похож на обычных людей, обычных незнакомцев, что мелькают в его жизни. Гароу был другим. Он, конечно, не особенный, но его сила держаться на плаву, когда всё вокруг него разрушено и нет опоры, определённо цепляет Биту. Он упертый, сильный, но пустой. И эта пустота в нём была сделана его собственными усилиями и руками. Гароу уничтожает самого себя, медленно, с каждым днём. Паразиты, что он запустил к себе в голову — начали пожирать мозги.

(Неважно, не его дело)

(Но при этом он всё равно не может оставить его)

***

Бита вышел из аптеки, написал своей младшей сестре, что сегодня он, скорее всего, вернётся поздно или на следующий день, и убрав телефон в сумку, сел на свой мотоцикл. Он поехал по уже выученному пути к дому своего товарища. Но первая проблема началась с того, что Бита не знал, куда именно припарковать свой байк, чтобы его и не спиздили, и он не мешал никому. Покрутившись во дворах, он всё таки нашёл удачное место и направился с пакетами из аптеки и продуктового к подъезду Гароу. Но тут и началась проблема номер два. Как к нему попасть. Квартиру он не знал, код от домофона тоже... Пришлось стоять у этой двери под дождём минут так семь, десять, пока какой-то мужик не вышел из дома. Бита тут же проскочил в открытую дверь, поднимаясь по лестнице. Вроде, Сайтама говорил, что Гароу живёт на пятом этаже... Но поднявшись на нужный этаж, у Биты снова возникла дилемма — так квартиры тут две... Позориться как-то, он не хотел, поэтому пришлось прислушаться к звукам из каждой и выбрать ту, что была дальше от лестницы. Он постучал в дверь. Сначала неуверенно, потом более резво, когда по ту сторону не отозвались. Вскоре дверь с грохотом отварилась и на пороге стоял злой Гароу, который при виде Биты хотел шмыгнуть носом, но в итоге закашлялся собственными соплями. Бита едва сдержался от смеха, когда ранее недовольный Гароу явно хотел огрызнуться на него или незванного гостя, в конечном итоге просто подавился собственными соплями... Это выглядело более комично, чем они тогда блевали в один унитаз.       — Ты чего тут забыл? — слабо спросил Гароу.       — Помочь пришёл вот. Ты не представляешь, какой квест мне пришлось пройти ради этого, поэтому отказы не принимаю, — Бита по-хозяйски прошёл в квартиру своего товарища, на что последний, в свою очередь, не особо то сопротивлялся, видимо, смирился со своей участью или просто ещё не до конца всё понял. Гароу тяжело вздохнул, закрыл за ним дверь и шатаясь, прошёл следом на кухню, прислонившись плечом к дверному косяку.       — Да уж... Скудненько и мрачненько у тебя тут. Ничего не скажешь, — заговорил Бита, заглядывая в его холодильник, дабы разложить чуток продуктов, — У тебя градусник есть? — интересуется он после, не отрываясь от своего занятия.       — Да, — хрипло отвечает Охотник, едва дойдя до стула.       — Знаешь, это было самое нелепое приключение в моей жизни за последние пару лет, не считая наших объятий с унитазом. Сначала я поругался с фармацевтом в аптеке, какое средство лучше и дешевле против температуры, мне пытались впихнуть то-же самое, только в тридорого. Потом я искал место для байка рядом с твоим домом, потом ждал у подъезда под дождем какого-то деда, а потом еще гадал, какая из двух дверей твоя. Кошмар, а не денёк. Ещё и Сайтама на тренировке продыху не давал. Загонял меня с Демоном. Гароу на удивление молчал. Он слушал монолог Биты, не в силах даже возражать или что-то прокомментировать.       «— Да уж, его конкретно развезло» — вздыхает Бита, прежде чем повернуться к Охотнику, который уже сидел за столом.       — Чайник?       — Горячий.       — Отлично, сейчас заварю эту бурду, за которую я чуть не подрался в аптеке, — тихо посмеялся он. Достав упаковку лекарств из пакета, Бита нашёл кружку Гароу и высыпал в неё порошок, заливая его горячей водой из чайника.       — Я даже без градусника вижу, что у тебя температура, пойдём, до постели провожу. Ты есть хочешь?       — Я ел, — отстранённо ответил Гароу. Шатаясь, он поднялся с места и медленно поплелся в свою комнату, шмыгая заложенным носом.       — Ну, на одну проблему меньше, — вздыхает Бита, направляясь следом за Гароу с кружкой. Комната Гароу встретила их полумраком и запахом застоявшегося одиночества. Единственным источником холодного света служила тусклая полоса из под жалюзи. Кровать была завалена вещами, а на диване, видимо, на котором недавно лежали, валялось одеяло бесформенной кучей в ногах. Бита поморщился от царящего здесь беспорядка, который был скорее следствием апатии, чем обычной лени. Он поставил кружку с лекарством на тумбочку рядом с диваном.       — Давай, ложись, волк-одиночка, — вздыхает он, кивнув на диван. Гароу послушно забрался под одеяло, чувствуя, как жар волнами накатывает на него, смешиваясь с ознобом. Его бил сильный кашель, сотрясавший всё тело. Бита молча наблюдал за ним пару секунд, затем подошёл к окну и резко дёрнул за шнурок, открывая плотные жалюзи. Комнату залил холодный серый свет дождливого вечера.       — Эй! — возмущённо прохрипел Гароу, щурясь и прикрывая глаза рукой, — Закрой... слепит...       — Терпи, — отрезал Бита, даже не обернувшись, — В твоей берлоге можно грибы выращивать от сырости и темноты. А про её состояние, можно слагать баллады и легенды, о том, как тут вообще выживать. Проветрим хоть немного. И вообще, я тут ради тебя подвиг совершил, а ты недоволен? Пей давай, пока горячее. Он сунул ему кружку прямо в руки. От неё шёл пар и резкий лекарственный запах. Гароу скривился, но спорить... У него не было сил. Даже банально сопротивляться от помощи со стороны он не мог. Он сделал несколько глотков, обжигая язык и морщась от горького вкуса. Поставив пустую кружку обратно, он откинулся на подушку, тяжело дыша, из-за заложенного носа. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном и хриплым дыханием больного. Бита стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы джинсов, и осматривался. Взгляд зацепился за шкаф, за стол со старым компьютером, который явно давно не протирали от пыли, за бардак на полу.       — Ты реально странный, знаешь? — наконец нарушил молчание Бита, поворачиваясь к Гароу, — Живёшь как в склепе. Сайтама прав, ты бы так и загнулся тут один с температурой под сорок, потому что тебе просто похер. Гароу ничего не ответил, лишь закрыл глаза. Но Бита заметил, как по его бледному лицу пробежало будничное раздражение.       — Я посижу тут, пока ты не уснёшь. Чтобы ты во сне не захлебнулся своими соплями или не упал с дивана из-за лихорадки. А потом свалю. Не думай, что это что-то значит, — буркнул он, придвигая к дивану старый скрипучий стул, — Просто... мы же в одной лодке. А своих бросать нельзя. Даже таких невыносимых психов, как ты. Гароу лежал неподвижно, слушая этот ворчливый монолог. Лекарство начинало действовать: голова становилась тяжёлой, мысли путались. На краю сознания мелькнула мысль о том, насколько нелепа вся эта ситуация. Человек, которого он считал своим соперником, сидел сейчас в его комнате и нянчился с ним, как с ребёнком. Эта мысль была последней перед тем, как усталость и жар окончательно взяли верх, и он провалился в беспокойную, лихорадочную дрёму. Бита же остался сидеть на стуле, глядя то на спящего парня, то в окно на стекающие по стеклу капли дождя. Он чувствовал, что поступает правильно.

***

Гароу проснулся от того, что почуял запах горячей еды. Сначала он подумал что это у соседей. Парень лишь сильнее вжался в диван, чувствуя голод, но вскоре не выдержал, поднялся со своего места и пошёл на кухню. Но уж точно он не ожидал там увидеть Биту, который мало того, что приготовил поесть, так еще и убрался на его кухне; перемыл всю посуду, вытер столы, вынес застоявшийся мусор...       — О, проснулся? — улыбнулся Бита, даже не оборачиваясь к нему. Парень вскоре положил рис с овощами в тарелку, поставив её на стол, — Готовая смесь была, я её разогрел, садись, ешь. Гароу даже бы возмутился от такой наглости и от вторжения в его личное пространство (В пространство его дома в принципе), да только вот, запах еды, как наркотик, свёл его с ума, из-за чего тот с жадностью набросился на рис, который на вкус оказался просто божественным. Да уж, нужно почаще есть нормальную еду... Бита усмехнулся, пододвинул к нему кружку горячего чая с мёдом и лимоном, прежде чем сесть напротив него.       — Если не наелся или ещё хочешь, на сковороде ещё одна или две порции, я тебе просто на запас приготовил, чтобы только разогрел в микроволновке. Гароу, что умял первую тарелку за пару минут, поднялся с места уже более уверенно, чем раньше, и решил положить себе добавку. В итоге, в его тарелке была целая гора риса с овощами, которую он стремительно уплетал за обе щеки, иногда прерываясь на чай. Бита молча наблюдал за ним, а когда трапеза наконец-то была завершена, он потянулся через весь стол, дабы потрогать чужой лоб на наличии температуры. Гароу в этот момент как током ударило, он инстинктивно отдалился от чужой руки. Прикосновение отдавалось странной пульсацией, от которой, почему-то, спёрло дыхание. Парень сглотнул, смотря на вопросительное выражение лица Биты.       — Ты чего?       — Ничего, — буркнул Гароу.       — Охотник, как себя чувствуешь? От шкалы «Хочу подохнуть» до «Готов отпиздить Сайтаму за всё хорошее»?       — Гароу... — тихо возразил тот.       — А?       — Просто Гароу. Эти прозвища уже въелись, хоть... Сейчас называй по имени. Бита улыбнулся, протягивая ему руку.       — Бадд, — представился сам Бита своим именем, а после добавил: — Так что по самочувствию, Гароу? Медленно, словно боясь обжечься или, наоборот, спугнуть этот момент, Гароу вложил свою горячую ладонь в руку Бадда. Рукопожатие было коротким, но крепким. От прикосновения по коже пробежал странный, почти электрический разряд, от которого Гароу на мгновение задержал дыхание.       — Я... в порядке, — хрипло, но уже гораздо твёрже, чем раньше, ответил он, отнимая руку и пряча её под стол. Слово «спасибо» далось ему с трудом, будто он выталкивал из себя застрявший ком, но он всё же добавил: — Температура спала. Спасибо. Бита кивнул, его улыбка стала чуть шире и искреннее. Он не стал комментировать эту внезапную вспышку благодарности, просто приняв её как должное.       — Отлично. Тогда я, пожалуй, пойду. А то моя сестра мне весь телефон забила с вопросами, где я и жив ли я вообще.       — У тебя... Есть сестра? — интересуется Гароу.       — Да. Мы одни живём, родители... Умерли, — вздохнул Бита, — Сложно это всё, но, по крайней мере, я доволен тем, что у нас с Зенко есть. Ты это, звони если станет хуево, своих не бросаем, — Бадд улыбнулся и протянул на этот раз кулак, как в прошлый раз в раздевалке. Сейчас же Гароу почти не мешкался, стукнул своим кулаком об кулак Биты. Бита хмыкнул, явно довольный такой реакцией, и направился в прихожую. Парень остался стоять в дверях кухни, прислонившись к косяку. Он чувствовал себя непривычно сытым и согретым. Словно вместе с жаром и лихорадкой из него вышла и та глухая, привычная ярость, злоба и обида, которые служили ему топливом все эти годы, внезапно стали... Пустотой. Словно топливо закончилось, но поезд всё ещё едет... По инерции чтоли? Или, может, было задействовано что-то другое?... Слышно было, как Бита возится у двери, надевая куртку. Щелчок замка. Гароу напрягся.       — Эй, Гароу, — раздался голос из прихожей. Охотник нехотя сделал пару шагов и заглянул в коридор. Бита уже стоял на пороге, но почему-то медлил уходить. Он смотрел на него с каким-то странным, оценивающим прищуром.       — Чего?       — Ты это... — Бита почесал затылок, подбирая слова, — Квартира у тебя — просто бесконечный генератор пыли и мусора. Завтра я заеду после тренировки. Привезу швабру и моющие средства. И нормальную жратву. А то ты сдохнешь тут от голода или антисанитарии раньше, чем Сайтама тебя до пятого раунда дотащит. Это было не вопросом. (И почему-то, заставило что-то внутри потеплеть) Гароу открыл было рот, чтобы возразить. Сказать что-то едкое про то, что он не просил о помощи и сам в состоянии о себе позаботиться. Но слова застряли в горле. Он вспомнил свою пустую кухню, грязную посуду, холод и одиночество, но то чувство облегчения, когда он услышал голос незваного гостя за дверью... Стало как спасение. Он просто молча кивнул. Бадд улыбнулся и вышел за дверь, сказав на прощание:       — Звони, пиши, что тебе купить завтра.       — Хорошо. (Он смог вздохнуть полной грудью) (Почувствовав странное и необъяснимое облегчение)