Извращённая месть

Месяц спустя

Месяц назад, когда я поднимался на борт самолета в Нью-Йорке, я был уверен, что лечу навстречу финалу. Я искренне, почти свято верил, что Артур — последний выживший предатель в моем черном списке. Жирная, окончательная точка в этой затянувшейся, пропитанной кровью и яростью. Я шел к этому дню долгие, невыносимые два года. Мечтал о моменте, когда смогу наконец запереть своего внутреннего монстра в самую глубокую, глухую клетку, выбросить ключ и попытаться вернуться к нормальной жизни. К детям, которые уже забыли, как выглядит мой спокойный взгляд. Я чертовски хотел стать для них просто отцом, который приходит домой до ужина и проводит выходные дома. Все мои иллюзии пошли под откос в ту самую секунду, когда я сошел с трапа частного джета в Хитроу. Лондон встретил меня привычным свинцовым небом и пронизывающей до костей сыростью. Начальник моей охраны, ждал меня у машины. Его лицо было бледнее лондонского тумана, а челюсти сжаты так, что желваки ходили ходуном. Одного взгляда на его натянутую, как струна, фигуру хватило, чтобы я понял: случилось непоправимое. — Артур мертв, сэр, — выдохнул Маркус, так и не решившись поднять на меня глаза. — Его убрали чуть больше двух часов назад. Снайпер. Чисто, без единого свидетеля и зацепки для полиции. В ту же секунду вся моя картина мира разлетелась вдребезги. Оказалось, Артур — мой близкий друг, которого я считал главным архитектором кошмара, разрушившего мою жизнь, — был всего лишь пешкой. Жалкой разменной монетой в чужой, куда более масштабной игре. Его убрали намеренно и хладнокровно. Кто-то влиятельный очень сильно испугался моего возвращения. Артуру пустили пулю в голову с одной-единственной целью — заставить его замолчать навсегда, чтобы он не успел выдать имя истинного врага. Сейчас я сидел в своем просторном кабинете своего офиса, листая бесконечные, сухие отчеты финансовых аналитиков. Я снова нацепил привычную маску — стал тем самым холодным, расчетливым бизнесменом, которого знал весь деловой мир Сити. Мужчиной без нервов, чьи эмоции подчинялись исключительно графикам доходности и коммерческим рискам. Густой дым дорогой сигары медленно поднимался к потолку. На бумаге всё выглядело идеально: цифры сходились, активы росли, легальная империя функционировала как безупречные швейцарские часы. Но вся эта идеальная рутина была лишь ширмой. Фасадом, за которым скрывался первобытный хаос, готовый в любую секунду вырваться наружу. Стоило мне на мгновение ослабить жесткий контроль, откинуться на спинку кожаного кресла и прикрыть глаза, как в голове с новой, пугающей силой начинал крутиться образ той девчонки из нью-йоркского лифта. Селия. Имя, которое теперь намертво выжжено в моих мыслях. Этот навязчивый силуэт преследовал меня вопреки всякому здравому смыслу. Я до мельчайших деталей помнил, как ее тело вжималось в зеркальную стену кабины, как ее пальцы судорожно цеплялись за лацканы моего пиджака, отчаянно ища опору. Но больше всего меня будоражил ее взгляд. В нем не было того жалкого страха, или пустого взгляда соблазнительницы, который я привык видеть. В этой медовой глубине горело дикое, порочное подчинение пополам с чистым вызовом. Избалованная, гордая, привыкшая нарушать любые правила, но так сладостно сломавшаяся под моей рукой. Я опустил глаза на свои ладони, покоящиеся на полированном столе из дуба. Я буквально кожей помнил шелковистость ее волос, когда грубо наматывал их на кулак, и хриплый, отчаянный стон, сорвавшийся с ее искусанных губ. Какая ирония: я улетел за океан, чтобы похоронить прошлое и найти убийцу жены, а увез с собой фантомную, сводящую с ума жажду по девчонке, которая должна была остаться лишь мимолетным эпизодом в зеркальном лифте. Я решительно затушил сигару в пепельнице, взял со стола телефон и уверенным движением разблокировал экран. Я нажал на номер своего помощника. Маркус ответил на третьем гудке. — Слушаю, Роуэн. — Маркус, у тебя новое задание, — мой голос прозвучал с той пугающей, ледяной деловитостью, которая не терпела возражений и заставляла моих людей подтягиваться по струнке. — Мне нужна вся возможная информация по одной девчонке. Ее зовут Селия. Я сделал небольшую паузу, барабаня пальцами по столу, и продолжил, четко формулируя параметры поиска: — Наших данных немного, но этого должно хватить твоим аналитикам. Ищи ее через базу данных нью-йоркского отеля, в котором я останавливался. Подними списки VIP-этажа, записи с камер наружного наблюдения, бронирование номеров на это имя или на людей, которые ее сопровождали. Вскрой архивы, переверни все частные охранные агентства, если она была с телохранителями. Мне нужно знать ее фамилию, кто ее семья, чем они дышат и под кем ходят в Нью-Йорке. У тебя двадцать четыре часа, Маркус. Выверни этот отель наизнанку, но найди мне ее. — Будет сделано. Начнем проверку немедленно, — коротко рапортовал Маркус, после чего связь прервалась. Я медленно опустил телефон на стол. Роковое колесо было запущено. Я точно знал, что совершаю опасный шаг, впуская Селию в свою кровавую вендетту, но остановиться уже не мог. Мой внутренний монстр сыто зарычал внутри: охота началась. Ответ от Маркуса пришел поразительно быстро — экран моего смартфона тускло вспыхнул ровно через сорок минут. Я лениво потянулся к аппарату, ожидая увидеть стандартную сводку на какую-нибудь заигравшуюся в плохую девочку дочь банкира или нефтяного магната. Но стоило мне скользнуть взглядом по первым строчкам детального досье, как тишину кабинета разорвал мой собственный, хриплый смех. Это было слишком дико, слишком смешно и удивительно, чтобы оказаться правдой. Я-то думал, что в том душном нью-йоркском лифте мне попалась обычная богачка, решившая пощекотать себе нервы флиртом с незнакомцем. Но реальность ударила наотмашь, переворачивая всю шахматную доску. Она была Фальконе. Селия Фальконе. Дочь самого Нино Фальконе. Весь мой привычный деловой цинизм испарился в секунду, уступая место чистому азарту. Эта девчонка не просто была чужой в Нью-Йорке — она являлась родной племянницей Капо, державшего в железном кулаке весь Запад. В ее жилах текла чистейшая, концентрированная кровь одного из самых жестоких кланов континента. Вся еёпорода, которую я интуитивно почуял с самого первого взгляда, ее необъяснимая тяга к опасности, её сумасшедшая, греховная реакция на вид свежей чужой крови на моей рубашке — всё это мгновенно обрело смысл. Я листал прикрепленные к электронному досье фотографии, и мое дыхание на миг перехватило. Настоящая, нереальной красоты итальянка. Высокая, с безупречной, соблазнительным загаром. Роскошные, тяжелые черные волосы водопадом спускались ниже лопаток, а огромные карие глаза смотрели с глянцевых снимков с такой пронзительной, дикой экспрессией, что кровь закипала в жилах. В ее чертах не было и капли кукольной покорности. Яркая, невероятно эмоциональная, дерзкая — на каждой фотографии она буквально излучала вызов всему миру. Эта принцесса мафии умудрялась вести двойную жизнь, нагло бросая вызов всем законам своего мира. Селия Фальконе была известной певицей, моделью и популярным блогером с миллионами подписчиков по всему земному шару. Ее безумно красивое и одновременно порочное лицо украшало обложки ведущих глянцевых журналов, а миллионы фанатов пускали слюни на ее идеальное тело в социальных сетях, даже близко не подозревая, чьи приказы могут заставить любого человека исчезнуть навсегда без суда и следствия. Она умудрялась прятаться у всех на виду, выставляя свою жизнь на обозрение камер, пока её семья вершили кровавые дела в тени криминального синдиката. Я глубоко откинулся на высокую спинку кожаного кресла, крутя в пальцах потухшую сигару. Теперь я понимал, почему она так завелась в лифте. Ее латинский, взрывной темперамент требовал настоящих, опасных эмоций, которые она не могла получить на подиумах. Я до сих пор чувствовал кожей её отчаянный стон, когда мои пальцы сжимали ее шею, и помнил, как ее карие глаза расширялись от чистейшего возбуждения, пока я грубо целовал ее, вжимая в стекло. Но когда я дошел до графы с личными данными, мой палец замер на экране, а смех мгновенно застрял в горле. Я вчитался в дату рождения, и внутри всё заледенело от шокирующего осознания. Ей было семнадцать. Семнадцать! На момент нашей встречи в лифте эта дерзкая девчонка, которая плавилась под моими руками и так отчаянно стонала от удушающего возбуждения, была несовершеннолетней. Восемнадцать ей исполнилось только на прошлой неделе. А месяц назад я грубо, по-хозяйски орудовал языком в её рту, вплетая пальцы в её волосы и оставляя багровые синяки на шеи. Чёрт возьми, я перешёл черту, о которой даже не подозревал, и это делало ситуацию ещё более безумной, опасной и чертовски интересной.