Извращённая месть

До вылета оставалось несколько часов. Огромный пятизвездочный люкс дышал стерильной роскошью и суетой предполётных сборов. Охранники в строгих костюмах двигались бесшумно, словно тени, слаженно выкатывая мои тяжелые чемоданы к лифтам. Вся эта привычная дорожная суматоха казалась мне далеким, смазанным фоном, сквозь который я едва пробивалась обратно в реальность. Я сидела перед туалетным столиком, усыпанным дорогой косметикой, и лихорадочно поправляла макияж. На мне уже было надето роскошное платье алого цвета, которое сидело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб тела. Этот кричащий, дерзкий наряд, выбранный стилистами для венского прибытия, казался мне сейчас настоящими доспехами. Я бы оделась проще, но в аэропорту нас будут ждать люди перед которыми нужно выглядеть не просто хорошо, а идеально. Справа от зеркала на подставке стоял открытый ноутбук. Из светящегося окна видеозвонка на меня смотрели самые родные лица. Мама и папа звонили из Лас-Вегаса — там, на другом конце земли, была глубокая ночь. — Мам, клянусь, я отлично ем, — я выдавила самую легкую, безмятежную улыбку, аккуратно промакивая ватной палочкой уголок губ, чтобы убрать излишки помады. Мама на экране понимающе покачала головой, но в уголках ее губ была привычная тоска. В этот момент в кадр плавно вошел отец, держа в руке телефон. Выглядел он как всегда отстранённо. Но стоило ему перевести взгляд на экран, как его суровое лицо мгновенно разгладилось. — Твоя мать права, Селия. Красный тебе к лицу. Выглядишь прекрасно, — отец прищурился, всматриваясь в картинку с той самой цепкой, пугающей проницательностью, от которой у меня внутри все похолодело. Сердце испуганно пропустило удар: неужели заметил? Но отец лишь слегка улыбнулся: — Похоже, этот британский воздух действительно пошел тебе на пользу. Ты готова к Вене? Австрийские папарацци не менее назойливыми, чем английские. В Вегасе сейчас дела затягиваются, но я сделаю всё, чтобы прилететь в Рим. — Селия, твои братья хотят навестить тебя в Вене на пару дней твоего тура, — неожиданно сказала мама, перебивая отца. Я удивленно замерла с открытой палеткой в руках и потрясенно уставилась на экран ноутбука. Вся выстроенная в голове защита, вся моя тщательно собранная ментальная броня в одну секунду пошла трещинами. — Алессио и Массимо? — переспросила я, чувствуя, как внутри все стремительно сжимается от дурного предчувствия. — И Невио с Авророй, — добавила она с мягкой улыбкой, совершенно не подозревая, какую атомную бомбу только что сбросила на мое хрупкое утреннее спокойствие. — Они соскучились. Да и мы все будем спать крепче, зная, что в Австрии рядом с тобой кто-то есть. Я была в ужасе. Чистый, леденящий душу ужас сковал горло, не позволяя сделать нормальный вдох. Если эта тройка — Алессио и Массимо, а главное, Невио — будет неотлучно следовать за мной по Вене, я гарантированно попадусь. А это было меньшим из того, чего я хотела сейчас. — Это... потрясающая новость, мам, — я заставила себя улыбнуться через силу, хотя мой голос прозвучал на полтона выше обычного и едва заметно дрогнул. — Я буду безумно рада их видеть. Мне как раз не хватало семейного хаоса в Вене. Отец на экране удовлетворенно кивнул, а я незаметно сжала кулаки под туалетным столиком. Роуэн обещал, что я буду чувствовать его присутствие в каждой европейской столице. Он собирался искать точки соприкосновения с моим отцом и строить мосты. Но теперь, когда в Вену летели мои братья во главе с Невио, наша тайная игра превращалась в хождение по минному полю. Любая ошибка, любая случайная деталь — и Австрия станет местом, где произойдёт взрыв. Захлопнув крышку ноутбука с резким, глухим звуком, я тяжело вздохнула и уронила голову на ладони. Господи! Желудок скрутило тугим узлом от подступившей к горлу паники. Я совершенно не была готова через пару дней лицом к лицу столкнуться с братьями. С одной стороны, я безумно, до щемящей боли в груди скучала по ним. По тихой поддержке Алессио, по Массимо, по Авроре. Но с другой… если они узнают? Эта мысль ледяным током прошила позвоночник. Невио не просто устроит допрос. Его характер был пугающим, извращенным коктейлем из дикой жестокости его отца и маниакальной проницательности. Невио — хищник, который упивается чужими слабостями. Он вывернет наизнанку каждый мой жест, каждую интонацию, каждый лишний слой тонального крема на моей шее. Если Алессио и Массимо еще можно было отвлечь разговорами, то Невио Фальконе читал людей по зрачкам и малейшему изменению пульса. Если этот сумасшедший ублюдок раскопает правду о Роуэне, он и мои братья, устроят там кровавую баню. Они едва свыклись с тем, что Гретта покинула наш дом, второго удара, да и так скоро они явно не ожидают. Дверь номера тихо скрипнула, и в спальню бесшумно вошла Хлоя. Моя личная помощница, стилист и, пожалуй, единственный человек в этом туре, кому я могла доверять, держалась собранно. Но даже сквозь ее профессиональную маску проглядывало беспокойство — она слишком хорошо знала, в каком мире мы существуем, и прекрасно умела считывать мое состояние. — Селия, машина ждёт, — Хлоя мягко подошла ближе, ее каблуки едва слышно простучали по ковру. Она бросила быстрый взгляд на мое платье, а затем внимательно посмотрела на зеркало, где я сидела с застывшим лицом. — Парни из охраны уже спустили последние чемоданы. Нам пора ехать, если мы не хотим выбиться из графика. Я сделала глубокий, рваный вдох, заставляя панику осесть на самое дно души. Взглянула на Хлою сквозь зеркало и коротко кивнула. Игра официально перешла на новый, смертельно опасный уровень. И у меня было всего сорок восемь часов, чтобы научиться виртуозно лгать тем, кто вырос среди лжи, крови и насилия. — Это кошмар. Мои братья будут в Вене. Они прилетают через пару дней после нас, — слова сорвались с моих губ глухим, ломающимся шепотом. Я почувствовала, как внутри всё стремительно покрывается ледяной коркой, а воздух в комнате вдруг стал слишком плотным, не давая сделать нормальный вдох. Хлоя тяжело вздохнула. Откинув маску безупречной, собранной помощницы, она устало опустилась на свободный стул рядом со мной, и её дизайнерские туфли глухо стукнули по мягкому ковру. В тишине стерильного люкса этот звук прозвучал как удар судейского молотка. Она запустила тонкие пальцы в карман джинсов, выудила оттуда пачку сигарет и щелкнула зажигалкой. Маленькое пламя на секунду отразилось в её расширенных зрачках. — Тогда ты в полной заднице, Сел, — Хлоя выпустила тонкую серую струю дыма, которая лениво поплыла к потолку, растворяя приторный аромат моей дорогой косметики. Она перевела взгляд на зеркало, сквозь стекло гипнотизируя моё отражение. Её глаза медленно скользнули по моему плечу, а затем замерли на моей шее, где под неестественно плотным, маскирующим слоем тонального крема, уже несколько дней, зиял багровый след моего безумия. — Если Алессио и Массимо еще можно заговорить зубами, так как они чертовски сильно любят тебя, то твой сумасшедший кузен учует чужого мужчину за милю. Этот психопат не просто устроит допрос. Он начнет с улыбкой на лице потрошить каждого человека в твоем окружении. Я вновь сжала кулаки чувствуя, как ногти до боли впиваются в ладони. Паника, до этого горевшая тупым огнем где-то в груди, теперь хлынула по венам чистым адреналином. Хлоя била по больным местам, и спорить с ней было бессмысленно. Не только Невио был чудовищем, любой из них был готов воткнуть нож по самую рукоять в того, кто посмеет пошатнуть их привычный мир. — Мне нужно спрятать его худи, — севшим, чужим голосом прошептала я, косясь на серую ткань, который до сих пор лежал на спинке кресла, продолжая дразнить меня шлейфом дорогого табака и дерева. — И сделать так, чтобы Роуэн даже близко не появлялся в Австрии, пока братья там. Хлоя сделала последнюю глубокую затяжку, решительно потушила сигарету прямо о край фарфоровой подставки для кистей и резко поднялась на ноги. — Давай сюда его шмотки. Я спрячу их у себя, туда парни не сунут свои носы. А ты хватай телефон. Пиши своему британскому хозяину, что в Вене объявляются охотники. Если он действительно так умен, как о нем говорят, то заляжет на дно и не сделает ни единого шага в сторону Австрии. Шевелись, Сел, у нас сорок восемь часов до того, как этот ад сойдет с трапа. Когда мы с Хлоей перешагнули порог номера, тишину просторного коридора разрезал тяжелый, синхронный шаг. Навстречу нам из тени лифтового холла выдвинулись двое парней из моей личной охраны. Их лица, как всегда, напоминали вырубленные из гранита безжизненные маски. У того, что шел чуть впереди, в руках покоился небольшой, вытянутый кейс из матового угольно-черного пластика. — На ваше имя, — сухо обронил он, вырастая прямо перед нами неподвижной стеной. Я инстинктивно шагнула вперед и протянула руку, надеясь одним быстрым движением забрать коробку, пресечь лишние вопросы и убраться отсюда. Но мужчина даже не шелохнулся. Отдавать мне посылку он явно не спешил. Его обтянутые черной кожей пальцы намертво сжимали стальную ручку, а между нами повисла густая, звенящая секунда противостояния. Под моим взглядом он продолжал удерживать кейс на уровне своей груди, превращая простую передачу багажа в молчаливый психологический поединок. — Откуда это? — Хлоя сориентировалась мгновенно. Она жестко шагнула вперед, частично заслоняя меня плечом и обдавая секьюрити едким шлейфом сигаретного дыма. Ее голос прозвучал с безупречной примесью капризного раздражения личного помощника, у которого крадут драгоценные минуты графика. — Курьер оставил на стойке регистрации пять минут назад, — телохранитель даже не моргнул, продолжая буравить меня взглядом. — По протоколу любые незапланированные отправления от неизвестных лиц досматривает инженерная служба. Мы обязаны вскрыть и проверить коробку до того, как вы подниметесь на борт джета. Внутри меня всё стремительно рухнуло в ледяную бездну. В голове набатом забилось одно-единственное имя: Роуэн. Это мог быть только он. Этот сумасшедший отправил мне посылку прямо в отель, под самый нос ищейкам моего отца. Если эти церберы сейчас нажмут на защелки и найдут внутри хоть малейший намек на его имя или, не дай бог, очередную записку, Вена для меня начнется с допроса в подвале под надзором братьев. — Это от моих венских костюмеров, — я заставила свой голос звучать металлическим, надменным тономсупер-звезды, хотя пальцы внутри длинных рукавов платья судорожно скрючились от страха. — Хлоя ждала эту посылку с фурнитурой и деталями для финального платья. Отдайте кейс ей, она проверит его в салоне лимузина. У нас вылет через четыре часа, и я не собираюсь тратить время на ваши параноидальные протоколы безопасности из-за коробки со стразами. Охранник так и не уступил. Проигнорировав мой ледяной тон, он молча развернулся и увлек нас обратно в номер к тяжелому мраморному столику в глубине холла. Мужчина с глухим стуком опустил матовый пластик на каменную столешницу и точным, отработанным движением нажал на боковые защелки. Крышка кейса плавно откинулась назад. Внутри, на подложке из глубокого кроваво-красного бархата, покоилось массивное колье. Сотни идеальных маленьких бриллиантов плотно украшали благородный металл, заставляя драгоценность буквально сиять и взрываться мириадами слепящих искр под искусственным светом гостиничных люстр. Это было не просто ювелирное украшение — это был шедевр, запредельная роскошь, которая ослепляла своей холодной, безупречной красотой и стоила целого состояния. — Твою же мать… — едва слышно, в полном оцепенении прошептала Хлоя, глядя на этот ювелирный пожар огромными от шока глазами. Я застыла, почти перестав дышать, пока мое сердце колотилось где-то в районе горла. Телохранитель нахмурился, его рука инстинктивно потянулась к бархату, чтобы проверить подложку на наличие скрытых записок или жучков, но я вовремя перехватила инициативу. Роуэн прислал мне не просто подарок — он прислал бриллиантовую петлю, которая будет кричать о том, что у меня появился тайный, неприлично богатый покровитель. — Я же говорила, — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё дрожало от смеси восторга и дикого страха. Я резко захлопнула крышку кейса прямо перед носом охранника, оборвав это слепящее сияние. — Эксклюзивное колье для венской премьеры от австрийского модного дома. Хлоя, забери. Парни, свободны. Мы едем в аэропорт. — Сел! Да это же всё чистые бриллианты! — ахнула Хлоя, как только дверь за спинами парней захлопнулась с глухим щелчком. Она буквально рухнула на край мраморного столика, выронив из пальцев недокуренную сигарету. Ее глаза были огромными, дикими от пережитого шока. — Каратность... огранка... Да тут камни чистейшей воды, Сел! Такое не покупают в ювелирных лавках по дороге в аэропорт, — ее шепот сорвался на свистящий хрип, пока она испуганно косилась на матовый пластиковый кейс, словно внутри лежала готовая к детонации бомба. — Это Олдман? Я стояла неподвижно, глядя на это слепящее, взрывающееся искрами безумие на красном бархате. Внутри меня всё дрожало, но паника, еще секунду назад сковывавшая легкие, вдруг бесследно растворилась, уступая место какому-то дикому, пьянящему чувству триумфа. Роуэн не просто прислал мне подарок — он бросил эту ослепительную роскошь прямо под ноги гончим моего отца, нагло, по-королевски заявляя свои права на меня. Это был вызов. И почему-то именно сейчас мне совершенно не хотелось его прятать. Я больше не хотела быть покорной куклой, маскирующей свою жизнь. Я хотела, чтобы это колье было на мне. Прямо сейчас. Я решительно шагнула к столику, протянула руку и тонкими пальцами подцепила холодный, тяжелый замок, усыпанный бриллиантами. Металл обжег кожу ледяным поцелуем, но через секунду камни словно впитали мое тепло. — Помоги мне, — твердо произнесла я, разворачиваясь к Хлое спиной и убирая тяжелые пряди волос на одно плечо. — Селия, ты с ума сошла?! — Хлоя задохнулась от ужаса, ее ладони взлетели к лицу. — Мне плевать, Хлоя, — я встретилась с ее испуганным взглядом в отражении зеркала. Мое алое платье и эти бесстыдные, сияющие миллионы на моей шее идеально дополняли друг друга. Хлоя судорожно сглотнула, понимая, что спорить со мной в этот момент бесполезно. Ее дрожащие пальцы аккуратно приняли массивное колье. Через секунду я почувствовала, как тяжесть легла на мою ключицу, идеально перекрывая бледнеющий багровый след от поцелуев Роуэна. Колье село как влитое, сияя так ярко, что тональный крем на моей коже стал абсолютно незаметен в этом чистом, слепящем блеске. Я расправила плечи, вздернула подбородок и посмотрела на свой новый, завершенный образ. — А теперь, — я хищно улыбнулась, застегивая замок сумочки, — идем к машине. Пусть смотрят. — Господи... я и дико взбудоражена твоим поведением, и ужасно боюсь, — нервно усмехнулась Хлоя, её пальцы до белизны в суставах вцепились в моё запястье, когда мы сделали первый шаг к дверям. — Моя подруга — психопатка! Настоящая, клиническая психопатка. Её ладонь была потной от страха, а дыхание — рваным. Она лихорадочно оглядывалась на закрытую дверь нашего номера, словно из-за неё в любую секунду могли выскочить гончие моего отца. Но в её глазах, помимо паники, я отчетливо видела этот безумный, лихорадочный блеск азарта. Хлоя выросла в том же жестоком мире и прекрасно понимала: то, что я делала прямо сейчас — это не просто каприз. Это был открытый мятеж. Пощечина вековым устоям Каморры, нанесенная бриллиантовой нитью за двадцать миллионов долларов. — Не психопатка, Хлоя, — я мягко, но уверенно высвободила руку и переплела свои пальцы с её пальцами, заставляя её встретиться со мной взглядом. На моих губах играла хищная, спокойная улыбка, от которой стилист лишь судорожно вздохнула. — Я просто впервые в жизни беру то, что принадлежит мне по праву. Идем. Нас ждут. Я расправила плечи, позволяя тяжелому шелку обрисовать фигуру, и вздернула подбородок. Колье казалось невероятно тяжелым, оно буквально обжигало ключицы своим роскошным, ледяным металлом, но этот вес дарил мне первобытную, почти осязаемую уверенность. Камни взрывались слепящими искрами под лучами гостиничных люстр. В этом сиянии без следа растворилась утренняя уязвимость и ночные следы зубов Роуэна на моей коже. Створки лифта плавно разъехались. Навстречу нам из полумрака вестибюля синхронно выдвинулись двое телохранителей. Я заставила себя смотреть строго перед собой, намертво заперев лицо под маской недосягаемой принцессы. Когда мы поравнялись с начальником безопасности, я физически ощутила, как его оценивающий взгляд намертво прилип к моей шее. Мы с Хлоей сидели на просторном кожаном диване лимузина вдвоем, отрезанные от остального мира глухой тонировкой стекол. Майки на этот раз демонстративно сел в другую машину сопровождения. Я была абсолютно уверена: его внезапная отстраненность напрямую связана с тем скрытым, болезненным натяжением, которое произошло между ними с Хлоей за последнее время. Но расспрашивать подругу прямо сейчас я не стала. Она и так мгновенно каменела, а в ее глазах вспыхивала глухая ярость при одном лишь мимолетном упоминании его имени. Автомобиль плавно тронулся с места, мягко вливаясь в шумный лондонский поток. И ровно в ту секунду, когда отель исчез за поворотом, тишину салона взорвал резкий звон моего телефона. На экране вспыхнуло имя, от которого сердце мгновенно сделало бешеный кульбит. Роуэн. Хлоя обреченно покачала головой и прикрыла глаза ладонью, беззвучно транслируя мне: «Ты сумасшедшая». Но я все равно скользнула пальцем по экрану и прижала трубку к уху. Внутренний пожар разгорелся с новой, первобытной силой. — Как подарок? — донесся из динамика его хриплый, пронзительный бас с легкой, ленивой утренней усмешкой. Звук его голоса, такой домашний и одновременно пугающе властный, мгновенно вернул меня на смятые шелковые простыни его спальни. Я невольно опустила взгляд на свою грудь, где в полумраке лимузина безумным неоновым пожаром полыхали бриллианты за двадцать миллионов. Они плотно облегали ключицы, согретые моим теплом, и идеально маскировали каждую отметину его зубов. — Роуэн, ты абсолютно сумасшедший ублюдок, — выдохнула я в трубку, чувствуя, как дыхание перехватывает от смеси дикого восторга и леденящего страха. — Моя охрана едва не вскрыла этот кейс. Хлоя в прединфарктном состоянии. В этом колье каратности на небольшую европейскую войну! Ты понимаешь, какой это риск? Скоро в Вену прилетают мои братья. На том конце провода воцарилась короткая, звенящая пауза. Я физически ощутила, как Олдман затягивается сигаретой в своем кабинете, и на его жестком лице проступает та самая хищная, жесткая ухмылка хозяина положения. — Мне плевать на Фальконе, Селия, — ровно и чертовски уверенно отозвался он, и от его ледяного спокойствия у меня по коже побежали мурашки. — И на их мнение в том числе. Я обещал, что ты будешь чувствовать мое присутствие в каждой столице твоего тура. А с твоими братьями я разберусь сам. — Ты бизнесмен, а не убийца, — хмыкнула я, потирая пальцем одну из крупных, идеально ограненных капель. Роуэн Олдман был признанным королем легального мира. Человеком, который привык уничтожать противников изящно: через затяжные суды, аресты портовых счетов и молниеносный крах акций на бирже. Его оружием были миллиардные контракты и безупречные адвокаты, а не темные подвалы, кастеты и изощренные пытки, на которых выросло всё мое окружение в Каморре. Хотя... кого я обманывала? В этом породистом британском джентльмене с его безупречным выговором и манерами лорда всегда чувствовалась первобытная, пугающая опасность. Хищник, который прятал когти под дорогим костюмом-тройкой от Савил-Роу. Он умел пачкать руки, когда это требовалось. Просто делал это без мафиозного пафоса. — Одно другому не мешает, королева, — из динамика донесся его низкий, вибрирующий смешок, от которого у меня по позвоночнику пробежала теплая волна. — Но если твои братья решит, что правила вежливости написаны не для них и что они в праве запирать тебя от всего мира, я быстро напомню ему, на чьей земле он находится. Австрия — цивилизованная страна, Селия. Там работают мои законы. Я прикусила губу, глядя в окно, где за стеклом лимузина уже тянулись серые бетонные заборы и ангары частного терминала аэропорта Хитроу. Нам оставались считанные минуты до посадки на борт. Хлоя рядом со мной раздраженно зашуршала какими-то эскизами, демонстративно закатывая глаза, но я видела, что она внимательно вслушивается в каждое слово Олдмана. — Мне пора, Роуэн. Мы подъезжаем к терминалу, — тихо произнесла я, чувствуя, как внутри нарастает тоска. — Майки и пой агент уже ждет у трапа. — Лети, девочка, — его голос мгновенно утратил иронию, становясь жестким, собственническим и глубоким. — И помни: ты вернешься ко мне через три месяца. Я положила телефон на колени, но ладонь до сих пор улавливала обжигающую вибрацию пластика, словно его низкий, собственнический бас продолжал звучать в салоне. Медленно перевела взгляд на подругу. Хлоя сидела неподвижно, её профиль казался высеченным из камня под холодным светом, пробивавшимся сквозь тонировку. Она лишь обреченно качнула головой. Её глаза скользнули по моему лицу, а затем намертво прилипли к моему лицу. — Твои глаза сияют, Сел. Просто горят, — её голос прозвучал пугающе тихо, растеряв всю утреннюю стервозность. Хлоя резко подалась вперед, жестко перехватывая мои ладони. Её пальцы были ледяными, но хватка — стальной. — Если он сделает тебе больно... если он хоть раз заставит тебя плакать, я лично помогу Алессио вырвать ему каждый чертов палец. Один за другим. — Он не сделает мне больно, Хлоя, — тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью ответила я, сжимая ее ладони в ответ. — По крайней мере, не так, как ты думаешь. Лимузин плавно затормозил, и колеса мягко шурхнули по ровному асфальту закрытой взлетно-посадочной полосы частного терминала. За тонированным стеклом, прямо под хмурым, накрапывающим лондонским небом, уже замер наш белоснежный частный джет. У самого трапа, заложив руки за спину, неподвижной каменной статуей стоял Майки. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как к горлу подкатывает щемящий, горячий ком благодарности. Мягко сжала её холодные пальцы в ответ, пытаясь унять её дрожь. — Хлоя... Майки мой друг, как и ты, — тихо произнесла я, и при упоминании этого имени плечи подруги мгновенно окаменели, а губы сжались в тонкую линию. Я сделала короткую паузу, глядя прямо в её растревоженные глаза. — Но я скажу тебе честно: ты достойна гораздо большего, чем просто быть для него спасательной подушкой. Она резко отвела взгляд в окно, пряча вспыхнувшую в глубине зрачков глухую, болезненную обиду. Пока мы шли к самолёту, борясь с резкими порывами лондонского ветра, я достала телефон. На ходу, почти не глядя под ноги, я сделала несколько быстрых кадров. Сверкающее колье за двадцать миллионов долларов на моей шее ловило каждую каплю блеклого света, взрываясь слепящими искрами на фоне хмурого неба. Я выложила пару снимков в социальные сети, добавив лаконичную подпись: «Лондон, я ещё вернусь». В этих словах не было фальши. Для миллионов моих подписчиков это был обычный красивый жест звезды, прощающейся со столицей Великобритании. Но Роуэн, если он увидит эту публикацию в своей ленте, прочитает между строк мой личный, зашифрованный манифест. Это было обещание. Тайный обет, скреплённый его бриллиантами на моей коже. Каблуки моих туфель звонко цокали по мокрому бетону взлётно-посадочной полосы. Хлоя шла чуть левее, всё ещё судорожно прижимая к себе свой профессиональный кейс. Она упорно смотрела прямо перед собой, стараясь не пересекаться взглядом с Майки...