Извращённая месть

— Селия! — звонкий, хрустальный голос Авроры эхом разорвал суету VIP-терминала венского аэропорта. Она ловко, словно птица, выскользнула из-под тяжелой руки Невио и, напрочь забыв о своём муже, со всех ног помчалась прямо ко мне. Светлые волосы летели следом золотистым шлейфом, а в глазах горел тот самый чистый, тосканский свет, которого мне так отчаянно не хватало в этом бесконечном гастрольном марафоне. Я специально приехала в аэропорт за час до посадки их частного борта, изнывая от неопределенности в салоне машины. Но стоило мне увидеть их, как весь тот леденящий, парализующий ужас, что терзал меня последние двое суток, бесследно растворился. Исчезли лихорадочные мысли о Роуэне и о неминуемой катастрофе. Я по ним так сильно скучала… Внутри всё затопило лавиной глухого, щемящего тепла. Аврора с разбегу влетела в мои объятия, намертво обнимая за шею и утыкаясь носом в пальто. Она пахла домом, сухим теплом и сладким кондитерским миндалем. — Господи, Лия, ты такая красивая! — выдохнула она, отстраняясь и бережно удерживая меня за плечи, чтобы заглянуть в лицо. Следом за ней неторопливым, размеренным шагом хищников приближались мои старшие братья. Алессио, всегда остро реагирующий на любую разлуку со мной, не выдержал этой чинной дистанции. Его обычно суровое лицо исказилось от переполнявших чувств; он решительно отстранил Аврору, шагнул вперед и сгреб меня в охапку, прижимая к своей широкой груди с такой силой, что у меня перехватило дыхание. В его жестких объятиях я всегда чувствовала себя маленькой девочкой, которую этот мир не смеет коснуться. Массимо шел чуть позади, сохраняя безупречную сдержанность. Он лишь мягко улыбнулся одними уголками губ, но его цепкий, сканирующий взгляд профессионального бойца Каморры уже внимательно проверял периметр стоявшей позади меня охраны. Но прямо за их плечами, намеренно отставая на пару шагов, двигался Невио. Его руки были небрежно засунуты в карманы тяжелого черного пальто, а на губах играла та самая извращенно-раслабленная ухмылка Римо Фальконе. Его ледяные глаза сканировали пространство терминала с пугающей, неестественной скоростью. От Невио веяло абсолютной, непредсказуемой опасностью психопата, который упивается чужими тайнами. Я заставила себя еще крепче вжаться в плечо Алессио, судорожно сжимая пальцами его толстовку. Тональный крем на шее обязан был выдержать этот первый, самый страшный экзамен на прочность перед моим кузеном. Любой неверный вздох — и Невио Фальконе догадается, что следы утренней уязвимости замаскированы лишь косметикой. — Я-то думал, что ты совсем зазвездилась за этот месяц, — хмыкнул Алессио, наконец неохотно отстраняясь и выпуская меня из своих медвежьих объятий. Его светлые волосы даже после перелёта были идеально уложены, а в голубых глазах светилось столько искренней, неподдельной заботы, что мне стало физически тепло. Весь холод утра и паники разом испарился под этим родным взглядом. Алессио оставался всё тем же открытым братом, для которого я была главным объектом для защиты, сколько бы концертов я ни давала и на скольких бы билбордах ни висело мое лицо. — Ну конечно, зазвездилась, — я выдавила самый живой, безмятежный смешок, на какой только была способна, и шутливо толкнула его кулаком в плечо. — Специально приехала на час раньше, просто чтобы показать вам свои новые королевские замашки. Массимо рядом со мной издал короткий смешок, продолжая внимательно сканировать периметр. Его спокойствие работало как идеальный противовес бурному Алессио. Массимо плавно сделал шаг вперед, менее эмоционально, но крепко обнял меня за плечи и запечатлел быстрый поцелуй на моей макушке. — Рад видеть тебя. Отец места себе не находил, пока твой джет не приземлился в Австрии, — его низкий, ровный голос подействовал на меня как успокоительное. Но эта секундная иллюзия абсолютной безопасности разбилась вдребезги, стоило мне перевести взгляд чуть правее. Невио плавно сократил расстояние между нами. Он остановился в полушаге, возвышаясь надо мной темной, пугающей фигурой. Его руки всё так же покоились в карманах черного пальто, а глаза въелись в мое лицо. Он не улыбался — его губы были искривлены в той самой маньячной ухмылке, от которой у любого врага Каморры подкашивались колени. Невио медленно наклонил голову набок, изучая меня так, словно перед ним лежал запертый сейф с чужими секретами, который он во что бы то ни стало вознамерился вскрыть прямо сейчас. — Привет, психопат, — улыбнулась я, делая смелый шаг и сама шагая в его сторону, чтобы заключить кузена в объятия. — Привет, стерва, — хмыкнул он в ответ. Его низкий голос прозвучал у самого моего уха, а тяжелые руки на секунду сомкнулись на моей спине. Обнимать Невио было всё равно что добровольно прижиматься к взведенному курку. Физически он казался монолитом, от которого веяло скрытой угрозой, порохом и дорогим одеколоном. Когда его ладонь мазнула по лопаткам, я внутренне замерла, молясь, чтобы он не почувствовал, как бешено и панически колотится мое сердце. Однако, отстранившись, я усмехнулась, заметив в его поведении непривычную, едва уловимую мягкость, которой раньше в нем не водилось и в помине. — Ого, видимо, Рори делает тебя нежным котиком, — пошутила я, лукаво прищурившись. Невио на секунду замер, и его гримасса на миг сменилась искренним, почти мальчишеским раздражением. Он недовольно цыкнул, закатив свои глаза, но отрицать очевидное не стал. Напоминание об Авроре — его личной слабости и единственном человеке, способном укротить этого монстра, — сработало как идеальный громоотвод. Паника, до этого сковывавшая мои легкие, окончательно улетучилась. — Заткнись, — фыркнул кузен, небрежно возвращая руки в карманы тяжелого черного пальто, хотя в глубине его зрачков промелькнуло непривычное тепло. — Еще одно слово, и твой венский тур закончится, не успев начаться. Алессио рядом со мной не громко рассмеялся, прерывая эту секундную заминку и собственнически закидывая руку мне на плечи. —Оставим нежных котиков для спальни, — вступился старший брат, увлекая меня в сторону выхода из терминала. — Идемте к машинам. Воздух тут — дрянь, я хочу нормального кофе и увидеть отель, который ты нам забронировала. Я послушно пошла за Алессио, чувствуя, как Невио и Массимо бесшумно пристроились позади нас. Первый раунд этой смертельно опасной игры в Вене был окончен, но я кожей чувствовала, как Невио, опомнившись, снова начинает сканировать мою спину своим немигающим взглядом. — Как поживает Изабелла? — тихо прошептала я, буквально повиснув всем весом на руке брата и заглядывая в его лицо. Алессио мгновенно напрягся. Его широкая грудная клетка на секунду застыла, а пальцы, державшие меня за плечо, судорожно сжались до белизны в суставах. Он резко повернул голову в мою сторону и выразительно покачал головой, бросив быстрый, предостерегающий взгляд на идущих позади Массимо и Невио. Никто из нашей семьи, кроме меня конечно, не знал про Изабеллу. Это была тщательно охраняемая тайна. Я хранила этот секрет, оберегая брата от неминуемого семейного взрыва. Надеюсь он вспомнить моё великодушие, когда придёт время. Алессио шумно выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы, и я почувствовала, как под моей ладонью дрогнули мышцы его предплечья. Он выдержал паузу, усмиряя внезапную бурю внутри себя, а затем его лицо снова смягчилось, возвращая ту самую чистую, обжигающую голубизну его глазам. — Как же мне тебя не хватало, заноза, — хмыкнул он, утыкаясь подбородком в мою макушку и сильнее прижимая меня к себе, словно этот жест защиты мог отвлечь его от собственных мыслей и спасти от моего допроса. — Всё такая же любопытная. Тебя только на месяц из дома выпусти, ты уже готова устроить допрос с пристрастием прямо на взлетной полосе. Я тихо усмехнулась, послушно прижимаясь к его боку. Мой маневр сработал идеально: упомянув Изабеллу, я заставила Алессио полностью переключиться на свои мысли, а Невио, шедший позади, так и не успел вклиниться со своими опасными расспросами. Мы наконец подошли к тяжелым стеклянным дверям выхода из VIP-терминала. За стеклом, под хмурым австрийским небом, нас уже ждал целый кортеж из трех черных лакированных внедорожников. Тяжелая дверь бронированного внедорожника захлопнулась с глухим, надежным хлопком, мгновенно отсекая нас от рева авиационных двигателей и пронизывающего австрийского ветра. Едва колеса мягко шурхнули по мокрому асфальту, выезжая с территории VIP-терминала, салон заполнился нашим приглушенным, торопливым щебетом. Хлоя уже ждала нас внутри, лениво прокручивая ленту в телефоне, но стоило Авроре опуститься на соседнее кожаное сиденье, как рабочая атмосфера тура окончательно растворилась. Мы взахлеб обсуждали Лас-Вегас — новости оттуда текли рекой, стирая расстояние в тысячи миль между Европой и Невадой. Главной темой, от которой у нас обеих перехватывало дыхание, оставалась Серафина. Она была уже на четвертом месяце. — Я до сих пор не верю, — тихо произнесла Аврора, и в её глазах, вспыхнул трепетный, чистый свет. Она забавно всплеснула руками, едва не задев пушистый воротник своего пальто. — Близнецы! Двое крошечных Фальконе. То, что Серафина сама предложила стать суррогатной матерью, чтобы выносить детей Гретты… Это самый сильный поступок, который я видела в жизни. Это круто. — Они не Фальконе, Аврора. Они будут Витиелло, — напомнила я, сама до конца не веря в собственные слова. Этот факт до сих пор укладывался в голове с огромным трудом. Двое малышей, которых носила под сердцем жена Капо Вегаса, юридически и по крови принадлежали Нью-Йорку. Дети Амо Витиелло. Символ невероятного, когда-то казавшегося немыслимым союза двух семей. Аврора на секунду замерла, осмысливая мое замечание, а затем на ее губах появилась слабая, понимающая улыбка. — А Баттиста? — спросила я о своём маленьком племяннике, и Рори буквально засияла изнутри. Вся её сдержанность мгновенно испарилась, уступая место той неповторимой, трепетной нежности, которая преображала её до неузнаваемости. Эта хрупкая девушка, без раздумий убила бы любого за своего сына. Любовь к Баттисте выжгла в её душе все страхи, превратив её в настоящую львицу, готовую разорвать мир на куски ради покоя своего ребенка. — Он постоянно о тебе спрашивает! А ещё уже во всю плавает! Представляешь? — её голос зазвенел от восторга, а пальцы взволнованно затеребили край шерстяного пальто. — Невио ворчит, что мальчик должен сначала научиться держать удар, но сам готов ползать за ним по всему дому на четвереньках. Я смотрела на её сияющее лицо и чувствовала, как внутри меня крепла какая-то новая, непреклонная уверенность. В нашем мире выживали только те чувства, за которые люди были готовы драться зубами и ногтями. Любовь Авроры к сыну, жертвенность Серафины ради Гретты — всё это были маркеры одной и той же первобытной истины. Кровь и условности значили чертовски мало, если ты делал свой осознанный, финальный выбор. — Кстати, как там поживает Давиде? — неожиданно подала голос Хлоя, оторвавшись от своего телефона и внимательно посмотрев на Аврору. Я мгновенно уловила, как за этим простым, светским вопросом моей помощницы скрывалось глубокое, болезненное напряжение. Младший брат Авроры, Давиде, был ровесником её младшей сестры, и я пару раз вскользь слышала от Хлои то, что у этих двоих складываются слишком тесные, далеко не детские отношения. Для Хлои эта тема была личным минным полем. Семья моей подруги не принадлежала к Каморре — её близкие были обычными, легальными людьми, случайно оказавшимися на орбите нашего жестокого мира. Я прекрасно понимала, как сильно она переживает из-за этого. В нашем обществе заводить такие отношения, означало навсегда погрязнуть в мире мафии. Аврора на секунду замялась, её пальцы замерли на замке сумочки, а в глазах промелькнула тень тщательно скрываемой тревоги. Она слишком хорошо знала характер своего младшего брата и то, насколько упрямым он мог быть. — Давиде в порядке, — тихо, подбирая слова, ответила Рори, переводя взгляд на Хлою. — Он сейчас полностью ушел в дела, но... ты же знаешь его. Он взрослеет и становится слишком похож на отца. Такой же непреклонный, когда чего-то хочет. Хлоя едва заметно сглотнула и кивнула, отворачиваясь к окну. На ее лице снова застыла привычная, холодная маска безразличия, но я видела, как побелели костяшки ее пальцев, сжимавших телефон. Внедорожник мягко затормозил, окончательно останавливаясь у парадного входа пятизвездочного венского отеля. За тонированным стеклом уже суетились швейцары, а к нашей дверце решительным шагом направлялась высокая фигура в черном пальто. Время откровений закончилось. Дверь внедорожника резко распахнулась, и салон мгновенно обдало колючим воздухом. На пороге стоял Невио. Его тяжелое черное пальто было расстегнуто, а глаза сканировали наши лица. Он лениво оперся ладонью о край открытой дверцы, и на его губах снова заиграла та самая непредсказуемая, порочная ухмылка. — Ну что, обсудили все сплетни? Из машины выходить думаете или мне вас на руках до ресепшена тащить? — хмыкнул он, переводя взгляд с меня на Хлою. Я ощутила, как Хлоя рядом со мной мгновенно подобралась, пряча пальцы в рукавах куртки. — Джентльмен из тебя так себе, Невио, — я закатила глаза и первой скользнула к выходу, позволяя ему перехватить меня за локоть. Швейцары в ливреях уже подхватывали дорожные сумки, а Майки стоял чуть поодаль, напряженный и прямой, как натянутая струна. Алессио и Массимо уже ждали нас внутри, в просторном, залитом мягким светом старинных люстр холле отеля. Мраморный пол отражал наши шаги, создавая иллюзию парадного выхода, но для меня это было началом круглосуточного конвоя. Отель дышал строгой роскошью: тяжелые портьеры, запах дорогого дерева, начищенная медь. Массимо коротко кивнул мне, забирая у портье электронные ключи. — Наш с Алессио номер напротив твоего. Невио и Аврора заняли соседний, — его ровный, контролирующий тон не оставлял пространства для маневра. Меня зажали в идеальные тиски. Никакого личного пространства. Никакой возможности сделать шаг без того, чтобы старшие братья или сумасшедший кузен не зафиксировали это. Пока Алессио что-то говорил Майки, Невио плавно пристроился ко мне со спины, наклоняясь к самому уху. — Знаешь, Селия... — вкрадчиво, почти нежно прошептал он, и от его ленивого голоса у меня на шее волоски встали дыбом. — Майки совсем расслабился. Какой-то он дерганый. Да и ты... слишком часто проверяешь замок на своей сумочке, будто скрываешь что-то от семьи. Нам предстоят очень интересные пару дней в этой, правда? Я заставила себя не вздрогнуть, крепче сжимая ремешок клатча, где лежал телефон. Внутри всё горело от липкого, первобытного страха. Невио еще ничего не знал наверняка, но его животный инстинкт хищника уже взял след. Игра на выживание в Вене официально началась. — Тебе ли говорить о тайных поездках? — прошептала я. Я резко развернулась и в упор взглянула в его потемневшие глаза. Наэлектризованный воздух в холле отеля мгновенно стал удушающим. Ленивая ухмылка застыла на его губах, превращаясь в жесткую, опасную линию, а на челюсти отчетливо заходили желваки. Но страх, который еще минуту назад сковывал мои легкие, бесследно исчез. Я знала, что ударила точно в цель — по его самой глубокой ране. В свое время Невио сам наплевал на законы чести и морали. Он бросил всё и сорвался в безумный, эгоистичный побег от ответственности перед сыном и Авророй. А теперь я просто взяла этот факт и хладнокровно плеснула ему в лицо, выстраивая между нами глухую стену. Если он попытается копать под меня, ему придется вспомнить собственные грехи. Невио медленно вытащил руку из кармана пальто. Его длинные пальцы на секунду замерли в воздухе, а взгляд стал ледяным, как зимнее тосканское небо. Секунду мне казалось, что он сорвется на привычную жестокость, но тут из глубины коридора донесся звонкий, хрустальный смех Авроры, которая о чем-то весело спорила с Массимо у стойки регистрации. Этот звук подействовал на Невио как транквилизатор. — Туше, Селия, — хрипло выдохнул кузен мне в самое ухо. Он снова засунул руку в карман. — Когти ты отрастила знатные. Но не забывай, принцесса: я свой побег завершил короной и законным браком. Посмотрим, куда твоя тайная тропа выведет тебя. Он плавно отстранился и пошагал к ресепшену, где Алессио уже нетерпеливо махал нам электронными ключами от номеров. Я сделала глубокий, судорожный вдох, чувствуя, как адреналин колотит в висках. Я выиграла этот раунд, заставив самого опасного хищника в нашей семье отступить. Но я понимала, что это лишь временное перемирие до первого выстрела. — Если бы ты родилась парнем, то вы с Невио бы перегрызли друг другу глотки. — хмыкнул Алессио, притягивая меня к себе и сжимая мое плечо своей тяжелой ладонью. Я мгновенно нахмурилась, упрямо скрестив руки на груди. Это был далеко не первый раз, когда мои родные проводили эту параллель. Папа, дядя Ремо, братья — все они периодически замечали во мне черты, которые их самих заставляли напрягаться. Иногда меня сравнивали с Невио, а иногда и вовсе с Римо. И я прекрасно знала, что Массимо и Алессио были против этого. Их злило и пугало то, что я категорически не вписывалась в образ других женщин нашей семьи. Я не была из тех, кто прячется за мужскими спинами, послушно ждет в безопасных комнатах и покорно принимает правила игры. Во мне жила настоящая Фальконе, и эта моя дикая, неуправляемая независимость заставляла братьев внутренне содрогаться. Они хотели видеть во мне хрупкую младшую сестренку, которую нужно оберегать, а сталкивались с холодным, жестким монолитом. — Невио у нас один, и слава богу. Мир бы не выдержал второго такого ублюдка, — ворчливо отозвалась я, уводя Алессио в сторону лифтов и стараясь больше не смотреть на кузена, который шел чуть позади нас с Авророй. — Дело не в Невио, Сел, — подал голос Массимо, заходя в зеркальную кабину лифта вслед за нами и нажимая кнопку пятого этажа. Его профиль оставался безупречным, но в ровном, расчетливом голосе прорезались те самые глухие, собственнические нотки. — Ты ведешь себя так, будто тебе никто не нужен. Ты лезешь на рожон, качаешь права и смотришь на мир взглядом человека, который готов сжечь его дотла ради своей цели. Женщины должны быть под защитой, а ты сама — ходячее оружие. Я промолчала, глядя на свое отражение в начищенных до блеска зеркальных панелях лифте. Трагедия заключалась в том, что мои братья были правы. Именно эта жесткость и упрямство помогло мне не сломаться под напором Роуэна, а ответить на его давление с той же силой. Именно этот внутренний зверь сейчас помогал мне хладнокровно лгать своей семье, защищая наш секрет. Я использовала их же оружие, чтобы отгородиться от них, и они ничего не могли с этим поделать. Лифт тихо звякнул, извещая о прибытии на пятый этаж, и зеркальные двери плавно разъехались в стороны. Мягкий ковролин коридора поглотил звук наших шагов. Я забрала у Массимо свой электронный ключ, подошла к массивной двери люкса и приложила пластик к замку. Механизм тихо щелкнул. Переступив порог и закрыв за собой дверь, я наконец смогла сделать первый полноценный, глубокий вдох за это утро. Конвой остался в коридоре. Я осталась наедине со своими мыслями. Хлоя распласталась на белоснежном покрывале моей огромной кровати, бездумно уставившись в потолок, когда я без сил рухнула рядом. Я нащупала её ладонь и крепко сжала её в своей. — Давай по-тихому сбежим, — прошептала я в звенящую тишину люкса. Хлоя крупно вздрогнула, услышав эту безумную идею. Она резко повернула голову, и в её глазах вспыхнул первобытный, дикий ужас. Моё мимолётное ночное похождение в Лондоне уже едва не довело её до инфаркта, но предложение устроить нечто подобное здесь, в Вене, прямо под носом у троих главных ликвидаторов Каморры, звучало как чистое самоубийство. — Ты рехнулась, Сел? — её шепот сорвался на свистящий, испуганный хрип. Она попыталась вырвать руку, но я держала крепко. — Сбежать? Из отеля, где на этаже дежурят люди твоего отца, а в номерах напротив сидят твои братья? Да этот психопат Невио спит с открытыми глазами! Если он обнаружит, что твоя постель пуста, он объявит в Австрии план перехвата за пять минут. Тебя запрут в бункере, а меня скормят собакам. — Хлоя, прошу, — я закрыла глаза, чувствуя, как стены роскошного номера начинают медленно давить на меня, превращаясь в золоченую клетку. —И я не собираюсь покорно сидеть на привязи и ждать, пока они играют в командиров. Мне нужен воздух. Мне нужно смыть с себя эту липкую панику. Я приподнялась на локте, в упор глядя на бледное лицо подруги. Внутри меня вовсю бушевал тот самый фамильный упрямый бес, который заставлял мужчин нашей семьи ломать любые правила ради своей цели. Если они могут делать что им хочется, то почему я должна была покорно подчиняться конвою? Хлоя замерла на секунду, а затем ее лицо исказилось от бессильной злости. Не говоря ни слова, она навалилась сверху и принялась неистово щекотать меня прямо сквозь ткань блузки. — Сумасшедшая! Как мы еще дружим?! — ворчала она, мстительно перебирая пальцами мои ребра. Я инстинктивно выгнулась на покрывале, задыхаясь от смеха. Под наплывом этого простого девчоночьего дурачества исчезли устои и страх. Я извивалась по всей кровати, тщетно пытаясь перехватить ее ладони. — Прекрати! — сквозь слезы взмолилась я, теряя остатки королевского величия. Хлоя наконец отпрянула и со смехом растянулась на соседней подушке. Мы обе затихли, переводя дыхание и уставившись в высокий лепной потолок люкса. Тотальный конвой за дверью никуда не делся, братья по-прежнему контролировали этаж, но эта короткая передышка вернула мне ясность мысли. — Если мы ввяжемся в это, твой Олдман оплатит мне пожизненную психотерапию, — нарушила тишину Хлоя, и ее тон мгновенно стал деловым. Она повернулась ко мне, а в глазах вспыхнул опасный азарт. — У меня есть схема служебных помещений отеля. Достанем униформу горничных и проскользнем через прачечную. Главное — поймать десятиминутное окно, когда Майки уйдет проверять посты в дальнем крыле. Я улыбнулась. Побег из этой золоченой клетки в Вене без конкретной цели, просто ради глотка свободы и возможности остаться наедине со своими мыслями, стал моим личным манифестом. Я не буду сидеть на месте, потому, что мне так сказали.