Шут её величества

Осень в Зверополисе выдалась сырой и туманной. Белесая мгла окутывала замковые башни, словно пытаясь скрыть грязные тайны, бурлящие за каменными стенами. Но даже этот туман не мог спрятать того, что атмосфера во дворце накалилась до предела. По углам шушукались. Слуги переглядывались, а благородные лорды на Советах всё чаще бросали на королеву подозрительные взгляды. Шифры Ника и Джуди работали безупречно, но они не учли одного — звериного чутья Лари. Канцлер больше не сомневался. Ему лишь нужны были неопровержимые улики, которые заставят Совет содрогнуться от возмущения. В один из вечеров Джуди сидела в тронном зале, подписывая бесконечные указы. Ник, как обычно, крутился неподалёку, делая вид, что чистит свои шутовские бубенцы. Когда в зале остались лишь пара стражников у дверей, Ник лениво подошёл к столу и, склонившись в шутливом поклоне, прошептал: — На голубятне сегодня шумно, Морковка. Птицы просят зерна в полночь. Джуди едва заметно кивнула, не поднимая глаз от пергамента. Это был их код. Полночь. Голубятня. Чего они не знали, так это того, что прямо за тяжёлой гобеленовой шторой, укрывающей нишу для доспехов, стоял личный шпион канцлера — юркий и бесшумный хорёк. Он ловил каждое слово, затаив дыхание. Уже через полчаса шпион стоял в кабинете Лари. Канцлер сидел в глубоком кресле, грея копыта у камина. Слушая доклад, Лари медленно расплывался в хищной, торжествующей улыбке. Его маленькие глазки лихорадочно блестели в полумраке. — Полночь. Западная башня, — тихо повторил Лари, и в его голосе прозвучало леденящее торжество. — Наконец-то. Наша гордая, чистокровная королева сама идёт в капкан. Ради рыжего уличного отребья. Лари резко поднялся, его копыта глухо стукнули по паркету. Он повернулся к начальнику королевской гвардии — огромному, преданному лично канцлеру волку, который ждал в тени: — Собери три взвода стражи. Перекройте все выходы из Западной башни к одиннадцати часам. Но не ведите себя шумно. Мы возьмём их с поличным. Прямо там, среди их любовных бредней. Канцлер подошёл к окну, глядя на тонущий в тумане замок. Петля, которую он берёг и затягивал целый месяц, наконец-то сомкнулась на шее влюблённых. Он собирался растоптать честь трона, чтобы возвыситься самому.