Шут её величества

Тяжёлая железная дверь усыпальницы под тронным залом, которую временно превратили в камеру для арестованного шута, со скрипом отворилась. Лари Барашкин остался снаружи, выставив у входа четверых гвардейцев. Он дал королеве ровно пять минут, чтобы та «одумалась». Джуди вошла в полутёмный склеп. Пахло сыростью, факел на стене тускло чадил, отбрасывая рваные тени на каменные плиты. Ник сидел на полу, прислонившись спиной к каменной гробнице какого-то древнего короля. Его лапы были намертво прикованы к железному кольцу в стене тяжёлыми кандалами. Белая рубашка была испачкана пылью, на щеке виднелась ссадина, но стоило ему поднять голову и увидеть Джуди, как в его зелёных глазах вместо боли вспыхнул чистый, первобытный испуг за неё. — Морковка… — хрипло выдохнул он, дёрнувшись вперёд, отчего цепи жалобно зазвенели. — Зачем ты здесь? Тебе нельзя было приходить. Лари использует это против тебя на Совете. Джуди не ответила. Она стремительно подошла к нему, опустилась на колени прямо в пыль и бережно взяла его израненные лапы в свои. На её плечах уже лежала тяжёлая мантия, а на голове высилась золотая корона — символы власти, которые сейчас казались ей неподъёмным надгробием. — Ник, они собираются казнить тебя, — её голос сорвался на шёпот, фиалковые глаза лихорадочно блестели. — Лари собрал весь Совет. Он поставил мне ультиматум. Либо я подписываю твой смертный приговор и остаюсь на троне под его диктовку, либо… — Либо плаха для нас обоих, — закончил за неё лис. Он горько, измученно усмехнулся и изо всех сил сжал её ладони своими закованными в железо пальцами. — Джуди, послушай меня. Очень внимательно. Он подался вперёд, заглядывая ей в самую душу, и в его голосе больше не осталось ни капли привычной уличной дерзости — только отчаянная, звенящая мольба: — Ты должна подписать этот указ. Ты должна выбрать трон. — Нет! — Джуди резко мотнула, из её глаз брызнули слёзы. — Я не стану твоим палачом! Я не отдам тебя им! — Посмотри на меня! — почти рявкнул Ник, заставив её замереть. Его взгляд горел такой сильной любовью, от которой у Джуди перехватило дыхание. — Королевство требовало от тебя быть железной. Ты отдала этому городу всё. Если ты откажешься от короны, Лари уничтожит Зверополис, а нас всё равно убьют. Моя жизнь не стоит твоей, Морковка. Я просто шут. Лис из трущоб. Моя лучшая роль — рассмешить тебя. И если ради того, чтобы ты жила и правила, мне нужно взойти на эшафот… я сделаю это с улыбкой. Прошу тебя. Выбери трон. Спаси себя. Джуди смотрела на него сквозь пелену слёз. На его разбитые губы, на упрямый рыжий нос, на эти зелёные глаза, которые стали для неё целым миром. Ник умолял её о предательстве ради её же блага. Он был готов умереть, чтобы она осталась на своём холодном, одиноком мраморном престоле. В коридоре раздался глухой стук копыт. Лари приоткрыл дверь: — Ваше Величество, время истекло. Верховный Совет требует правительницу. Шут скоро займёт своё место на суде. Джуди медленно поднялась с колен. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и сделала глубокий вдох. Её лицо снова превратилось в маску — холодную, неприступную, королевскую. — Я приняла решение, Уайлд, — тихо и ровно произнесла она, не глядя на лиса. — Джуди… — умоляюще позвал он её вслед. Но она уже развернулась и пошла к выходу. Ник остался в темноте темницы, уверенный, что его Морковка послушалась разума и выбрала свою корону. Он не знал, что под тяжёлой мантией сердце Джуди билось в сумасшедшем ритме — она приняла решение, но совсем не то, о котором он просил.