Прелюдия

Макс не спал всю ночь. На мониторе компьютера тускло светился открытый редактор кода, в котором он не набрал ни строчки за последние пять часов. Курсор лениво мигал, отсчитывая секунды, но Макс невидящим взглядом смотрел мимо экрана на свой мобильник, лежащий на коленях. Сообщение, отправленное Кирилу еще днем, так и висело со статусом «Прочитано». И ни одного слова в ответ. Внутри у Макса всё выгорало от жуткого, липкого предчувствия. Он слишком хорошо знал Сергея Ивановича. Помнил его тяжелый, не терпящий возражений голос, помнил, как Кир иногда приходил во двор странно притихшим, пряча взгляд. Макс понимал: если бы Кир просто отделался нотациями, он бы уже давно черканул хоть букву. А эта мертвая тишина означала только одно,дома случился пиздец. И самое паршивое, что Макс сам потащился с другом в квартиру к Терёшину, полез драться с крысами Мишани. Надо было остановить Кира, отговорить от этого всего, да что угодно сделать! Вина давила на плечи бетонной плитой. Во вторник утром Макс примчался к школе за полчаса до начала уроков. Мишани со своей сворой у крыльца не было, видать, Аркадий Степанович после вчерашнего устроил им хорошую острастку. Но Максу было плевать на Мишаню. Он замер у школьных ворот, спрятав руки в карманы куртки, и затравленно всматривался в каждого прохожего. Кирилл появился за пять минут до звонка.Он шел своей обычной, размашистой походкой, натянув капюшон темной худи. Макс тут же рванул к нему навстречу, всматриваясь в его лицо. Новых синяков не было, только вчерашняя скула пожелтела. Макс уже готов был шумно выдохнуть от облегчения, но тут Кир подошел ближе, и у Макса внутри снова всё сжалось. Кирилл двигался как-то неестественно прямо, словно боялся согнуться. Каждый шаг давался ему с едва заметной задержкой, а когда он попытался поправить лямку рюкзака, его губы на секунду сжались в тонкую белую линию, пряча короткий болезненный вздох. — Кир... — тихо позвал Макс, перегораживая ему дорогу. Кирилл остановился, поднял свои зеленые глаза. В них не было злости. Только глухая, свинцовая усталость. — Здорово, Наумов, — глухо отозвался он и попытался нагло усмехнуться, но улыбка вышла кривой. — Чё встал как памятник? Пошли, звонок сейчас. — Кир, — Макс сделал шаг вплотную, понизив голос до шепота. — Твой батя... он... — Я сказал: пошли в класс, Макс, — с нажимом, чуть резче, чем нужно, оборвал его Кирилл и, обойдя друга по дуге, зашагал к дверям. Они кое-как отсидели первые три урока. Кирилл почти не двигался, сидел за партой, уставившись в тетрадь, и ни разу не повернул корпус. На большой перемене, когда класс опустел, а все побежали в столовую, Кирилл медленно поднялся и направился к выходу. Макс тенью двинулся за ним. Они ушли на старый запасной выход, ведущий на открытую спортплощадку двора. Их тайное место.Макс сел на раскрошившиеся от времени бетонные ступени. Кирилл подошел к стене и попытался опереться на нее, но внезапно резко дернулся, глухо зашипел и прижал ладонь к правому боку, тяжело садясь рядом с другом. Лицо его мгновенно покрылось мелкой испариной. Макс больше не мог это терпеть. Его сорвало. Он развернулся к Кириллу и без лишних слов потянулся к краю его толстовки. — Слышь…Убери руки, Наумов, — процедил Кирилл, пытаясь перехватить его запястье, но сил у него сейчас явно было меньше обычного. — Да заткнись ты! — зло рявкнул Макс, и в его голосе впервые прорезались жесткие, взрослые нотки. «Плевать если нас сейчас увидят.» пронеслось в голове. «Уже плевать.» Он резко задрал край толстовки Кирилла вместе с футболкой. Синяков на коже почти не было,лишь пара бледных красноватых пятен в районе поясницы и под ребрами. Но когда Макс осторожно, едва касаясь пальцами, провел чуть выше бедра, Кирилл резко втянул воздух сквозь зубы и откинул голову назад, вжимаясь затылком в бетон. Мышцы его живота судорожно сократились. Его отец бил профессионально. Туда, где больно до крика, но где одежда скрывает всё от чужих глаз. У Макса перед глазами всё поплыло от дикой, удушающей ярости. Кулаки затряслись. Он смотрел на тяжелое дыхание друга, и внутри него зарождалось такое бешеное желание лично задушить Сергея Ивановича, что стало страшно. — Урод... какой же он урод, — сорвавшимся, дрожащим голосом прошептал Макс, не убирая руки, но теперь просто аккуратно придерживая Кира за плечо, словно пытаясь забрать себе хотя бы часть этой боли. — За что он так с тобой? За школу? Из-за меня?! Кир, почему ты молчишь, почему ты терпишь это говно?! Кирилл медленно открыл зеленые глаза, которые стали ярче от полуденного солнца. Он посмотрел на растрепанного, злого Макса, который сейчас сидел рядом с ним и едва не плакал от бессилия. — Потому что если я начну отвечать, Наумов... — тихо, без прежней бравады выдохнул Кирилл, и его ладонь накрыла пальцы Макса, лежащие на его плече, крепко сжав их. — Если я сорвусь, я его убью. Понимаешь? Просто забью до смерти. А мне садиться нельзя. Мне тебя еще из этого дерьма вытаскивать. Макс замер, чувствуя горячую, мозолистую ладонь друга на своем плече. Секунда снова растянулась, превращаясь в тягучую тишину, в которой было слышно только их прерывистое дыхание. Воздух вокруг будто стал густым и душным. Будто гроза сейчас начнется. Парни смотрели друг на друга, и Макс задумался. Было в Кире что-то такое. Посмотреть со стороны,обычный пацан. Тысячи таких, миллионы. Но Кирилл Романов он другой, совсем другой.... Макс почувствовал, как друг сжал его пальцы на своем животе, и секундное помутнение исчезло. Он отдернул руку и отвернулся, положив ладони на колени. — Так нельзя, Кир, — сказал он. — Ну ты прикрикни на него, скажи, что ментов позовешь. Кирилл лишь цокнул языком и опустил футболку с толстовкой, прикрывая живот. — Ты забыл, кто он? Военный же. Таким хоть бы что. Везде его недодружки найдутся. Кирилл отвернулся к растрескавшемуся асфальту спортплощадки, упёршись локтями в колени. Взгляд его скользнул по ржавому баскетбольному кольцу без сетки. Макс сидел рядом, чувствуя, как внутри до сих пор горит то место на ладони, которое Кир только что сжимал своими пальцами. Сердце колотилось в рёбра как сумасшедшее, и Наумов отчаянно надеялся, что со стороны это незаметно. Наказать отца ментами… Действительно, какую же глупость он сморозил. В их тихом, застрявшем в девяностых городке связи Сергея Ивановича решали всё. Напиши Кир заявление, оно бы до вечера оказалось на столе у бати, и тогда... О том, что было бы «тогда», Максу даже думать не хотелось. — И что делать? — Макс поправил лямку рюкзака, уставившись на свои кросы. Голос всё ещё немного подрагивал. — Просто сидеть и ждать, пока он тебя инвалидом сделает? Или пока ты... ну, его завалишь? Кирилл молчал. Ветер донёс со двора далёкие крики младшеклассников, пинавших мяч, но здесь, на заросшем травой пятачке у запасного выхода, они были словно в другом мире. — До выпуска дотерплю, — наконец глухо произнёс Кир. Он повернул голову и посмотрел на Макса — уже спокойнее, без той пугающей темноты в глазах. — Осталось-то хер да маленько. Экзамены сдадим, и я свалю. В Питер, в Москву, похеру куда. Документы подам, в общагу заселюсь. Главное,из этой квартиры выписаться. Макс резко вскинул на него глаза. От мысли, что Кирилл уедет куда-то за тысячи километров, внутри почему-то противно заныло. Двор без Романова казался каким-то выцветшим, пустым. — А я? — сорвалось с губ Макса раньше, чем он успел включить своего хвалёного умника. Кирилл удивлённо приподнял брови, а затем негромко, как-то совсем по-доброму усмехнулся. Эта улыбка разгладила жёсткие складки у его губ, и он снова стал похож на того прежнего, дворового Кира, с которым они в детстве лазили по стройкам. — А ты со мной попрёшь, Наумов, — Кир слегка толкнул его плечом. — Ты чё, думал, я тебя здесь одного с Мишаней оставлю? Ага, сейчас. Поступишь на свой ай-ти, будешь бабки лопатой грести, а я... ну, я чё-нибудь придумаю. Выкрутимся. Макс сглотнул вставший в горле комок. Злость на Сергея Ивановича никуда не делась, она просто утихла, уступая место какому-то странному, горячему чувству. Кирилл сидел весь побитый, со сбитыми в кровь кулаками и ноющим боком, но думал о том, как они вместе будут сваливать из этого города. — Программисты в Питере нормально получают, — попытался подыграть Макс, отводя взгляд, чтобы скрыть глупую улыбку. — На однокомнатную квартиру на окраине точно хватит. Скинемся. — Ну вот. А то и на Патрики переберемся, — Кир потянулся было за зажигалкой в карман, но в итоге просто покрутил пластиковый корпус в пальцах. — Значит, план есть. Осталось только дожить до лета. Макс нахмурился. — Так, Патрики это Москва. — А... реально? — Кирилл выглядел по-детски потерянным. — Ну че там в Питере крутое? Туда и попрем. Из глубины школы глухо и надрывно зазвенел школьный звонок, объявляя начало четвёртого урока. Пора было возвращаться в душный класс, под косые взгляды одноклассников и бубнёж учителей. Кирилл опёрся ладонями о бетонную ступеньку, собираясь подняться. Макс мгновенно вскочил первым, протягивая другу руку. Кир секунду смотрел на его ладонь, будто взвешивая что-то, а потом крепко ухватился за неё. Макс потянул на себя, помогая другу встать и стараясь, чтобы это выглядело максимально естественно, по-пацански. Но когда Кирилл оказался на ногах, он на секунду задержался слишком близко, так что Макс почувствовал тепло его дыхания на своей щеке. — Спасибо, Кир, — тихо сказал Макс, отпуская его руку. — За то, что... ну, всё на себя взял вчера. — Да пошёл ты, — усмехнулся Кирилл и, поднявшись по ступеням, скрылся за старой дверью. Макс остался один. Солнце тепло грело сквозь одежду. Он задрал голову, рассматривая небо, и подумал: «А все-таки Кир клевый человек».