Прелюдия

В темноте зала тишина стала осязаемой, давящей на уши с силой многотонного пресса. На кухне всё так же мерно, глухо гудел холодильник. Кирилл видел смутный силуэт Макса и слышал его частое, рваное, свистящее дыхание в паре шагов от дивана. Наумов замер, словно превратился в соляной столп. Романова внутри колотило так, что зубы бились друг о друга. Дикий стыд, который секунду назад выжигал внутренности, вдруг сменился глухой, отчаянной злостью. Злостью на самого себя, на Лизку с её дебильными духами, на этот грёбаный светящийся смартфон на диване и, больше всего, на Макса, который стоял тут и дышал так, будто у него прямо сейчас случится сердечный приступ. Всё. Край. Отступать больше некуда, врать бессмысленно. Жизнь уже полетела к чертям, так какая теперь разница? Кир резко, одним рывком поднялся с дивана. Он шагнул вперёд и мёртвой, железной хваткой вцепился пальцами в футболку Макса на груди. Тот испуганно дёрнулся, попытался отпрянуть, но Кир припечатал его спиной к косяку двери с такой силой, что деревянная рама жалобно скрипнула. — Кир… ты чё?… пусти… — судорожно, одними губами зашептал Макс. Его ладони упёрлись Кириллу в грудь, они мелко-мелко дрожали, пытаясь оттолкнуть, но сил у пьяного, испуганного Наумова против Романова не было вообще. — Заткнись, Макс, — выдохнул Кир ему прямо в лицо. Горло пересохло, голос звучат как ржавая наждачка. — Дай скажу. Я сам не понял, как так получилось... Сегодня на балконе ко мне Лизка зашла. Обжиматься стала, лезла везде, трогала. А у меня ничего, понимаешь? Вообще ничего не поднялось. Глухо, блядь! А как сюда пришёл, меня вообще накрыло. Везде ты мерещишься. Твои руки, плечи... Я думал крыша едет, хотел напряг сбросить.Вот и открыл... мужское. Макс ошарашенно, со страхом вжимался в косяк, вылупившись на друга, как олень на фары несущегося грузовика. А Кирилла уже несло, он вываливал всё, что жгло изнутри. — Я и за Терешина тогда впрячься решил... Думал, может, так пойму, что он чувствовал, из-за чего его гнобят. Ты не думай, что это давно у меня, нет! Это как-то резко началось, после той драки с Мишаней... Я сам не догнал, как...Может по голове кто-то врезал..А у Терешина просто интересно стало..Я его вообще расспросить хотел…Не знаю… почему то хотелось узнать как он понял, что пацаны ему нравятся. — Так ты чё, блядь, из этих теперь?! Ты че, Романов?! — воскликнул Макс, внезапно придя в себя и начиная бешено дёргаться в его хватке. — Отойди, слышь? Отпусти меня, нахуй, пусти! У Кира внутри будто плотину прорвало. Горячая волна ударила в голову с такой силой, что перед глазами поплыли кровавые пятна. Он перехватил брыкающегося Макса за талию, практически отрывая его, худого, от пола, и потащил обратно к дивану. Они рухнули на скрипучую обивку вместе, запутавшись в собственных ногах и скомканном байковом пледе. — Не дёргайся, долбаеб! — прорычал Кир, наваливаясь сверху и пытаясь удержать друга. Но Макса будто в припадок бросило. Он бился отчаянно, дико, растеряв всю свою обычную интеллигентность. — Отвали! Отвали, я сказал! Ты пидор? — со свистом выдохнул Макс, упираясь локтем Киру в горло. — Ты нахуй пидор, Романов?! И со всей дури, наотмашь, вмазал Кириллу кулаком прямо в скулу. Кир дёрнулся, в глазах на секунду полыхнули зелёные звёздочки, а во рту разлился солоноватый вкус крови. — Заткнись, — прошипел Кирилл, перехватывая его руки и продолжая надвигаться тяжелым весом. — Заткнись, блять, дай сказать… — Не трогай меня! — заорал Макс и резко пнул Кирилла ногой в бедро, потом ещё раз, молотя беспорядочно, куда попало, лишь бы сбросить его с себя. — Не трогай, слышишь! Я не такой! Я не такой, как ты! Не подходи ко мне! — Да выслушай ты, придурок! — Что слушать?! — Макс почти визжал, слёзы уже текли по лицу, сопли, всё смешалось в один сплошной кошмар. Он больно прикусил собственную губу до крови, пока извивался. — Ты меня зачем притащил на этот диван?! Ты это специально, да?! Ты меня тоже хочешь?! Хочешь, как этих на видео?! Кирилла будто ледяной водой из ведра окатили. Он замер, тяжело дыша. — Что? Нет! Макс, ты ебанулся окончательно?! Ты мой друг! — Друг?! — Макс истерически, страшно рассмеялся, продолжая вжиматься спиной в подушки дивана. — Друг, который дрочит на мужиков?! Ты вообще понимаешь, что с тобой сделают на районе, если узнают?! Что со МНОЙ сделают?! Я с тобой в одну квартиру зашёл, мы с детства вместе! Скажут тоже такой! Скажут мы вместе этим занимались! Нам пиздец, Кир! Он снова попытался ударить,на этот раз слабо попал в плечо. Силёнок у Макса по сравнению с тренированным Романовым было немного, но бил он отчаянно, как на выживание. Кирилл жестко перехватил оба его запястья, прижал их к дивану по бокам от его головы и навалился всем телом, полностью фиксируя. — Успокойся! Успокойся, Макс, блядь! Слышишь меня?! — Пусти! — Макс извивался под ним, пытался достать коленом до паха. — Пусти меня, слышишь... Пусти, я уйду. Я никому не скажу, клянусь тебе, мамой клянусь, никто не узнает! Только пусти! Кирилл держал мертвой хваткой. Тяжело, шумно дышал ему в лицо. Разбитая скула горела синим пламенем. В груди что-то ломилось тупой, невыносимой болью и не от ударов Макса, а от его слов. — Сука, — выдохнул Кир, не разжимая пальцев.Все тело ныло от ударов. — Сука, я сам не понял, как это произошло. Я не знаю. Я не выбирал это, понял ты?! Ты думаешь, я хочу быть таким? Думаешь, мне это, блядь, нравится?! Макс внезапно перестал вырываться. Замер. Только грудная клетка ходила ходуном. Он смотрел на Кирилла снизу вверх. Заплаканный, растрёпанный, с прокусанной в кровь нижней губой. — Ты обещал, что никому... — тихо, почти шёпотом повторил Кирилл. — Ты мне друг. Единственный, кто у меня есть. Я не трону тебя. Ты мне нужен, Макс. Понимаешь? Макс смотрел на него огромными, дикими глазами. Молчал. А потом вдруг полностью обмяк под весом Кира, будто из него разом выпустили весь воздух, до последней капли. — Бля-я-я-я... — протянул он и обессиленно уронил голову Кириллу на плечо. Плечи Наумова мелко и часто затряслись. Без звука, без слёз, его просто колотило крупной дрожью от пережитого ужаса. — Я думал... тебя забьют... меня забьют... как Владоса... — пробормотал он куда-то в ключицу Кира. — Не забьют, — тихо сказал Кирилл, наконец медленно отпуская его запястья. — Не узнают. Ты никому не скажешь. Я никому не скажу. Мы никому не скажем. Макс шумно всхлипнул носом. Потом поднял голову, посмотрел на Кирилла красными, опухшими глазами. — У тебя скула опухает, — сказал он тупо, разглядывая лицо друга. — Это я так? — Заживёт, — Кирилл криво, болезненно усмехнулся. — Ты дерёшься как девчонка, Наумов. Синяк будет, бате скажу, что на тусе зацепился с кем-то. — Иди нахуй, — беззлобно и как-то совсем по-детски буркнул Макс. И вдруг, снова уткнулся лицом Кириллу в плечо. Замер. Просто лежал, прижавшись, и шумно дышал, приходя в себя. Кирилл осторожно поднял руку и положил ему на затылок. Не нежно, не интимно, просто по-братски сжал коротко, похлопал по спине, давая понять, что всё позади. — Идём, — сказал Кир. — Водички тебе налью. И спать. — Я протрезвел, — пробормотал Макс, отлипая от него. — Вообще в ноль. Лучше бы я в говно был. — Понимаю. Пошли. Кирилл отстранился, подобрал с дивана смартфон, погасил экран и сунул в карман штанов. Они молча прошли на кухню. Воду Макс пил залпом. Полный стакан, потом со стуком поставил его на стол и налил ещё половину. Он стоял у кухонного гарнитура, босой, в мятой футболке, светлые волосы прилипли к вискам от пота. Знатно он выдал истерику в зале. Глаза были красные, но взгляд уже прояснился. Он упорно смотрел в пол. Кирилл присел на табуретку напротив, разглядывая свои костяшки. Скула противно ныла. Но в груди ныло сильнее, там, где Макс впечатал слово «пидор». Кир сам себя так мысленно называл последний час, но от лучшего друга это прозвучало как окончательный приговор. — Сильно болит? — хрипло спросил Макс, нарушая тишину. Он так и не поднимал глаз. — Ты про лицо или про «пидора»? Макс поморщился, дёрнув худым плечом. — И про то, и про то. — Лицо заживёт. А второе... — Кирилл усмехнулся углом губ. — Ладно уж. Терпимо. Снова повисла тишина. На кухне мерно тикали круглые часы, капля воды с тихим стуком упала из крана в раковину. Макс наконец пересилил себя и поднял взгляд. — И давно ты... ну... понял это? — Да я ж сказал тебе. Вот сам только сегодня и понял. На Лизку не встаёт вообще, хотя она из трусов выпрыгивала. Я думал, со мной чё-то не так, сломалось что-то. Порнуху обычную включил на телефоне, а там... — Кир выразительно зыркнул себе на пах. — Ну, глухо. Вообще по нулям. Макс тяжело сглотнул, отвёл взгляд и снова уставился на линолеум. Челюсти у него сжались так, что скулы заострились. — И ты никому больше...? — Ты первый, Наумов. Вообще первый человек на земле, который узнал. Макс медленно кивнул. Потом резко тряхнул головой, откидывая светлую чёлку назад. — Слушай, я это... прости меня. За то, что ударил. И за слово это... Я не со зла, честно. Я просто... — Испугался, — закончил за него Кирилл. — Я знаю. Я бы на твоем месте тоже знатно прихуел. — Ты не понимаешь! — Макс вдруг вскинулся, его голос снова зазвенел от подступающей паники. — Я не тебя испугался! Я знаю, что ты меня не тронешь, ты не маньяк какой-то. Я испугался за тебя, дебил! За нас обоих! Если кто-то на районе пронюхает, тебя же забьют насмерть, Кир. Нас обоих закопают, просто за то, что я с тобой общаюсь. И я... — он резко осёкся, прикусив язык. — Что «ты»? — тихо спросил Кирилл. — Я не хочу, чтобы тебя били, — глухо выдохнул Макс, смотря прямо в зелёные глаза друга. — Ты мой друг. Мне вообще насрать, на кого у тебя там встаёт. Главное, чтобы никто не узнал. Кирилл смотрел на него. На этого взлохмаченного, худого, нескладного Макса Наумова с разодранной губой, который только что готов был сквозь землю провалиться от ужаса, а теперь упрямо повторял «мне насрать». Что-то горячее и тяжёлое повернулось у Кира в груди. Предохранители, которые держали его всю жизнь в жестких рамках, окончательно лопнули. Терять всё равно было нечего. — Макс, — негромко позвал он. — Чего? — Иди сюда. Макс замер. Нахмурился, подозрительно оглядывая Кирилла. — Зачем? — Не бойся, — Кирилл даже не пошевелился на своей табуретке, руки спокойно лежали на коленях. Мысли испорились из головы, оставив мутную пустоту — Я просто хочу попробовать. Один раз. Ты и я. Без никого. Чтобы просто знать, каково это, когда не страшно. Когда это не чужие мужики на экране смартфона. Макс мгновенно побледнел. Сделал поспешный шаг назад, уперевшись лопатками в кухонный шкаф. — Ты чё, охуел, Романов? У тебя крыша поехала?! — Возможно, — спокойно, без вызова согласился Кирилл. — Но ты сам только что сказал: тебе насрать, на кого у меня встаёт. И тебе не насрать на меня. Ты меня не сдашь, Макс. Ты единственный человек во всем этом грёбаном городе, с кем я могу не носить эту маску. А я пиздец как устал врать. Каждую секунду устал. — Я не... — Макс запнулся, лихорадочно облизал сухие губы. — Кир, я не гей. Ты же знаешь. — Я знаю, — мягко ответил Кирилл. — Я и не предлагаю тебе им становиться. Я предлагаю просто попробовать. Один раз. Прямо сейчас. Чтобы я понял, каково это, с живым человеком, которому я верю. Макс тяжело, шумно дышал через нос. Он смотрел на Кирилла полным шока взглядом. — Ты реально ебанулся... — прошептал Макс. Но с кухни не ушёл. И дверь перед носом Кира не захлопнул. — Может, и ебанулся, — повторил Кирилл, поднимаясь со своего места. — Но я тебя не заставляю. Не хочешь замяли. Расходимся спать в разные комнаты. Утром сделаем вид, что ничего не было. Я умею, ты же знаешь. Я всю жизнь делаю вид, что у меня всё заебись. Макс молчал. Долго. Капли из крана мерно отсчитывали секунды. Кап, кап, кап. За окном послышался далёкий, приглушённый ливнем лай собаки. Светлые волосы закрывали половину лица Макса, мешая разглядеть его взгляд. Потом Наумов вдруг резко отлип от шкафа. Сделал один шаг вперед. Потом второй. Остановился всего в полуметре от Кирилла, напряжённый, как натянутая струна, кулаки сжаты так, что костяшки побелели. — И что... что надо делать? — спросил он сиплым, сорванным голосом. — Я вообще не знаю, как это. Я даже с девчонками ещё ни разу...Я только слышал, что пацанам приятнее от этого. Ну там простата… Бляяя, — Макс закрыл лицо ладонями. — Я нихера не протрезвел. Че я вообще несу? — Все нормально. Я тоже не знаю,тоже не понимаю что сейчас происходит — выдохнул Кирилл. И впервые за всю эту проклятую ночь улыбнулся, без пацанского апломба. — Давай просто попробуем. Ну.. как получится. Кир медленно протянул руку, открытой ладонью вверх. Не хватал, не делал резких движений, не давил. Просто ждал решения. Макс посмотрел на его ладонь. Потом перевёл взгляд на лицо Кира, на синеющую скулу. Снова на ладонь. Тяжело вздохнул и вложил в неё свои пальцы ледяные, дрожащие и влажные от пота. — Только без глупостей, Романов, — буркнул он, пытаясь вернуть голосу прежнюю строгость. — Договорились, Наумов, — тихо ответил Кирилл и бережно, но крепко сжал его руку.