Слышащая тишину

Несколько дней спустя, после праздника, жизнь в Оматикайя вошла в спокойное русло. Вечерами семья Салли часто собиралась у костра — рассказывали истории, пили травяной отвар, смеялись. В этот раз Ло’ак был сам не свой. Он сидел на корнях, вертел в руках ракушку, которую привёз с собой из рифов, и вздыхал. — Ты сегодня как икран, которому наступили на хвост, — заметил Нетейам. — Что случилось? Ло’ак покраснел. Даже в темноте костра это было заметно. — Ничего, — буркнул он. — Он вспоминает Цирей, — тихо сказала Кири, улыбаясь. — Не лезь! — Ло’ак швырнул в неё щепкой, но промахнулся. — Просто... у неё глаза как вода на закате. И волосы пахнут океаном. А ещё она метко стреляет из арбалета... — Ты влюбился, — констатировал Нетейам. — Бедная Цирей. — Сам ты бедный! — огрызнулся Ло’ак, но сразу сдулся. — Ладно, может быть. Чуть-чуть. Тук подползла к нему и спросила громким шёпотом: — А ты ей скажешь? — Не знаю. А если она засмеёт? — Не засмеёт, — вдруг сказала Сия. Все посмотрели на неё. — Если человек тебе дорог, лучше сказать. Потом можешь пожалеть. Ло’ак задумался. — Может быть, — сказал он. — Ладно, слушайте. Я расскажу, как всё было. История Ло’ака — Когда мы жили в рифах, я сначала ничего не понимал. Вода, везде вода. Я всё время падал с илу. А Цирей была дочерью вождя. Самая быстрая, самая сильная. Она смеялась надо мной, когда я тонул. — Романтика, — хмыкнул Нетейам. — Заткнись. Потом она показала мне, как дышать под водой. Мы вместе ныряли, искали жемчуг. Один раз я сломал коралл — она так орала, что я думал, оглохну. — А потом? — спросила Кири. — А потом была война. Те железные люди, — Ло’ак помрачнел. — Я пытался защитить её брата, Аонунга. Ударили меня по ноге копьём — вот тут, — он показал на шрам на икре. — Кровь в воде — страшно. Думал, всё, умру. Но она меня вытащила. Голос Ло’ака дрогнул. — Я лежал на берегу, терял сознание. А Цирей держала меня за руку и плакала. Сказала: «Только не умирай, глупый лесной На’ви». И поцеловала. Вот так. — Ого! — выдохнула Тук. — А потом... потом мы победили. Но я больше не видел её. Мы ушли в лес. Нетейам положил руку на плечо брата: — Ты её найдёшь. Эйва соединяет тех, кто должен быть вместе. Ло’ак кивнул, пряча глаза. Тук обняла его. Сия слушала и не могла вымолвить ни слова. Потому что она помнила тот день. Не со слов Ло’ака — своими глазами. Она была там. В рифах. За день до большой битвы. Сия сбежала из дома, когда ей было четырнадцать. Ей надоели холодные взгляды матери, молчание отца, насмешки сестры. Она прибилась к рифовому клану, скиталась по разным племенам, училась плавать, дышать под водой. Подружилась с Аонунгом и его младшей сестрой Цирей. Они приняли её как свою. А потом началась война. Сия помнила, как люди на кораблях убивали китов, как тонули икраны. Помнила крики Ронал — беременной вождя, которая пыталась спасти детей. И помнила, как Нетейам — тогда ещё незнакомый ей воин — остался на тонущей барже, чтобы прикрыть отступление. Она видела, как корабль взорвался. Как тело Нетейама упало в воду, обгоревшее, неподвижное. Все кричали, что он мёртв. Джейк ревел от ярости. Но Сия... Сия почувствовала иначе. Она нырнула в воду, когда никто не видел. Подплыла к нему — он не дышал. Сердце не билось. Глаза закрыты. — Нет, — прошептала она. — Ты не умрёшь. Она прижала ладони к его груди. Закрыла глаза. И позвала. Не просто молитву — она открыла свою связь с Эйвой нараспашку, впустила в себя боль леса, воду, звёзды. И прошептала: — Эйва, мать всех, верни его. Он нужен. Он должен жить. Вокруг засветилась вода. Тысячи крошечных светящихся существ обвили тело Нетейама. Сия чувствовала, как её собственная жизнь переливается в него — тепло, ток, дыхание. А потом его сердце ударило. Раз. Ещё раз. Нетейам открыл глаза. Мутно, непонимающе. — Ты... — прохрипел он. — Молчи, — сказала Сия. — Ты жив. Сейчас будет больно, но ты выживешь. Она вытащила его на берег, спрятала в расщелине скалы, а сама побежала к Ронал. Та рожала под обломками — одна, в крови, с мёртвым илканом рядом. — Помоги, — прошептала Ронал. — Дитя... не дышит. Сия снова позвала Эйву. На этот раз легче — она взяла новорождённого на руки, прижала к сердцу и прошептала древние слова, которым её никто не учил. Ребёнок закричал. Ронал заплакала от облегчения. — Кто ты? — спросила Ронал. — Никто, — ответила Сия и ушла в воду, растворилась в волнах. А потом, когда битва закончилась, она вернулась в свой разрушенный клан. К матери, которая ненавидела её. К отцу, который молчал. К сестре, которая не понимала. Она никому не сказала. Никогда. — Сия, ты чего задумалась? — голос Кири вернул её в реальность. Костер всё ещё горел. Ло’ак рассказывал что-то смешное про Аонунга. Нетейам смотрел на Сию — внимательно, чуть нахмурившись. — Всё в порядке, — ответила Сия. — Просто... вспомнила одну историю. — Расскажешь? — спросил Нетейам. — Когда-нибудь. Не сегодня. Он не стал настаивать. Только кивнул, и его взгляд стал мягче. Ночью, когда все уснули, Сия сидела на ветке, глядя на звёзды. Тсу’ла тихо фыркал рядом. — Ты всё помнишь, — прошептал икран — или Эйва — или её собственное сердце. — Помню, — ответила Сия. — Но пока рано. Она погладила Тсу’лу по крылу. Внизу, в доме Салли, спал Нетейам. Тот самый, которого она вытащила с того света. Сия коснулась губами бусины на своей косе — той, что из корня вечного дерева. — Ты узнаешь, — прошептала она. — Когда-нибудь. Но не сегодня. Лес молчал. Только Эйва тихо пела в корнях.