Слышащая тишину

Рассвет пришёл не с пением птиц, а с рёвом боевых труб. Две армии стояли друг напротив друга на равнине перед ущельем. С одной стороны — объединённые племена Пандоры: лесные, рифовые, кочевники воздуха, тяжелая пехота царства земли. С другой — Мангкван, их тела покрыты пеплом, глаза горят чёрным огнём, а над ними, на чёрном икране, парит Варанг. — Сегодня мы покончим с этим! — крикнул Джейк, поднимая копьё. — За Эйву! За Пандору! — За Эйву! — заревели тысячи глоток. Сия сидела на Тсу’ле, сжимая лук. Рядом — Нетейам на Кетале, чуть позади — Кири с посохом, Ло’ак и Цирей с копьями, Аонунг с арбалетом, Рохто — с двумя ножами. — В атаку! — скомандовала Варанг, и её армия ринулась вперёд. Воздушные отряды столкнулись первыми. Икраны кружили в небе, всадники метали копья и стрелы. Сия стреляла без промаха — трое, пятеро, семеро врагов упали с её стрел. Нетейам крушил щиты Мангкван своим копьём. На земле лесные и рифовые сражались плечом к плечу. Ло’ак и Цирей прикрывали друг друга, Аонунг бился с троими сразу, Рохто уворачивался и наносил точные удары. — Они отступают! — крикнул кто-то. И правда, первая линия Мангкван дрогнула. Воины падали, бежали, их чёрные глаза на миг становились обычными — человеческими. — Мы побеждаем! — закричал Ло’ак. Но Сия почувствовала это раньше, чем увидела. Ва’ру проснулся. Варанг подняла руки к небу. Чёрный дым вырвался из её груди, закружился, упал на землю. — Ва’ру! — закричала она. — Они смеют сопротивляться! Дай мне силу уничтожить их всех! Тьма ответила. Из земли вырвались чёрные щупальца, они оплели ноги воинов, повалили икранов с неба. Глаза Мангкван снова загорелись — но теперь ярче, злее. Сила их удвоилась, утроилась. Они встали, даже те, кто казался мёртвым. — Всем держаться! — крикнул Джейк, но было поздно. Мангкван ринулись в контратаку. Их удары стали быстрее, копья пробивали щиты, стрелы находили сердца. Первым упал воин из Царства Земли — огромный мужчина, которого Сия видела ещё вчера у костра. Он смеялся, учил Тук стрелять. Теперь он лежал с пробитой грудью. — Держать строй! — орал Джейк. Но строй распадался. Рохто сражался рядом с Аонунгом, когда в него попала стрела. Не одна — три. Он упал на колени, потом на спину. — Рохто! — закричал Аонунг, бросаясь к нему. — Живи... — прошептал Рохто, глядя в небо. — За меня... за всех... Он закрыл глаза. Аонунг зарыдал, но не успел — его самого сбил с ног удар копья. Он упал, истекая кровью, но успел прикрыть голову. — Аонунг ранен! — крикнула Цирей, отбиваясь от троих врагов. — Уводите его! — приказал Нетейам. Ло’ак и Цирей подхватили брата под руки, потащили к лагерю. Вокруг падали свои и чужие. Кровь смешивалась с землёй. Сия видела всё это с высоты. Она пыталась стрелять, помогать, но тьма внутри неё росла, застилала глаза, сжимала горло. — Отдайся мне, — шептал Ва’ру. — И я пощажу их. — Нет, — прошептала она. — Тогда они умрут. Все. Твои друзья, твоя новая семья, тот, кого ты любишь. Сия посмотрела вниз. Нетейам рубился с тремя воинами, истекая кровью из раны на плече. Джейк прикрывал отступающих. Нейтири лечила раненых под градом стрел. — Сдавайся, — шипел Ва’ру. — Или они умрут. Сия закрыла глаза. Внутри неё боролись свет и тьма, надежда и отчаяние. — Нет, — сказала она твёрдо. — Ты не получишь меня сегодня. Она открыла глаза — и они засветились золотом и чернотой одновременно. Волна силы вырвалась из её рук, сметая ближайших врагов. — Отступаем! — крикнула она Тсу’ле. Икран спикировал вниз, подхватил раненого Нетейама на спину, взмыл вверх. Внизу остались только мёртвые. На поле боя воцарилась тишина — такая страшная, что звон в ушах казался музыкой. Мангкван не преследовали. Они стояли, глядя чёрными глазами на отступающих врагов. — Они позволили нам уйти, — выдохнул Джейк. — Они ждут, — ответила Сия. — Ва’ру чувствует меня. Он хочет, чтобы я пришла сама. Добровольно. — Нет, — сказал Нетейам, даже раненый. — Придётся, — прошептала Сия. — Иначе они убьют всех. В лагере был хаос. Раненые кричали, умирающие молились Эйве. Мо’ат и Нейтири работали без остановки, зашивая раны, вливая зелья. Аонунг лежал без сознания, но живой. Рохто — накрытый плащом, бледный, неподвижный. Цирей сидела рядом с братом, держа его за руку. Ло’ак стоял у выхода, сжимая копьё, готовый к новой атаке. Кири плакала в углу. — Сколько погибших? — спросил Джейк у старейшины. — Почти половина, — ответил тот. — И ещё треть ранены. Джейк закрыл глаза. А когда открыл, в них была только сталь. — Завтра мы пойдём снова. И победим. Сия смотрела на него, на Нетейама, на Кири, на всех, кто ещё дышал. «Я не дам им умереть», — пообещала она себе. «Даже если это будет стоить мне жизни».