Слышащая тишину

Утро после битвы было серым и тяжёлым. Лагерь напоминал раненого зверя, который лижет свои раны, зализывает кровоточащие порезы, но не сдаётся. Дым костров смешивался с туманом, голоса шаманов, читающих молитвы над умирающими, сливались в один скорбный гул. Сия не спала. Она сидела на корточках у карты леса, которую разложил Джейк, и смотрела на неё пустыми, красными от бессонницы глазами. — Нам нужен новый план, — сказала она твёрдо. Джейк, Нейтири, Мо’ат, Тонауари, Ронал и несколько старейшин собрались вокруг. Нетейам стоял чуть позади, опираясь на копьё — его плечо было перевязано, но он отказался лежать. — Варанг использует Ва’ру как оружие, — продолжила Сия. — Пока она стоит у власти, тьма будет питать её воинов. Мы можем убить сотни, но они будут вставать снова и снова. Нужно отрубить голову змею. — Ты предлагаешь убить Варанг? — спросил Тонауари. — Не просто убить. Нужно лишить её связи с Ва’ру. А для этого кто-то должен принять тьму на себя. Все замолчали. — Я, — сказала Сия. — Я — дитя двух начал. Только я могу выдержать тьму достаточно долго, чтобы вы успели добить Мангкван. — А что потом? — спросил Джейк. — Потом Мо’ат поможет мне заточить Ва’ру обратно. У неё есть древние обряды. Мо’ат долго смотрела на неё, потом кивнула: — Если Сия сможет удерживать Ва’ру в себе хотя бы час, мы успеем перебить тех, кто остался. Без подпитки тьмой Мангкван станут обычными воинами — сильными, но смертными. — Я справлюсь, — сказала Сия. — Я пойду с тобой, — шагнул вперёд Нетейам. — Нет, — твёрдо ответила она. — Твоя задача — командовать воздушными отрядами. Если мы оба погибнем... кто поведёт их за собой? Он хотел возразить, но Джейк положил руку ему на плечо: — Она права. Нетейам стиснул зубы, но кивнул. — Вот схема, — Сия провела пальцем по карте. — Основные силы Мангкван сосредоточены здесь, у входа в ущелье. Завтра на рассвете мы ударим с трёх сторон, как и планировали, но с одним отличием. Я пойду в центр, одна, и открою канал — впущу в себя Ва’ру. Когда тьма начнёт уходить из их воинов, вы бьёте. Всем скопом. Не жалейте стрел, копий, магии. — А если ты не справишься? — спросила Ронал. — Справлюсь, — Сия посмотрела ей прямо в глаза. — Я не имею права не справиться. — Сколько времени у нас будет? — спросил Джейк. — Не знаю. Может, час. Может, меньше. Как только я почувствую, что Ва’ру начинает разрывать меня изнутри — я дам знак. И тогда вы должны уходить. — Уходить? — переспросил Тонауари. — Если тьма вырвется наружу, никто не выживет. Я сделаю всё, чтобы сдержать её. Но если не получится... бегите. Как можно дальше. Пандора должна жить. Нейтири обняла её, не сказав ни слова. — Ты смелая девочка, — прошептала она. — Слишком смелая. — Мать научила меня, что бояться — это нормально, — ответила Сия. — Но вы — вы научили меня, что даже страх можно обратить в силу. Сия вышла из шатра, глубоко вздохнула свежего воздуха. Нетейам догнал её, взял за локоть. — Ты не договариваешь, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Всё в порядке, — отмахнулась Сия, стараясь говорить легко. — Я просто заберу силы, а Мо’ат меня спасёт. У неё есть зелья, древние заклинания. Ты же знаешь, она лучшая жрица. — Ты слишком спокойна, — он не отпускал её локтя. — А что мне делать? Плакать? Война завтра, Нетейам. Не время для истерик. Она улыбнулась — натянуто, слишком ярко — и ушла. А он остался стоять, глядя ей вслед. И вдруг понял. Не потому, что она сказала. Потому что она не сказала. Сия никогда не улыбалась так фальшиво. Никогда не отмахивалась от его вопросов. Она собиралась умереть. И он знал это — кожей, сердцем, каждой клеткой. Нетейам сжал кулаки, но не побежал за ней. Не стал кричать. Только выдохнул: — Глупая... ты думаешь, я позволю тебе уйти одной? И ушёл готовить оружие. У него был свой план. Сия пошла в лазарет. Аонунг лежал без сознания уже сутки. Его грудь была перевязана, повязка пропиталась кровью. Рядом сидела Цирей, бледная, с опухшими от слёз глазами. — Как он? — спросила Сия. — Дышит, но не просыпается. Мо’ат сказала, что если рана загноится... он умрёт. — Не умрёт, — твёрдо сказала Сия. Она села на корточки рядом с Аонунгом и положила руки ему на грудь. Закрыла глаза. — Я не умею лечить, — прошептала она. — Но Эйва умеет. И Ва’ру умеет. А я — их дочь. Дай мне силу. Свет и тьма заструились из её ладоней — золотой и чёрный одновременно. Они вплелись в рану Аонунга, затягивая порезы, очищая кровь, вытаскивая чужую тьму, которая мешала ему очнуться. — Что ты делаешь? — испугалась Цирей. — То, что должна. Сия открыла глаза — они горели золотом и чернотой. Она закашлялась — и изо рта брызнула кровь, тёмная, почти чёрная. Цирей вскрикнула. — Продолжай, — прошептал Аонунг, вдруг открыв глаза. — Не останавливайся. — Ты... очнулся, — выдохнула Сия, вытирая губы. — Ты меня... вытаскиваешь. Не смей... умирать. Сия кивнула. Свет и тьма хлынули с новой силой. Она закашлялась снова, кровь потекла по подбородку, но она не остановилась, пока рана Аонунга не затянулась полностью. — Готово, — прошептала она и встала, шатаясь. Она вышла из палатки. Там, где она проходила, раненые приподнимались, удивлённо глядя на свои затянувшиеся раны. Кири, сидевшая в углу, почувствовала прилив сил. Ло’ак, хромавший с перевязанной ногой, вдруг смог ступить на неё без боли. — Сия... — прошептал он. Она прошла через весь лагерь, оставляя за собой след из исцелённых. Свет и тьма плескались вокруг неё, как крылья бабочки. А потом она упала. Нетейам подхватил её уже в полёте. — Сия! Сия! Она открыла глаза, мутно улыбнулась: — Они будут жить... все... И её глаза закрылись. Сия лежала в хижине Нейтири без сознания. Два дня. Нетейам не отходил от неё, держал за руку, шептал что-то. Иногда ему казалось, что она отвечает — сжимает пальцы, но не больше. Кири приходила каждые несколько часов, проверяла, дышит ли она. Тук приносила цветы и клала на грудь. — Просыпайся, — просила малышка. — Мы без тебя скучаем. Ло’ак и Цирей навещали, молчали, уходили. Аонунг, который очнулся через несколько часов после лечения и уже мог ходить, стоял у входа и винил себя. — Это из-за меня она... — начал он. — Нет, — перебила Нейтири. — Она сделала это для всех. Для нас. И она вернётся. — Откуда вы знаете? — Потому что она — дочь Эйвы. А Эйва не оставляет своих детей. На второй день, под вечер, Сия пошевелилась. — Воды... — прошептала она. Нетейам подал ей чашу. Она напилась, открыла глаза — бледные, уставшие, но живые. — Сколько я была... без сознания? — Два дня, — ответил он, целуя её в лоб. — Два дня... — она попыталась улыбнуться. — А мне казалось, вечность. — Ты вернулась. — Вернулась, — согласилась она. — Но завтра... последний бой. — Я знаю, — голос Нетейама дрогнул. — И я буду рядом. Что бы ни случилось. Она взяла его за руку. — Тогда не отпускай. — Никогда. За стеной хижины собиралась буря. Но в этот момент была только тишина и два сердца, бьющихся в унисон.