Мой маленький мир

Утро было серым, как несвежий кофе из автомата в коридоре колледжа. Окна аудитории запотели, преподаватель по корейской литературе — пожилой мужчина с голосом, похожим на скрип несмазанной двери. Он монотонно читал лекцию про поэзию Чо Джихуна. Студенты клевали носами. Но никто не спал так крепко, как Феликс. Он сидел на последней парте, уткнувшись лицом в сложенные руки. Светлые волосы разметались по столу, плечи мерно вздымались. Под левым глазом засохла капелька чёрной туши, просто он тёр глаза уставшими руками после ночной смены, и ресницы оставили след. Рядом, на соседнем стуле, Сынмин аккуратно выводил в тетради тезисы лекции. Его почерк был мелким, почти каллиграфическим. Он заполнял уже третий лист, при этом умудряясь одной рукой писать, а другой — листать сообщения в телефоне, зажатом между колен. Вся их компания сегодня рассредоточилась по аудитории, чтобы не привлекать внимания: Чан сидел в первом ряду и старательно изображал прилежного студента, его родители могли в любой момент потребовать скриншот посещаемости. Минхо и Чанбин заняли средние ряды — первый слушал вполуха, второй строил планы на вечер в телефоне. Хёнджин расположился у окна и смотрел на улицу с видом человека, который мысленно уже в отпуске на Бали. Хан сидел через проход от Феликса, периодически поглядывая на него с беспокойством. Чонин — на первой парте под носом у преподавателя, чтобы не уснуть самому. В чате шло активное обсуждение. Сынмин: Он спит уже 20 минут. Я записываю для него всё, но он даже не шевелится. Похоже, сегодня опять была ночная. Минхо: Это третья ночная за неделю. Его начальница — кусок дерьма. Чанбин: Кусок дерьма с кофеваркой. Но на Феликса ей плевать. Хёнджин: Я могу перевести ему деньги. Он вечно отказывается, но если я просто положу на карту... Бан Чан: Не надо за спиной. Он узнает и психанет. Мы уже обсуждали. Хан: Может, нам просто по очереди сидеть с Даном? Чтобы Феликс мог работать и переживать меньше? Чонин: Я бы посидел. Я с бабушкой договорюсь. Сынмин: Дану нужен садик. А если его забирать пораньше — Феликс снова будет бегать туда-сюда. Бан Чан: Слушайте. У меня идея. Чат замолк на минуту, как раз на время, достаточное, чтобы Бан Чан набрал сообщение. Бан Чан: У моей сестры есть место в группе . Том же, куда ходит Дан. Если перевести Дана в ту же группу они будут вместе. Я смогу забирать их обоих. Или оставлять на продлёнку. Феликс выдохнет. Хёнджин: А сестра не против? Бан Чан: Хана? Она любит знакомиться, тем более думаю они быстро подружатся Чонин: Имя красивое — Хана. Минхо: Значит, план: Чан — садик, Хёнджин — финансы, Сынмин — конспекты. Мы — моральная поддержка и периодическая нянька. Хан: Я могу водить Дана на площадку в выходные. Если меня не убьют в баре до субботы. Чанбин: Хан, прекрати. Хан: Шучу. Но площадку — реально могу. Пока они обсуждали, Феликс на соседней парте издал тихий, жалобный звук — не то стон, не то вздох. Сынмин сразу же положил руку ему на плечо и слегка сжал. — Тише, — прошептал он. — Лекция почти кончилась. Феликс не проснулся. Только дёрнул плечом и уткнулся носом в сгиб локтя. Сынмин: Всё плохо. Он сейчас сам себя не помнит. Минхо: После пар — вытаскиваем его гулять. Обедом накормим. Хотя бы час без кофеварки. Чонин: А если он упираться будет? Бан Чан: Тогда свяжем и утащим. Хёнджин: Феликс потом будет на нас орать. Хан: Пусть. Зато выспится. И не на брата сорвётся. Чат снова замолк. Все знали, что Хан прав. Когда прозвенел звонок, Феликс не пошевелился. Сынмин собрал тетради свои и его, сунул их в рюкзак и легонько потряс Феликса за плечо. — Подъём. Литература кончилась. — М-м-м, — простонал Феликс, не открывая глаз. — Ещё пять минут. — Нет. У нас следующий — английский. А потом мы идём обедать. И ты с нами. — У меня смена... — Смена через четыре часа, — Бан Чан уже стоял над ним, сложив руки на груди. — За это время ты успеешь поесть, погулять и даже, если повезёт, подремать ещё полчаса. Вставай, Ликс. Феликс поднял голову. Его лицо было бледным, под глазами — синие круги, на щеке отпечаталась строчка из тетради Сынмина. — У вас у всех сегодня какой-то заговор, — прохрипел Феликс. — Да, — кивнул Минхо, подходя с другой стороны. — Мы забираем тебя в плен. Сопротивление бесполезно. — Я не хочу... — А мы не спрашиваем, — перебил Чанбин, хватая его рюкзак. — Пошли. Там Хёнджин уже заказал еду в том китайском месте, которое ты любишь. Феликс попытался возмутиться, но Чонин подошёл сзади и просто уткнулся лбом ему в спину — по-детски, доверчиво. — Хён, пожалуйста, — тихо сказал Чонин. — Ты нам нужен не сломанный. Феликс замер. Посмотрел на семерых парней, которые окружили его парту — уставших, взлохмаченных, с дурацкими рюкзаками и вечной привычкой лезть не в свои дела. И почувствовал, как внутри что-то оттаивает. — Ладно, — сдался он. — Но только час. И я не буду есть острое. — Будешь, — Хёнджин уже доставал телефон, чтобы уточнить заказ. Феликс хотел огрызнуться, но вместо этого вдруг улыбнулся. Криво, устало, но искренне. Сынмин заметил это. И тихо, пока остальные спорили о еде, написал в чат: Сынмин: Он улыбнулся. Можем считать, что операция удалась. Через полтора часа они сидели в парке на пледе, который Чонин стащил у бабушки. Еда стыла в контейнерах — Феликс всё-таки съел две порции острых крылышек, хотя клялся, что не будет. Дан остался в садике до вечера, но Феликс уже договорился с воспитательницей, что заберёт его пораньше и впервые за долгое время не боялся срыва. Рядом, на соседней скамейке, Бан Чан обсуждал по телефону с садиком перевод Дана в группу Ханы. Его сестра, маленькая девчонка с двумя хвостиками и вечной царапиной на коленке, будет в восторге — Чан знал это. — Всё, — сказал он, положив трубку. — На следующей неделе Дан переходит. Воспитательница сказала, они с Ханой уже подружились на прогулках. — Спасибо, — тихо сказал Феликс и улыбнулся, он был рад за Дана — Не благодари, мы друзья, а друзья должны помогать, так ведь? Феликс промолчал. Но внутри, где-то глубоко, трещина, которая начала появляться в день переезда, чуть-чуть затянулась. Не зажила, но перестала кровоточить.