Мой маленький мир

Первый день, когда Дан перешёл в новую группу, Феликс нервничал сильнее, чем сам Дан. Он привёл брата за полчаса до завтрака, проверил, что сменка подписана, что рюкзак с динозавром на месте, что у Дана нет температуры (потрогал лоб раз пять), и всё никак не мог уйти. — Хён, — Дан дёрнул его за рукав. — Ты меня уже сто раз поцеловал. Я пойду? — Подожди, — Феликс присел на корточки и поправил брату воротник. — Если что — зови воспитательницу. Если обижают — сразу говори И сок пей аккуратно, не проливай на футболку, она новая. Воспитательница — молодая женщина с добрым лицом и вечно уставшими глазами — улыбнулась им обоим. — Мистер Ли, не волнуйтесь. Мы присмотрим за ним. Хана его уже заждалась. — Хана? — переспросил Дан, нахмурив брови. — Это кто? — Сестра моего друга, помнишь? — Феликс взъерошил его волосы. — Мы говорили. Ты обещал быть вежливым. Дан насупился. Он вообще не любил новых людей — привыкал долго, с подозрением, как бездомный кот, которого пытаются покормить. Феликс знал это и боялся, что брат устроит сцену, но в раздевалку забежала девчонка, и всё пошло не по плану. Хана была маленькой, даже для пяти лет. Два хвостика торчали в разные стороны — один выше, другой ниже, потому что Чан, видимо, заплетал их в спешке. На ней было платье с единорогами, поверх — болоньевая куртка, слишком большая, с закатанными рукавами. На носу — веснушки, которых было почти столько же, сколько у Феликса. Она влетела в раздевалку, налетела на свой шкафчик, чертыхнулась по-детски, но очень выразительно и, заметив Дана, замерла. — О! — сказала она. — Это тот мальчик с динозавром? Дан инстинктивно прижал игрушку к груди. — Его зовут Ли Дан, — подсказал Феликс. — А меня Хана! — девчонка сделала шаг вперёд. — Ты умеешь прыгать на одной ноге? Дан моргнул. Такого вопроса он не ожидал. — Э-э-э... — Я умею на левой, а на правой падаю, — продолжила Хана без паузы. — Хочешь, покажу? Она не дожидаясь ответа подпрыгнула на левой ноге, продержалась три секунды и рухнула на мягкий коврик у шкафчиков. Расхохоталась так звонко, что в раздевалке стало светлее. Дан посмотрел на неё, потом на Феликса. Феликс пожал плечами — мол, не спрашивай. — Ты не ушиблась? — осторожно спросил Дан. — Нет! Я всегда падаю, это весело. А твой динозавр — он кусается? — Не-а, — Дан расслабился чуть-чуть. — Он мягкий. Хочешь потрогать? Хана кивнула так сильно, что хвостики подпрыгнули. Дан протянул игрушку. Девчонка взяла её с неожиданной бережностью, погладила по лысой спинке и сказала: — Ему нужно имя. У меня все игрушки имеют имена. Вот этого единорога зовут Господин Пухляш, а этого зайца — Хрум. — Динозавра зовут Зубастик, — сказал Дан. — Он просто старый уже. — Зубастик — хорошее имя, — важно кивнула Хана. — Мы будем с ним играть. А ты будешь? — Буду, — почему-то легко согласился Дан. Они посмотрели друг на друга — маленький лысый динозавр в руках девчонки с разными хвостиками — и вдруг оба улыбнулись. Феликс выдохнул. Он отошёл к выходу, где его ждал Бан Чан. Тот прислонился плечом к косяку и смотрел на детей с выражением, похожим на благоговение. — Твоя сестра — это ураган, — сказал Феликс. — Знаю, — Бан Чан усмехнулся. — Она сегодня с утра съела два бутерброда, выиграла спор с соседским мальчиком, кто громче крикнет, вот результат. — Вижу. У тебя талант. — У меня терпение. Это важнее. Они помолчали. Из группы доносился детский гомон и Ханин голос, громче всех: «А давай построим дом для Зубастика?!» — Слушай, — тихо сказал Бан Чан. — Ты как? — Нормально, — Феликс по привычке соврал. Потом посмотрел на брата, который уже забыл про него и увлечённо катал Хану на спине, и поправился: — Немного лучше. — Это прогресс. Они ещё постояли. Феликс достал телефон — на сообщения от начальницы «Выходи на смену, Лисёнок, у нас аврал!» он прочитал сообщение и убрал телефон в карман. — Знаешь, — сказал он, — кажется, я сегодня не выйду на работу. — Правда? — Бан Чан поднял бровь. — Скажу, что заболел. Пусть она сама пашет. А я... я посижу с вами на парах. И потом заберу Дана пораньше. Может, свожу его в парк. Бан Чан улыбнулся. Редкая, настоящая улыбка, от которой у него появлялись ямочки на щеках. — Я с вами. Хана тоже захочет. — Договорились. Они вышли на улицу. Солнце только-только пробивало утренний туман, и воздух пах мокрыми листьями и чем-то сладким — то ли выпечкой из ближайшей пекарни, то ли просто надеждой, что сегодняшний день будет легче, чем вчерашний. Позже, в общем чате Чанбин: Всё прошло? Бан Чан: Да. Они уже строят дом для динозавра из кубиков. Минхо: Это успех. Сынмин: А Феликс как? Не плакал? Я здесь. Я не плачу. Хёнджин: Врёшь. У тебя голос мокрый даже в тексте.

Феликс:Пошли вы.

Чонин: Хён, ты молодец. Хан: Ребята, у нас в баре сегодня тихо. Может, вечером кофе попьём? Минхо: Феликс не пойдёт. Он будет спать.

Феликс:Спать я могу и завтра.

А вы — идиоты, но мои идиоты. Буду.

Чанбин: Он сказал «мои». Трогательно. Хёнджин: Скрин. Сынмин: Я тоже сделал скрин.

Феликс: Я вас ненавижу.

Чонин: Тоже любим.

Феликс: Спасибо, за всё.

Никто не ответил. И не нужно было. Восемь осколков знали: иногда тишина — самый громкий ответ. Вот небольшая глава — тёплая, без драмы, просто кусочек жизни. Вечером Воспитательница позвонила ровно в семь — Мистер Ли, за детьми уже пришли? — спросила она, и в голосе слышалась усталость после долгого дня. — Идём, — ответил Феликс, перехватывая рюкзак поудобнее. — Будем через пару минут. Чан ждал его у выхода из колледжа, прислонившись к стене с телефоном в руках. Увидев Феликса, убрал телефон в карман. — Хана вчера весь вечер говорила, что хочет показать ему качели в парке. Новые поставили, с безопасными спинками. Она называет их «космическими». Феликс улыбнулся Они дошли до садика быстро — через дворы, короткой дорогой, которую Феликс выучил наизусть. На входе их встретила та же воспитательница, молодая и вечно уставшая, но с доброй улыбкой. — Ваши уже собрались, — сказала она, открывая дверь в раздевалку. — Хана сегодня учила Дана танцевать. Кажется, успешно. Из-за двери доносился топот и звонкий голос Ханы: — Нет, Дан! Руки нужно поднимать выше! Выше, я сказала! — Я не достаю! — Тогда прыгай! — Я не умею прыгать и поднимать руки одновременно! — Тогда научись! Феликс и Чан переглянулись. — Идём, — сказал Чан, первым толкая дверь. Хана стояла посреди раздевалки в расстёгнутой куртке и с одним ботинком на ноге. Второй ботинок валялся под шкафчиком, потому что, видимо, в процессе танца он решил сбежать. Дан сидел на скамейке, обутый, но с рюкзаком зубастик вываливался наружу, и Дан периодически запихивал его обратно. — Хён! — закричал Дан, увидев Феликса. — Хана говорит, что я не умею танцевать! — Я не говорила, что не умеешь, — поправила Хана. — Я сказала, что тебе нужно тренироваться. — Это одно и то же! — Нет! — Да! — Мальчики, — тихо сказала воспитательница, но её уже не слушали. Чан подошёл к Хане, присел на корточки и начал застёгивать её куртку. — Ты чего без ботинка? — Он обиделся на меня, — серьёзно ответила Хана. — Я сказала, что он маленький, а он упал. — Ботинки не обижаются. — Этот обижается. Чан вздохнул, полез под шкафчик и вытащил злополучную обувь. Феликс тем временем развернул рюкзак Дана правильно, засунул Зубастика поглубже и поправил брату шапку, которая съехала набок. — Что ты там танцевал? — Не знаю, — признался Дан. — Хана сказала, что это танец пчёл. Но пчёлы так не танцуют, я видел по телевизору. — Это творческая интерпретация, — авторитетно заявила Хана, протягивая брату ногу для второго ботинка. — Пчёлы танцуют, как хотят. — Пчёлы вообще не танцуют, — возразил Феликс. — А вот и танцуют! — Хана надула щёки. — Я видела в мультике. — В мультике всё танцуют. Даже стулья. — Вот! Феликс понял, что спорить бесполезно. Он подхватил Дана на руки — тот был лёгким, тёплым и пах садиком, пластилином и чем-то сладким. — Пошли, танцор. — А куда? — В парк. Хана хочет показать тебе космические качели. Дан оживился, заерзал на руках. — Качели? Настоящие? — С безопасными спинками, — добавил Чан, поднимая Хану на плечи. Девчонка взвизгнула от восторга и ухватилась за его волосы. — Хана, не за волосы! — А за что? — За шею. — Тогда я упаду. — Не упадёшь. Они вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и воздух был прозрачным, почти сладким. Дан обхватил Феликса за шею и притих, положив голову на плечо. — Хён, — тихо сказал он. — А мы теперь всегда будем так гулять? — Как? — Ну... вместе. С Ханой. И с Чаном. Феликс посмотрел на Чана — тот шёл впереди, Хана у него на плечах, болтает ногами и пытается дотянуться до ветки клёна. Потом перевёл взгляд на Дана — в его глазах не было страха, не было той настороженности, что появлялась в последнее время. Только надежда. — Всегда, — сказал Феликс. — Обещаю. — Ты уже много раз обещал, — напомнил Дан, но без упрёка. Просто так. — Знаю. Но в этот раз — постараюсь. Дан подумал секунду, а потом чмокнул Феликса в щёку. — Ладно. Я тебе верю. И Феликс, который не верил в магию, в судьбу и в лучшее будущее — в этот момент почти поверил в себя. Впереди показался парк. Качели уже ждали. В чате вечером того же дня: Чонин: Как прогулка?

Феликс: Хорошо. Дан объелся мороженым.

Хана научила его лазать по горкам.

Чан: И падать с горок. Два раза. Минхо: Живы?

Феликс: Живы, даже почти

счастливы.

Хан: Это прогресс. Чанбин: Феликс, ты сегодня какой-то мягкий. Ты точно не болен?

Феликс: Заткнись, Чанбин.

Чанбин: А вот это похоже на правду. Чат засмеялся, а Феликс, сидя дома на диване, с Даном, который уснул у него на коленях, посмотрел на эти сообщения и улыбнулся. Сегодня был хороший день. Такие редкие, но такие нужные. Он погладил брата по голове и решил, что, может быть, завтра тоже будет хороший. А если нет — он справится. Теперь не один.