Анатомия крови

Эйфория от мимолетного поцелуя в лаборантской согревала Рому весь оставшийся день, но для Арсения она закончилась ровно в ту секунду, когда он переступил порог своей квартиры. Воздух в гостиной был неестественно неподвижным и холодным — даже для жилища вампира. На столике у окна лежала одна-единственная белая роза, лепестки которой уже начали чернеть и портиться от невидимого морозного давления. Его вызвали обратно. В особняк клана, скрытый в глухих лесах за триста километров от университетского городка. Арсений не мог ослушаться. Против воли Кристины у него не было иммунитета — этот страх был вшит в его подсознание веками дрессировки. Роскошный обеденный зал родового поместья тонул в полумраке. Горели тяжелые кованые канделябры, отбрасывая длинные, пляшущие тени на готические гобелены и дубовые панели стен. За огромным столом, способным вместить тридцать человек, сегодня сидели четверо. Атмосфера была настолько удушающей, что казалась осязаемой. Во главе стола восседала Кристина. В свои 376 лет она выглядела едва ли на тридцать — безупречная, застывшая во времени красота чистокровной вампирши пугала. Длинные платиновые волосы были уложены в сложную высокую прическу, ни одна прядь не выбивалась из общего ансамбля. Темное, тяжелое бархатное платье поглощало свет, а на тонкой шее тускло поблескивал фамильный рубиновый чокер, похожий на полосу свежей крови. Её осанка была идеальной, а взгляд бледных, почти прозрачных глаз — абсолютно мертвым. По правую руку от неё сидел Джеймс. Отец Арсения, которому исполнилось 392 года, сохранял благородные черты лица и крепкое сложение, но в его серых взглядах, устремленных на сыновей, всегда читалась затаенная, глубокая грусть. Он лениво крутил в пальцах хрустальный бокал, в котором колыхалась густая багровая жидкость. Джеймс тайно поддерживал выбор своих детей, но открыто пойти против Кристины не смел — слишком хорошо знал, на что способна его жена. Напротив Джеймса расположилась Ангелина. Чистокровная невеста Арсения выглядела безупречно, но её карие глаза выражали крайнюю степень скуки. Она демонстративно игнорировала происходящее, изящно подпирая щеку идеальной ладонью. Арсений сидел в самом конце стола. Его расстегнутое черное пальто было брошено на спинку стула, подтянутая фигура казалась напряженной, словно натянутая тетива лука. Он не прикоснулся к своему бокалу. — Ты разочаровываешь меня, Арсений, — раздался тихий, леденящий душу голос Кристины. Звук её голоса заставил пламя свечей на мгновение дрогнуть и присесть. — Я сквозь пальцы смотрела на твою блажь с обучением в этом захолустном человеческом заведении. Я думала, тебе просто скучно. Но то, что мне доложили сегодня… Это переходит все границы дозволенного. Арсений сжал челюсти, изо всех сил стараясь держать ментальные щиты. — Я не сделал ничего, что могло бы опорочить клан, матушка. — Не сделал?! — Кристина не повысила голос, но в её интонации прорезалась такая царственная, жестокая ярость, что Ангелина на секунду перестала рассматривать свои ногти. — Ты связался со смертным. С грязным, никчемным человеческим мальчишкой. Вторым курсом медицинского университета! Кудрявое ничтожество, которое сгниет и превратится в прах через какие-то полвека! Ты, чистокровный наследник древнего рода, позволяешь себе дышать с ним одним воздухом и смотреть на него так, словно он имеет ценность! — Кристина, пожалуйста, — тихо, со скрытой мольбой произнес Джеймс, слегка коснувшись ладони жены. — Он молод. Это просто увлечение, оно пройдет… — Замолчи, Джеймс! — Кристина резко выдернула руку, одарив мужа уничтожающим взглядом. — Из-за твоего попустительства мы уже потеряли Марка! Этот паршивец сбежал с блохастой тварью, с оборотнем, опозорив наше имя! Я не позволю второму сыну превратить чистоту нашей крови в помойку! В следующую секунду Кристина повернулась к Арсению, и её глаза вспыхнули потусторонним, багровым огнем. Начался ментальный ад. Арсений охнул, хватаясь руками за край стола. Чудовищная, сокрушительная волна чужой ментальной силы пробила его защиту, словно та была сделана из сухого стекла. В его сознание ворвалась острая, физическая боль. Кристина не просто давила — она целенаправленно вскрывала его старые ментальные травмы. Перед глазами Арсения замелькали кошмары столетней давности. Тот день, когда Марк объявил о своем уходе. Арсений помнил, как мать часами пытала его разум, заставляя выслеживать брата, как она ломала его волю, выжимая по капле всю самостоятельность, пока он не превратился в послушную куклу. Кристина ментально уничтожала его тогда, и сейчас она делала то же самое, заставляя его заново переживать каждую секунду того удушающего, рабского страха. — Ты — моя собственность, Арсений, — шептал ледяной голос Кристины прямо внутри его собственной головы, выжигая мысли. — Ты женишься на Ангелине. Вы продолжите род. Ты никогда больше не посмотришь на человека. Арсений тяжело, хрипло дышал, на его бледном лбу выступили капли холодного пота. Он чувствовал, как ментальные тиски сжимаются вокруг его сердца, лишая возможности мыслить. Он был сильнее многих вампиров, но против матери, которая веками оттачивала контроль над собственными детьми, он был абсолютно бессилен. — Прекрати… — прохрипел Арсений, чувствуя, как из носа начинает сочиться тонкая струйка крови. — Прекрати, матушка… Я подчинюсь. Кристина слегка ослабила давление, но багровый огонь в её глазах не угас. Она наклонилась вперед, и её миловидное лицо превратилось в маску чистейшего зла. — Ты подчинишься не потому, что я так сказала, — мягко, с садистским удовольствием произнесла она. — Ты подчинишься, потому что цена твоей ошибки будет слишком высока. Если ты еще хоть раз подойдешь к этому человеку по имени Рома… Если ты хотя бы посмотришь в его сторону… Я лично приеду в этот ваш никчемный городок. И я разорву его на части прямо у тебя на глазах. Я буду пить его кровь каплей за каплей, пока он будет умолять тебя о спасении. Его сердце остановится до того, как ты успеешь поднять руку для защиты. Выбирай, Арсений. Твое упрямство или его жизнь. Ментальное давление полностью исчезло, оставив Арсения опустошенным, сломленным и дрожащим. Он обессиленно откинулся на спинку стула, вытирая кровь над губой тыльной стороной ладони. Его серо-голубые глаза были полны дикого, первобытного ужаса. Не за себя. За Рому. Он вспомнил искренние карие глаза своего кудрявого мальчика, его теплые руки, его смелое: «Я принимаю тебя». И теперь этот светлый, невинный человек был под прицелом у монстра. Кристина никогда не бросала слов на ветер. Если она узнает, что они вместе, Рома — труп. Джеймс бросил на сына долгий, полный невыносимой боли и немого извинения взгляд, но сделать ничего не мог. Ангелина лишь тяжело вздохнула и отвела глаза, понимая, что ситуация принимает критический оборот. — Ужин окончен, — холодно объявила Кристина, поднимаясь со своего места. — Возвращайся в свой университет, Арсений. И сыграй свою роль безупречно. Помни: я слежу за каждым твоим вздохом. Арсений медленно поднялся. Внутри него всё выгорело дотла. Страх за жизнь Ромы напрочь парализовал его волю. Он понимал, что у него есть только один способ спасти любимого человека — заставить его возненавидеть себя. Сделать так, чтобы Рома сам никогда больше не захотел к нему приближаться. Даже если для этого придется вырвать собственное сердце и растоптать его.