Круги на воде

Глава 3

«Фруктовый лед»

POV Деррион Среда 3 августа 2016 г. Квартира Дерриона, Сенди 234. Бруклин.       Матрас слегка прогибался под весом тела, взгляд падает на капли воды, стекающие с волос и глухим стуком разбивающимися о пол. Слегка повернув голову, смотрю на время. 05:49 PM - уже опаздываю, но не хочу идти.       Ладонь сжимается в кулак. Что же, пора выходить.       Иногда я ненавижу себя, свою слабость - невозможность отказать людям. Я уже привык жить так: дай то, что все хотят, а свое оставь себе. Суррогат любви куда лучше, чем ее отсутствие. Наверное, я все еще просто отчаянно хочу быть нужным хоть кому-то. Глупо делая выбор в пользу ложных связей в противовес душащему чувству одиночества.       Я поднял голову и посмотрел на отражение в зеркале.       — Рион …       Идеальная кожа, идеальная улыбка, которая уже готова была занять свое законное место, участливый и понимающий взгляд.       Я знал: через полчаса я войду в бар, и все увидят его. Красивого. Успешного. Лёгкого. Им будет хорошо с ним. А меня там не будет. И от этой мысли меня затошнило. Но я улыбнулся своему отражению. Рион кивнул в ответ. Мы были готовы.       — Пора… Бар «Пирс», Ист-Виллидж. Манхэттен.       «Пирс» встречает меня привычным шумом, стойким запахом жареного мяса и табака. Быстро нахожу взглядом нашу компанию. «Просто прекрасно», - иронично пронеслось в голове. Крис тоже здесь. Ну да, ему только дай повод бесплатно что-то получить, он тут как тут.       «Жалкий» - говорю я сам себе в голове, даже такой человек может быть настоящим, а не просто декорацией, как я.       Ребята весело общаются, Софи, как и всегда, лучезарная в своей улыбке, и мой взгляд падает на парня напротив нее и Макса. Видимо, это и есть Итан. Макс отчаянно хочет заполучить этого парня для своего фильма, а я все еще не понимаю, что же в нем такого особенного? Даже с первого взгляда видно, что ему не очень-то интересно все, что происходит за столом.       Анна улыбнулась, увидев меня, ее роскошные дреды метнулись в сторону, Мария слишком откровенно липнет к новичку. Макс, словно заводной болванчик, льстит и обхаживает всех за столом. Эта картины вызывает во мне лишь уныние.       — Простите, я безбожно опоздал! Пробки - это нечто фантастическое, Активисты опять перекрыли половину города. - виновато улыбаюсь. Очередная идеальная роль.       — Ну может хоть так, власти обратят внимание на проблему – словно укорила меня Анна.       Эта девушка всегда отличалась обостренным чувством сострадания и причастности, на которые я был не способен. Участие в акциях, кружки, активизм – это то, чем она жила, и то, что я искренне не понимал.        — Да, только спасая одних, люди часто усложняют жизнь другим – заметил Крис. В этом наши мнения сходились.       — Рион, садись уже, специально для тебя место приберег! - просиял Макс, похлопывая по стулу рядом с собой.       — Опаздывать - как это на тебя не похоже, - с легким упреком, но без злобы сказала Сара, одаривая меня ослепительной улыбкой, слишком очевидной в своих намерениях.       — Знаю, знаю, отсутствие пунктуальности в наше время — бич поколения, - с обаятельной виной в голосе ответил я девушке, занимая место. Все же быть дружелюбным к тем, кто вызывает у тебя искреннюю симпатию, не так уж и сложно. - Обещаю исправиться. В следующий раз приду за час до открытия. Я ничего не пропустил? Кроме, очевидно, первой порции мяса?       Взгляд опустился на практически пустой поднос, а следом на увлеченно трапезничающего нового знакомого. И где его манеры? Человек пришел, можно было бы и отвлечься от еды и познакомиться! Ладно, выдох, нельзя ничего испортить. Макс сказал, что очень важно завербовать этого парня, словно на нем свет клином сошелся. Но он кажется обычным, немного странным, но не выходящим за пределы нормы. Хотя, может это просто я не все понимаю. Раздражает. От меня много не требуется, сыграем в вашу игру.       Я никогда лично не видел этого парня, знал о нем только из разговоров Софи, которая не упускала момента, чтобы рассказать о нем. Почему-то мне всегда казалось, что она влюблена в своего «друга детства», и теперь я это могу сказать с уверенностью. То, как девушка смотрит на него, говорит красноречивее любых стихов и признаний.       Иногда, когда Софи в очередной раз начинала рассказывать о своем друге с придыханием и нескрываемым обожанием, мне становилось больно от осознания, что в мире есть люди, которых могут так беззаветно любить. Те, кто получает эти чувства просто так, только потому что существует в этом мире, кому не приходится, как мне, каждый день играть тысячи ролей, чтобы получить хоть крупицу этих чувств. С другой стороны, я испытывал надменную брезгливость к таким людям как она, кто готов был служить другому, не получая взаимности. Это глупо. Но сейчас, увидев это в живую, что-то глубоко внутри безжалостно кольнуло в районе сердца.       Никто и никогда не смотрел на меня с такой нежностью, как она смотрела на этого парня. Никто. Даже мать. Особенно мать       — Пропустил мой рассказ о том, как мы чуть не угодили в участок! - воскликнул Макс.       — И философский диспут Кристиана о природе абсурда, - добавила Софи.       — О, самое болезненное - это пропустить диспут Кристиана. - Я перевел взгляд на Марию: - Кстати, Мария, вам удалось наладить принтер вчера?       — Господи, да Рион, ты просто золото! Я так испугалась, когда он перестал работать, даже не знаю, что бы делала без твоей помощи, - Мария на мгновение отстранилась от нового знакомого, и я почти уверен, что слышал, как он облегченно вздохнул.       — Да брось, это ты хорошо объяснила, что случилось, и только поэтому я понял, что у вас просто сместился барабан, так что это твоя заслуга! - парировал я благодарственную браваду девушки.       — Мария и техника - есть ли еще более катастрофические сочетания? - рассмеялся Макс, и я улыбнулся. Мария всегда жалуется, что в ее руках техника ломается, списывая это на «сильную энергетику», но, на мой взгляд, причина куда проще - невнимательность и безответственность.       — Кстати, Анна, Джини поступает же в этом году, если правильно помню.       — Да, она постоянно вспоминает дни, когда ты проводил у нее репетиторство. Эта несносная девчонка, кажется, положила на тебя глаз. Будь осторожен.       — Она милая. А что, может, станем родственниками? - ответил я, и Анна рассмеялась.       — Кстати, Софи, как поживаешь?       — Как мило с твоей стороны! Все отлично!       — Ты разве недавно не рассталась?       — А что, хочешь занять вакантное место? - Софи наигранно подмигнула, крутя пластиковую соломку в стакане кончиками пальцев.       — Ха-ха, думаю, у меня мало шансов, - виновато улыбаюсь в ответ.       Разговор за столом проходил в дружелюбной атмосфере, словно движение мелких фракций в течении песочных часов. Я старательно отыгрывал свою роль, к которой давно уже привык, и все же это чрезвычайно утомляло. В какой-то момент я ощутил на себе тяжелый взгляд чужих глаз. Этот взгляд принадлежал Итану. Пристальный, изучающий, словно он что-то ищет, анализирует, и от этого становилось совершенно некомфортно.       Итан странный. А точнее, другой. Словно живущий в своем мире и признающий другие правила. Его синие глаза в полумраке помещения казались цвета глубокого ультрамарина, и эти глаза следили за мной.       — Вот, позволь немного поухаживать за тобой в честь нашего знакомства. - я наполнил опустевший бокал парня и улыбнулся, пытаясь разрядить атмосферу. Его взгляд опустился на бокал, на гранях которого собрались грузные капли, и опустился вслед за одной из них, после чего он улыбнулся и отпил холодное пиво.       — Кстати, о планах на семестр, - оживленно начал Макс, откладывая вилку. - Я официально объявляю: весенний фестиваль студенческого кино будет моим! Планирую снять дебютную короткометражку.       — О, наконец-то! И о чем будет этот шедевр? - Софи повернулась к Максу с улыбкой и искренней заинтересованностью.       — Э-э... — Макс вдруг смутился. - С концептом пока... туманно. Социальная драма, про то, что мы сами не знаем, кто мы, что-то вроде этого. Но каст уже формируется! - Он хлопнул меня по плечу. - Наш харизматичный друг уже согласился на главную роль и сам разрабатывает видение героя!       — Зачем концепт? Просто оставьте его в кадре минут на десять. - качающим движением большого пальца парень указал на меня. - Все женское жюри, да и половина мужского, проголосует за ваш фильм. Гарантированно. В переполненном помещении, окутанном какофонией звуков музыки, смеха и громких разговоров, стало оглушительно тихо. Или только казалось. Слова Итана, которые не ожидал абсолютно никто, даже Софи, прозвучали как громкий отзвук первого весеннего грома.Кажется, все за столом были обескуражены и забыли, как говорить.       — Прости, я правильно понял? - первым заговорил я, пытаясь сохранить немного иронии в словах, чтобы не выдать своего удивления. - Ты считаешь, что моей внешности достаточно, чтобы обеспечить победу? Неужели я произвожу на тебя такое... впечатление?       Я посмотрел на парня и ожидал, что он откажется от своих слов или хотя бы смутится «правды», которая возможно случайно сорвалась с его губ, но вместо этого встретил твердый взгляд. Он был совершенно спокоен, и, кажется, даже не видел никакой проблемы в том, что сказал.       — Я просто говорю то, что вижу. Нет смысла не называть красивое - красивым, а уродливое - уродливым. Это просто констатация факта, как «небо голубое» или «мясо вкусное».       Этот парень загоняет меня в тупик. И как это понимать? Его слова вгоняют в краску, однако его лицо при этом выказывает совершенное безразличие к тому, что говорит рот. Странный парень.       Кристиан на другом конце стола поставил бокал на стол - кажется, его даже забавляла ситуация.       — Ну конечно, - протянул он, и в его голосе читалась скрытая насмешка. - Сложно, наверное, быть таким красавчиком, Рион? Даже парни, я смотрю, влюбляются в тебя со второго взгляда. Или даже с первого.       Я знаю его с первого курса, и с первого взгляда этот человек не вызывал у меня ни грамма симпатии. Таких, как он, я чувствую за версту. Те, кто пытается вылить собственную грязь из темной ущемленной души на других, чтобы хоть на минуту почувствовать себя лучше на фоне униженного человека. Завистливые и малодушные создания, скрывающие за пассивной агрессией собственную ничтожность.       Что же, я терплю его только потому, что мы в одной компании, но в эту игру могут играть двое.       — О, Кристиан, ты так скромничаешь, - как можно ласковее, почти пропел я. - Все мы знаем, что ты - нераскрытый алмаз, настоящая мечта всех девушек на нашем факультете.Такая загадочная, интеллектуальная глубина... Я рядом с тобой - просто блеклая рекламная открытка. Может, поэтому девушки за тобой бегают толпами по коридорам кампуса?       Лицо Криса скривилось в гримасе. Ну да, у тебя-то и девушки никогда не было. Какая адекватная девушка обратит внимание на такого урода с отвратительным характером, который только и может что срываться на других за неимением смелости что-то изменить.       — Ребята, хватит! - Анна ударила по столу ладонью. - Рион, да, ты чертовски красив, но, как показывает этот вечер, одного этого недостаточно, чтобы поддерживать мир. А ты, Крис, прекращай злиться на мир из-за того, что у тебя в голове мешанина. Макс, продолжай про фильм.       — Да! И вообще, что это мы? За этим столом одни красавчики и красавицы! Вот гляньте - Мария, Рион, Софи..., да мы тут все - готовый каст для молодежного сериала!       Я улыбнулся, и все в очередной раз решили сделать вид, что этого маленького конфликта не было. Типичное трусливое поведение людей - пытаться игнорировать проблемы, пока те не станут критичными.       Как я устал, скорее бы уже это закончилось. Я отпил немного янтарной жидкости и выдохнул. В очередной раз поддерживая разговор, провожу взглядом собеседников и встречаюсь с синими глазами напротив. Он снова смотрит, так словно видит что-то недоступное другим. Что ему нужно?       Словно прочитав вопрос в моей голове, парень лишь улыбнулся, и в его улыбке я увидел немой ответ - «Я тебя вижу».       Сердце заколотилось с бешеной скоростью, и кажется, что на ладонях проступила влага. Нет, мне это всего лишь кажется, это плод моих фантазий и страхов, он не может знать… или может? Кто этот парень? Взгляд опускается на граненые углы бокала, в тусклом свете которых я вижу свое искаженное отражение, сломанное, как моя истерзанная душа. Он не может этого видеть.       — А знаете, я совсем забыл? - голос Макса выдернул меня из моих мыслей. Он театрально ударил себя по лбу, и я понял, что его «план» пришел в действие. - Итан-то у нас музыкант! Я два года назад видел его выступление на весеннем фестивале. Он пел... Боже, он пел Radiohead, кажется, и аккомпанировал себе на пианино. Это было... потрясающе! В воздухе повисла легкая, заинтересованная тишина.       — О, да! - вторила ему Анна. - Я тоже это помню! Ты стоял под единственным софитом, и был такой шквал аплодисментов, что организаторы не знали, как утихомирить зал. Это и правда было волшебно.       — Да, такое сложно забыть. Я потом несколько месяцев слушал эту песню на репите, правда, оригинал - это уже было что-то не то, - продолжил я, и Макс одобрительно кивнул. У парня и правда довольно глубокий и приятный голос, но я никогда не встречал его раньше, а посему и как он поет, знать не могу. Маленькая ложь во благо общего дела. Справедливости ради, я уже несколько раз слышал о том выступлении, но интереса во мне это не вызывало. Все же мир музыки для меня слишком далек.       — Это я его уговорила выступить. Целый месяц уговаривала, - в голосе девушки слышалась гордость и радость от осознания того, что этот парень сделал это для нее.       — У тебя и правда чарующий голос. Такой... проникающий, - в очередной раз улыбнулась Мария, взяв парня за руку. Кажется, ее прилипчивость его раздражает, но он никак не сопротивляется.       — Вот! Идея! - воскликнул Макс. - Итан, я был бы счастлив, если бы ты спел саундтрек для моего фильма! Песню. Такую же... проникающую, как говорит Мария. Соглашайся! Если ты споешь для саунда, а Рион исполнит главную роль - это гарантированная победа!       — Если… - усмехнулась Анна.       Да, определенно, и реакция Софи, и то, что Итан по взгляду сразу разгадал весьма посредственную «игру» Макса, все говорило о том, что он откажет. Вечер сулил быть провалом.       — Хорошо, - сказал Итан.       «Возможно, я не так хорошо разбираюсь в людях, как думаю», - усмехнулся я про себя. Но и удивленный вид Софи тоже говорил о том, что она не ожидала такого ответа. «Может, и ты не так хорошо его знаешь, как думаешь?» - я улыбнулся своим мыслям.       — Я даже… могу написать песню, - продолжил Итан. - Но мне нужно время. Примерное понимание, о чем будет фильм, а раз главная роль у Риона, и сценарий, как я понимаю, будет во многом строиться вокруг его героя... - он сделал небольшую паузу, - то ему, выходит, придется немного потерпеть мое навязчивое присутствие в его жизни. Песню-то я буду писать под него.       Тишина стала абсолютной. Софи смотрела на него, не в силах понять, что происходит. Мы снова встретились взглядами, и я улыбнулся, но кажется, получилось не слишком естественно.       — Ладно, похоже, выбора у меня нет. - вздохнул я.       — Нет, - согласился Итан.       Это был странный вечер. Он мало чем отличался от всех других, но в то же время в воздухе словно витало что-то, чего я не мог себе объяснить. И глаза, эти пристальные синие глаза, казалось, не отводили от меня взгляда. Они изучали, словно я был книгой, а их обладатель жадным до знаний чтецом.       Мария то и дело оказывала знаки внимания новому знакомому. Парень не отстранялся, но в то же время словно очерчивал четкую границу - еще одно качество, которого мне так не хватает.       В какой-то момент, видимо, социальный перегруз пересилил, и новый знакомый, попрощавшись со всеми, ушел вместе с Софи, оставляя меня с мыслями о том, что это было.       — Занятный парень, да? – Анна встала рядом и закурила, смотря в след уходящей паре.       — Ну… - потянул я – он нужен Максу, значит что-то в нем есть…       — «Аполлон с факультета литературы», всегда было интересно какой он – девушка выпустила облако плотного дыма, которое вскоре утонуло в воздухе ночного города.       — И как впечатления?       — Он более обычный, чем я думала, наверное, я ожидала большего. Что-то на подобии ослепительного блондина – красавчика из Pinterest, а он просто обычный немного симпатичный парень с красивым голосом и глазами, хотя возможно я чего-то не вижу…во всяком случае тебе «повезло» - на слове «повезло» Анна немного прищурилась и улыбнулась – у тебя будет шанс узнать его получше…       — Я так рад …- вздохнул я... Понедельник 5 сентября 2016 г. Кофейня «Pharos» Миртл авеню 410, Бруклин.       Прошёл месяц. Месяц, в течение которого этот странный парень с синими глазами приходил в «Pharos» почти каждый день. Сначала я злился. Потом привык. И правда, человек – существо адаптивное.        Когда он говорил, что мне придется немного потерпеть его в моей жизни, я не думал, что этот парень настолько серьезен. Да что с ним не так?       И как мне все объяснить Кэт?       «Я по своей тупости согласился сыграть в клипе, и теперь меня преследует сталкер» - просто потрясающая перспектива. Каждый раз Итан заказывал американо и чизкейк, а потом часами сидел за столиком, вгрызаясь в страницы блокнота своим острым почерком или читая очередную потертую книгу. Я кожей чувствовал его тяжелый, изучающий взгляд. И тревога вечно задавала вопрос: что он там периодически пишет?       Ладно, Деррион, просто временная помеха. Скоро ему надоест, и он отстанет. Сегодня мало посетителей, а Итан ходит сюда как на работу, раздражает меня своим пристальным взглядом, но видимо, он очень нравится Кэт. Не думал, что такие парни в ее вкусе, обычно она западает на мужчин постарше, но Итан ей оказался крайне по душе, хоть он кардинально отличается от всех ее прежних «идеальных типов».       С другой стороны, кажется, этот парень нравится всем и завоевывает расположение людей с непринужденной легкостью, отчего многие посетители часто затевают с ним беседу. Он немного странный, и кажется, временами мысли его полностью пребывают где-то в другом месте. Девушкам он нравится, их привлекает его «загадочность» и мягкость, ну и конечно внешность. Парень и правда неплох собой, потому интерес Кэт, пожалуй, вполне обоснован. Как говорит Анна, он симпатичный, но не более. У него синие, глубокие глаза с неестественно длинными для парня ресницами, поразительно светлая кожа и правильные черты лица. На голове вечно растрепанные темно-каштановые волосы, которые он поправляет рукой. И, казалось бы, юноша не ухаживает за волосами, но эта неряшливость ему, как ни странно, очень идет, ведь в отличии от меня, на голове которого будет гнездо если не следить за прической, волосы этого парня от природы ложились довольно хорошо.       — Извините, Вы наш «постоялец». Я так поняла, вы друг Риона? - Кэт в очередной раз начала разговор с парнем, и кажется, что отвлекла его от размышлений.       — Не сказал бы, что это так. Мы знакомы, но сомневаюсь, что мое постоянное присутствие его хоть сколько-то радует, - ответил он, слегка наклонив голову в бок и виновато улыбнувшись.       Этот придурок не делает легче. И как расценивать его ответ? Ладно, пусть делают, что хотят, может, он переключится на нее.       — Рион сказал, что вы его друг из университета.       — Можно и так сказать, - уклончиво согласился он.       — А вы и правда немного странный, - девушка рассмеялась. - Я хотела спросить… вы часто приходите с гитарой, я видела и другие инструменты. Вы музыкант?       — Не совсем. Я учусь на факультете мировой литературы. Но да, играть умею.       — Пока нет посетителей, не могли бы вы сыграть что-нибудь? Ох, простите, если моя просьба слишком…       Лицо Итана выражало растерянность. Ладно, побуду хорошим «другом», надо парня спасти.       Я направился к ним.       — Почему бы и нет, раз уж вы просите.       Кэт улыбнулась, присаживаясь рядом. Итан небрежно стянул с себя мешковатое худи, поправляя задравшуюся до груди футболку. Разве у парней бывает настолько безупречно чистая кожа? И лишь небольшая россыпь темных родинок выдавала то, что это тело живого человека, а не статуя. Он взял гитару, слегка проведя по струнам, проверяя, все ли хорошо. И зачем он все время ходит в этих худи при таком теле?       — Кэт! Я же просил не докучать моему другу.       — Я просто попросила сыграть что-нибудь, пока нет гостей. - Кэт незаметно подмигнула мне, пока Итан был увлечен своей гитарой. В этот момент он казался совершенно другим, обычным что ли. Что-то в нем притягивало взгляд, он обладал каким-то непостижимым для меня очарованием, и, с другой стороны, это же очарование и проницательность пугали.       — Человеку может быть не комфортно…       — Все нормально, - твердо ответил Итан.       Аккуратные пальцы, опустились на темные нити струн, выражение его лица изменилось, и кажется сейчас, впервые за пару недель, я увидел его искреннюю улыбку, лежащую на лице полутенью. Голос тихий, лиричный, отзывался в ушах каким-то невероятным чувством печали, ностальгии и в то же время тепла. Я был заворожен.       Лучи заходящего солнца играли на бледной коже, словно само время останавливалось, чтобы послушать его. Волосы упрямо спадали вниз, слегка прикрывая лоб и веки, в моменте он слегка взмахивал головой, убирая упрямые локоны. Взгляд, полный печали, смотрел на руки, танцующие на струнах.       Значит, он умеет быть и таким. Сегодня я впервые понял, что значит жить в песне.       — Красиво… - тихо прошептала Кэт, одинокая слеза стекала по ее щеке, и мне казалось, словно у меня тоже сейчас нахлынут эмоции. Словно все остановилось в том моменте игры, а сейчас волной возвращается назад. Было бы позорно заплакать. Итан смущенно потянулся к затылку - действие, которое я уже видел несколько раз. Может, это его нервный рефлекс?       — Да ладно вам, обычная песня.       — Нет, вы… - звон колокольчика эхом разлетелся по комнате, знаменуя приход новых гостей. - Ой, извините! Я скоро вернусь!       Кэт быстро соскочила с места, вытерев слезу, снова улыбнулась парню напротив и пошла к гостям.       — Это и правда было очень красиво, словно исповедь. Никогда раньше не слышал такого исполнения, - честно, даже для самого себя, внезапное признание слетело с моих губ. И я, развернувшись, тоже поспешил к гостям.       — Странно, - холодный, словно лед, голос разрезал гул моих мыслей, и в нем звучала какая-то игривость, словно его что-то забавляет. - Ведь это песня, которую я исполнял на весеннем фестивале, после просмотра которого ты так вдохновился, по твоим словам. Та самая, которую ты, по легенде, слушал на репите несколько месяцев.       Его взгляд физически ощущался в районе моей спины. Я машинально обернулся. Нужно взять себя в руки, ничего критичного не произошло. Прошло уже много времени, я ведь мог что-то и подзабыть, заработаться, я не обязан все держать в голове, верно?       Парень наклонил голову, подпирая ее рукой, немного меланхолично уставившись на меня.       — Боже, как я мог сразу не узнать! Это и правда она. Я почувствовал, что в ней есть что-то знакомое. Видимо, просто заработался. Вроде поверил. Итан вновь опустил голову на бок, словно обдумывая мои слова.       — Ты ведь даже не смотрел то выступление, верно? - Очередной выстрел. В голове появляется серый шум, нужно взять себя в руки. О чем он?       — О чем ты? - чувствую, как ком подступает к горлу.       — О том, что на том конкурсе была другая песня.       Мне страшно посмотреть на него. Он что, читает меня как открытую книгу? Если так, то он уже знает, насколько я ничтожный человек. Что он задумал? Что ему вообще от меня нужно? Как я мог так легко попасть в его сети? Хочу убежать. Впервые за долгое время невыносимая тревога одолевает меня. Не хочу больше его видеть, не понимаю его. Надо уйти.       Весь оставшийся вечер Кэт кружилась возле него, он играл на гитаре, а я не находил даже сил посмотреть в ту сторону. Руки трясутся, не могу прийти в себя, нужно успокоиться.       Недавно Итан вышел из кафе, попрощавшись с Кэт. Обычно он сидел до закрытия, но сегодня ушел на пару минут раньше. И его уход дал мне желанные минуты облегчения. Закрыв смену и прибрав зал для гостей, я наконец опустил жесткие металлические ставни заведения и включил сигнализацию.       — Пройдемся? - тихий голос прозвучал в сумерках улицы словно удар барабана. Я точно знаю, кому принадлежит этот чертов голос.       — Что тебе нужно?       — Что нужно? Да, собственно, ничего особенного, - парень приблизился.       Нервы зашкаливают. Мне кажется, что если сейчас ничего не сделать, то могу натворить дел. Не могу больше это терпеть, схожу с ума.       Раньше, чем успеваю успокоиться, хватаю парня за шиворот его убогой, совершенно не подходящей по размеру, худи и впечатываю в стену. Он хватает меня за одну из рук, что держат его, на лице гримаса боли, а я лишь сжимаю кулак сильнее, так что кожа начинает белеть.       — Что тебе, блять, от меня нужно?! - срываюсь на крик.       — Я же сказал, ничего особенного, - парень попытался высвободиться, его положение явно было неудобным. Но поняв, что это бесполезно, он потер переносицу, тяжело выдохнул и, смирившись, потянулся к большому карману на своем худи.       Что там? Шокер? Баллончик? Стоит ли мне его отпустить или может убежать? Может, проучить так, чтобы и дорогу сюда забыл? Редкие прохожие начинают коситься.       — Слушай, может, ты уже отпустишь меня? Больно вообще-то, - перед моим лицом появился яркий конус.       — Фруктовый лед? - я машинально опустил парня и взял в руки то, что он мне предложил.       Итан отряхнулся и после запустил руку в карман, доставая вторую идентичную пачку.       — Ты выглядел как сам не свой. Вот подумал, что это поможет. Мама в детстве часто мне покупала фруктовый лед, когда происходило что-то плохое. Да, не лучший способ поддержать ребенка, но и мы были бедны, так что у меня уже сложился такой паттерн поведения.       Итан сорвал картонную крышечку с конуса, слегка надавливая на стенки, так что масса начала понемногу выходить, и после откусил край лакомства.       — Ха-ха-ха! - я искренне засмеялся от сложившейся ситуации, понимая, какая она абсурдная.       — Ешь быстрее, оно и так уже слишком растаяло.       — Вот как, спасибо, - я проделал тот же «ритуал», что и мой собеседник.       Нервы, весь накал исчез, стресс словно рукой сняло. Видимо, я один был тем, кто испытывал тревогу от этой ситуации. Возможно, этот парень и впрямь был просто таким - беззлобным и чудаковатым.       Мы шли по вечерней аллее и улицам, поедая уже почти растаявший фруктовый лед, впервые за долгое время я испытывал чувство умиротворения. И правда, не лучший способ поддержать, но на удивление он работает.       — Мне в ту сторону, - сказал Итан, выбрасывая обертку в урну неподалеку. - Увидимся завтра, полагаю.       — Да.       — И кстати, - он обернулся, когда на светофоре загорелся знак зеленого человечка, а роботизированный голос объявил о начале перехода через улицу. - Сегодня я впервые увидел, как ты смеешься. Тебе идет.       — О чем ты? Я всегда позитивен. Если не считать таких моментов, как полчаса назад. Итан засунул мизинец в уголок рта и оттянул губу в утрированной ухмылке.       — Я не про такую. А про настоящую. Ладно, забей.       Сказав это, он перешел дорогу, и вскоре его силуэт исчез в потоке людей, оставив меня стоять на вечерней аллее. Ком в очередной раз подошел к горлу, и в следующее мгновение улыбка снова расплылась по лицу.       — Да, ты за пару недель узнал обо мне больше, чем я сам о себе за девятнадцать лет, - сказал я сам себе неожиданное признание. Понедельник 5 сентября – Вторник 6 сентября 2016 г. Ночь. Квартира Дерриона Сенди 234. Бруклин.       Я зашёл в квартиру, повесил куртку и остановился перед тем же зеркалом. Из темноты на меня смотрел Рион. Всё та же укладка, те же глаза. Но теперь я видел его иначе. Я подошёл ближе, почти вплотную, и тихо сказал:       — Привет. Ты кто?       Отражение молчало. Оно не знало. Я не знал.       Я провёл пальцем по стеклу, там, где в темноте угадывались мои глаза. И вдруг подумал о нём. Об Итане. Он смотрел на меня сегодня так, будто видел что-то, чего не вижу я. Будто знал, кто я на самом деле. Это пугало. Но ещё больше пугало то, что мне хотелось, чтобы он сказал. Чтобы он назвал меня по имени - не Рион, не Деррион, а тем именем, которого я сам не знал.       «Познай самого себя» так называется фильм Макса. К этому стремится мой герой в нем, а что же я? Странная фраза, разве мы не знаем кто мы? Макс говорил, что это мудрость Дильфинского или Дельфийского оракула, не помню, что-то связанное с Дельфинами…наверное.        Итан учится на литературе. Знает ли он эту фразу? Он видит меня так отчетливо, как даже я не способен. Наверное, все же знает.       — Кто ты? – снова обращаюсь к Риону в зеркале. Он лишь молчит. Он тоже не знает кто я. Этот парень, станет ли он тем, кто наконец-то даст мне ответ на этот вопрос?       Тело приятно проваливается в мягкую ткань одеяла, но сон совершенно не идет. В голове хороводом кружат воспоминания о сегодняшнем дне и об этом странном парне с глазами цвета моря. Долгие недели тревоги и напряжения, которые за одну прогулку сменились чувством покоя и принятия. Это все так странно и в то же время естественно.       Сажусь на кровати, беру телефон. Яркий луч света разрывает сумрак комнаты, и я машинально открываю чат с Максом, находя давно отправленную им ссылку на выступление Итана.       Пространство вокруг меня заполняется звуками.       Когда объявили его имя, в зале пронесся одобрительный, но сдержанный гул. Высокий, с безупречной осанкой, словно сошедший с портрета кисти старых мастеров, он держался с той врожденной грацией, которая не приобретается, а передается с кровью. Тонкие, но мужественные черты лица, темные волосы, уложенные с небрежной элегантностью, и спокойный взгляд человека, привыкшего к вниманию, но не ищущего его.       Он сел за рояль. Белый свет софитов, холодный и ровный, заливал сцену, но, когда его пальцы коснулись клавиш, свет словно дрогнул. Первые аккорды «Creep» разлились по залу, и свет начал мягко таять, собираясь в один луч, который, подобно лунной дорожке, выхватил из темноты только его фигуру.       Сначала он пел почти отстранено. Голос, чистый и хорошо поставленный, точно повторял мелодию, но в его интонациях чувствовалась отчужденность, словно он читал чужое письмо.       Он смотрел куда-то вверх, в темноту колосников, и на его лице застыло выражение вежливого сожаления. Кажется, он контролировал каждую мышцу в теле, каждый вздох.

«I don't belong here»

      И что-то неуловимо изменилось. Луч света, до этого ровный, стал казаться ослепительно-белым, почти безжалостным, обнажающим.       На предпоследнем куплете он закрыл глаза, и его пальцы, до этого грациозно порхавшие, вцепились в клавиши с силой, которая, казалось, должна была их раскрошить. На скулах заходили желваки, жилы на шее натянулись, как струны. Голос его сломался. Это был уже не тот ровный, прекрасный вокал. На припеве, когда он закричал:

«But I'm a creep, I'm a weirdo...»

      Его лицо исказилось гримасой такой острой, всепоглощающей боли, что зал физически ощутил ее, как удар током.       В этот момент он перестал быть артистом. Он перестал быть идеалом. Он стал воплощением того самого «чужака», той самой боли, о которой пел. Его лицо, озаренное этим безжалостным светом, превратилось в маску трагедии. Глаза, распахнутые в последнем «run», блестели не от света софитов - от подступивших, но так и не пролившихся слез.       Даже через экран смартфона я почувствовал: зал замер, и вместе с ним остановилось и мое дыхание.       Это была не та тишина, которая бывает между куплетами. Это была мертвая, звенящая тишина оглушенных людей. Сотни зрителей перестали дышать в унисон. Кто-то инстинктивно вцепился в подлокотник кресла, кто-то приоткрыл рот в безмолвном крике. Женщина, сидевшая спереди снимающего, прижала ладонь к губам, чтобы сдержать всхлип.       Воздух в зале стал вязким. Казалось, сама реальность приостановилась, давая место чистой, незамутненной эмоции, исходящей от этого юноши на сцене. Свет, сходящийся на нем конусом, уже не просто освещал его, он держал его, словно драгоценность, под микроскопом общей боли.       Когда отзвучал последний аккорд, и фортепианная кода растаяла в тишине, он несколько секунд сидел неподвижно, опустив голову, пряча лицо. В следующее мгновение плечи расправились, дыхание выровнялось. Он поднялся и, не поднимая глаз, коротко поклонился. И только тогда тишина взорвалась. Это была не просто овация, это был крик облегчения, признания, катарсиса, который зрители пережили вместе с ним.       Видео закончилось, а я сидел на кровати, пораженный тем, свидетелем чего стал. Теперь в полной мере мне стало ясно, почему Макс считает этого парня особенным. Теперь я и сам это осознаю в полной мере. Суббота 10 сентября 2016 г. Студенческая вечеринка. Район Бей-Ридж Вакханалия       Свет в этом месте был странным, жидким. Он не исходил из ламп, а прорывался откуда-то снизу, из-под плинтусов, из щелей между досками паркета, окрашивая всё в мутный янтарь.Лица людей, сидевших кто где на низких диванах, на подоконниках, прямо на полу, прислонившись спинами к стенам, были неразличимы. Не потому, что темно, а потому что не хотелось их различать. Они были просто частью декорации, такой же необходимой и такой же безликой, как тяжёлые шторы, пахнущие пылью и чужими духами.       Воздух был плотный, настоянный на десятке ароматов: сладковатый дым каких-то не то сигарет, не то благовоний, терпкость красного вина, осевшая на зубах, и едва уловимая, щекочущая ноздри нотка чьего-то парфюма - тяжёлого, вечернего, обещающего близость.       Было в этом всём что-то от послевкусия оргии, которой на самом деле не было. Не было разврата, не было голых тел, но было ощущение, что воздух ещё помнит чьи-то прикосновения, а полумрак прячет в своих складках невысказанные желания. Тишина, повисшая между людьми, не была пустой. Она была вязкой, наполненной неслышными разговорами, взглядами, которые встречались и тут же стыдливо разбегались в стороны.       Я сидел на полу, чувствуя спиной холодок стены, и пил что-то терпкое, обжигающее горло.Голова приятно кружилась, границы реальности расплывались, становились такими же зыбкими, как лица этих людей. Алкоголь делал своё дело, он не пьянил вульгарно, а аккуратно отслаивал меня от действительности, от усталости, от бесконечной череды «надо» и «должен».       Хотелось просто быть. Не думать. Не чувствовать ничего, кроме этого, тёплого, обволакивающего полузабытья.       Рядом кто-то засмеялся, негромко, гортанно, и в этом смехе было столько же усталости, сколько и желания забыться. Кто-то, наоборот, молчал, уткнувшись лбом в колени, и его одиночество в этой толпе казалось почти осязаемым. Мы были все здесь, вместе, и каждый был по-своему одинок. Это не было грустно. Это было просто фактом, таким же естественным, как этот тусклый свет и этот мерзкий джаз.       Вожделение витало в воздухе, но не имело адреса. Это было не желание конкретного человека, а жажда прикосновения как такового, способ почувствовать себя живым, вырваться из этого добровольного заточения в собственной голове. Чья-то рука, прохладная и случайная, на мгновение коснулась моей, и это прикосновение отозвалось во всём теле дрожью, не имеющей ничего общего с холодом. Но рука исчезла, растворилась в полумраке, оставив после себя только лёгкое, щемящее послевкусие чего-то несбывшегося.       Здесь можно было всё. Здесь не было ничего. Только полумрак, джаз, вино и усталые люди, которые хотели на час перестать быть собой.       Почему-то вспомнил его, сидящего за дальним столиком в кофейне. Интересно, у него тоже бывают такие моменты, когда хочется просто не существовать? Хотя, пожалуй, нет. Странно, почему я думаю о нем?       Чьи-то руки вновь касаются меня, блуждают по телу, обещая ласку, возможность забыться и быть собой, или это очередной самообман? Подношу холодное стекло бокала к губам. Поднимаю взгляд на противоположенную стену, в полусумраке комнаты роспись на стене, кажется, была живой. Сцены и истории, неизвестные мне, но отзывающиеся где-то внутри. На широкой стене было огромное панно, изображающее какое-то действо, в котором хотелось разобраться, но сил не было.       В правой части был изображен юноша с золотыми волосами, играющий на арфе в окружении прекрасных юных дев. Там, где он, вечное лето, зелень и цветы. Лучи солнца словно вплетаются в струны его инструмента. По центру, грозный мужчина, восседал на вершине горы на золотом троне, в сонме своей свиты, а слева внизу был юноша. Он лежал в корнях дерева, а вокруг него бесновались голые девы, валялись кувшины и бокалы, и кружили хороводы полу мужчины – полукозлы, некоторые из которых сливались в страстном экстазе с женщинами. Но юноша этот, окруженный всем этим безумством, мне кажется был грустен, словно он просто пытается забыться в этой оргии. Он с ними, но одновременно где-то далеко.       Его взгляд пуст, почти мертв. И он смотрит на право, туда, где лето, где свет, но не решается пойти. Он – это я?       — Пожалуй, тебе уже хватит – Макс садится рядом, разрушая магию момента и отнимая бокал.       — Разве не для этого мы сюда пришли?       — Да, но яд – лекарство только если знать меру, переборщи и он тебя убьет – слишком мудрые слова для поверхностного парня.       Но нет, Макс никогда не был поверхностным, просто создавал такой образ, который помогал ему везде быть своим. Он тоже играет в маски.       — Хах-х – усмехнулся я.       «Все играют в маски» - горькая мысль. Есть в этом мире хоть один человек, кто бы был настоящим?       «Тебе идет» - голос. Чужой. Юноша, стоящий на пешеходном переходе, высмеивающий мою маску. Наверное, только он видит их, только он отказывается играть роль в этом театре абсурда.       — Ты знал, что он такой? – спрашиваю я у Макса, или у пустоты…не знаю.       — Кто? – Макс облокотился на стену.       — Аполлон с факультета литературы, мистер идеальный парень…ха-х       — Такой, это какой? Вопреки рассказам он куда более обычный, но таланта как блох на собаке. И говорит слишком странно.       — Не знаю…наверное…       Мы молчали, каждый думая о своем.

«Зачем концепт? Просто оставьте его в кадре минут на десять. Все женское жюри, да и половина мужского, проголосует за ваш фильм. Гарантированно.»

      — Хахахахаха … - истерический смех вырвался из груди, когда я почему-то вспомнил его слова в день первой встречи.       Так это был не комплимент? Я только сейчас это понял…Так ты просто сказал, что я оболочка, красивая этикетка без содержания. Ты уже тогда все увидел?       Я встал.       — Ты куда – удивился Макс.       — Домой…       — Уже?       Я промолчал, просто покинул это царство безумия, хаоса и сумерек. Среда 14 сентября 2016 г. Кофейня «Pharos» Миртл авеню 410, Бруклин.       День выдался на удивление тихим. Посетителей было немного - пара студентов с ноутбуками в углу, пожилая пара за столиком у окна, да девушка, читающая книгу в кожаном кресле. Я размеренно протирал чашки, поглядывая на дверь.       Итан, обычно, приходит к четырем часам, но сегодня его нет.       Странно, но я уже привык к его присутствию. К этому тяжелому, изучающему взгляду, от которого по коже бежали мурашки. К его вечному американо и чизкейку, который он растягивал на полтора часа. К тому, как он иногда поднимал глаза от книги и смотрел куда-то сквозь стены, словно видел что-то, недоступное остальным.       Звон колокольчика над дверью заставил сердце пропустить удар.       Но почему?       — Итан, ну давай быстрее, я замерзла! - звонкий голос Софи ворвался в кофейню вместе с порывом осеннего ветра.       Итан вошел следом, придерживая дверь для девушки. На нем было все то же безразмерное худи, волосы растрепаны сильнее обычного, а в руках он держал... странные очки с круглыми черными стеклами.       — Я не понимаю, зачем ты поперлась за мной, - пробормотал он, оглядываясь. - У тебя же есть кофемашина дома.       — Домашний кофе - это не то, - Софи уже тащила его к столику в центре зала. - Тут атмосфера! И потом, ты обещал помочь мне с контентом.       Я отвернулся к кофемашине, делая вид, что полностью поглощен процессом. Но краем глаза следил за каждым их движением.       — Контентом? - Итан скептически приподнял бровь, усаживаясь напротив Софи. - Ты опять хочешь записывать эти свои... сторисы?       — Не «эти свои», а вирусные видосы! - Софи достала телефон и водрузила его на специальную подставку, которую извлекла из недр своей огромной сумки. - У меня подписчики требуют веселья. А ты у меня самый веселый, когда захочешь.       — Я? Веселый? - Итан фыркнул. - Ты путаешь меня с кем-то.       — Я тебя с пеленок знаю, Лисенок. Не прибедняйся.       Подошла Кэт, принимая заказ. Софи заказала капучино с зефирками и пирожное «Павлова», Итан - свой обычный американо и кусок чизкейка.       Я варил кофе медленнее, чем обычно, прислушиваясь к их разговору. Они говорили о какой-то ерунде о преподавателе, который сегодня опоздал на лекцию, о странном парне в библиотеке, который громко читал вслух, о планах на выходные. Обычная болтовня, но в ней было столько тепла, столько той особенной интимности, которая бывает только у людей, знающих друг друга тысячу лет.       Когда Кэт принесла заказ, Софи с хищным блеском в глазах набросилась на пирожное.       — О, какая красота! - она отломила кусочек безе и отправила в рот. - Итан, попробуй, это божественно.       — Я лучше свой чизкейк, - он отодвинул тарелку с «Павловой», которое подвинула Софи.       Девушка хищно улыбнулась и потянулась к тарелке Итана.       — Дай кусочек! Один, маленький!       — Ты свое уже ешь, - Итан прикрыл тарелку ладонью.       — Ну Итан! - Софи сделала щенячьи глаза.       Он вздохнул и убрал руку. Софи мгновенно отломила приличный кусок чизкейка и отправила в рот с довольным видом.       — Вот спасибо!       — Я буду составлять заявление о вымогательстве, - совершенно серьезным тоном произнес Итан, поправляя воображаемые очки на носу. - Гражданка Янковски, вы обвиняетесь в вымогательстве чужого имущества. Статья NNN Уголовного кодекса. Максимальное наказание - до шести лет лишения свободы и никакого какао!       Софи замерла со вторым куском чизкейка в руке, потом расхохоталась.       — Ты невозможен! - она откинулась на спинку стула. - С таким тоном тебе в прокуратуру идти, а не в литературу.       — Я подумаю над твоим предложением, - Итан отпил кофе, сохраняя невозмутимое выражение лица, но в уголках его губ дрожала улыбка.       Я поймал себя на том, что улыбаюсь, глядя на них. Они были такими... живыми.       Настоящими. Без масок, без игр, без этой вечной социальной инженерии, к которой я привык.       — Так, давай уже запишем видео! - Софи схватила телефон. - Я придумала идеальный танец.       — Я не танцую, - отрезал Итан.       — Танцуешь-танцуешь. Я видела тебя на прошлой неделе, когда ты думал, что никто не смотрит.       — Это было разовое помутнение.       — Надень очки, - Софи протянула ему те самые круглые черные очки. - Они сделают тебя неузнаваемым.       Итан скептически рассматривал аксессуар.       — Думаешь в жизни как в комиксах про Супермена? Надел очки и сразу другой человек?       — Бинго! - Софи аж подпрыгнула. - Я же говорила, что мы созданы друг для друга! Давай, надевай!       С видимым нежеланием Итан водрузил очки на нос. С ними он выглядел... потрясающе. Черные орбиты на фоне белоснежной кожи.       — Включаю музыку! - Софи нажала на экране. Из динамиков полился ритмичный фонк.       — Что за... - начал Итан, но Софи уже вскочила и потащила его в центр зала.       — Танцуй! Просто двигайся!       К моему удивлению, Итан действительно начал двигаться. Сначала неуклюже, скованно, но музыка делала свое дело. Через несколько секунд он уже качался в такт, двигая плечами, бедрами, пританцовывая и раскачиваясь, а Софи кружилась вокруг него с телефоном.       Это было... завораживающе.       Я видел его разным: задумчивым, отстраненным, погруженным в книги, сосредоточенным на еде. Но таким легким, свободным, почти беззаботным, я видел его впервые.       К ним присоединилась Кэт, хлопая в ладоши в такт музыке. Потом подтянулись двое студентов из угла. Девушка с книгой отложила роман и тоже начала пританцовывать на месте.       Даже пожилая пара у окна улыбалась, глядя на это стихийное веселье.       А Итан был в центре. Он смеялся, запрокинув голову, очки съехали набок, волосы разлетались в разные стороны. Он поймал взгляд Кэт и подмигнул ей. Кэт покраснела до корней волос.       Он как солнце. Не в переносном смысле, а в прямом. Он притягивает к себе всех, кто оказывается рядом. Люди начинают вращаться вокруг него, сами того не замечая. Вот Кэт, которая обычно стесняется танцевать при посетителях, сейчас отплясывает так, будто никого вокруг нет. Вот студенты, которые пришли учиться, забросили ноутбуки и ловят ритм. Вот женщина с книгой, которая минуту назад была погружена в чтение, а сейчас улыбается и качает головой.       Он создает вокруг себя гравитацию. И я.… я тоже чувствую ее.       Я стою за стойкой, вцепившись в край, и не могу оторвать от него взгляд. Он другой. Совершенно другой. Не тот замкнутый, отстраненный парень, который часами сидит с книгой. Не тот, кто смотрит на меня своими пугающими синими глазами. Сейчас он... живой.       И почему-то от этого зрелища у меня внутри разливается странное тепло.       Музыка закончилась. Софи выключила запись и повисла на плече Итана, смеясь.       — Это будет бомба! Ты только посмотри на свое лицо в очках!       — Дай сюда, - Итан попытался выхватить телефон, но Софи ловко увернулась.       — Не догонишь!       Она выбежала из кофейни, Итан рванул за ней, на ходу бросив Кэт свой кошелек:       — Я заберу его позже…       Дверь захлопнулась, и в кофейне снова стало тихо. Студенты вернулись к ноутбукам, женщина к книге. Кэт принялась убирать со столиков, напевая тот самый мотив.       А я все стоял и смотрел на дверь.       Итан ушел, но ощущение его присутствия осталось. Словно воздух все еще вибрировал от его смеха, от его энергии, от этого его дурацкого танца в очках.       Кэт подошла к стойке с пустыми тарелками.       — Они классные, да? - улыбнулась она. - Такие... настоящие.       — Да, - ответил я, и голос прозвучал хрипло. - Настоящие.       Она ушла на кухню, а я снова посмотрел на дверь.       Я смотрел на них и чувствовал что-то странное. Что-то, чего не мог назвать. Оно кольнуло где-то под ребрами, когда Софи обнимала его, когда они смеялись, когда она смотрела на него с той особенной нежностью, которую я уже видел в баре.       Может, это зависть? Зависть к их близости, к их теплу, к тому, что у них есть друг у друга. У меня никогда не было таких отношений. Никто не смотрел на меня так, как Софи смотрит на Итана. Никто не смеялся со мной так, как он смеялся с ней.       Или, может, это что-то другое?       Я не знал. И это незнание пугало больше всего.       Но одно я знал точно: он - солнце. И я только что почувствовал его тепло. Понедельник 19 сентября 2016 г. Университет Колумбия. Район Гарлем. Манхэттен.       Последние два дня город был похож на осиное гнездо, в которое ткнули палкой. Я никогда не понимал людей, которые говорят, что после трагедий Нью-Йорк «объединяется». Это неправда. После взрывов в Челси и Джерси никто не объединился, все просто стали более подозрительными. В метро люди шарахались от оставленных сумок. На улицах полицейские останавливали прохожих чаще обычного. В новостях крутили одни и те же кадры: искорёженный мусорный бак на 23-й улице, эвакуация, люди в одеялах на тротуарах. Двадцать девять раненых. Никто не погиб и это называли чудом, словно отсутствие смертей должно было заставить нас чувствовать благодарность вместо страха. Я не чувствовал благодарности. Я чувствовал, как знакомая тревога возвращается в тело, та самая, которая всегда живет где-то под ребрами и просыпается, когда мир напоминает, насколько он непредсказуем и насколько мы в нем уязвимы. В последние дни я не видел Итана. И, к собственному удивлению, замечал это.       Гул в столовой университета сливался с шумом дождя за стеклом. Я сидел над тарелкой с салатом, который даже не пытался есть, и смотрел на плотную шторку капель, практически закрывавшую обзор на улицу. Дождь шел с утра, и я уже смирился с тем, что это, к сожалению, не последний дождь в этом году. Сезон тепла заканчивался, и впереди были месяцы серого неба, промозглого ветра и этого особенного, липкого холода, который пробирается под одежду и заставляет ненавидеть каждый выход на улицу. В такие дни моя квартира на Сенди казалась единственным безопасным местом в мире, но даже там меня ждало зеркало, в которое я не хотел смотреть. Я машинально ковырял вилкой в тарелке и ловил себя на одной мысли, которая повторялась с раздражающей частотой: придет ли он сегодня в кофейню? Это был глупый вопрос. В такую погоду любой адекватный человек остался бы дома. Но я уже заметил, что Итан не всегда действовал по законам адекватной логики.       — Рион, ты слушаешь? - Макс ткнул вилкой в мою сторону, и я дернулся, словно меня застали за чем-то постыдным. Его лицо выражало смесь нетерпения и привычного энтузиазма, который, кажется, был его заводской настройкой. Я не слушал. Я думал о том, почему отсутствие человека, который еще месяц назад вызывал у меня только раздражение, теперь ощущается как пустота, требующая заполнения. И это беспокоило меня куда больше, чем любые взрывы.       — Да.       — Ну так что? Я слышал, вы очень сдружились с Россом. Софи говорит, что вы постоянно вместе ошиваетесь.       Почему-то в голове всплывают наши прогулки с фруктовым льдом, когда мы обсуждаем все и в то же время ничего. Или то, как он тихо сидит в кафе, или когда играет музыку. Сейчас присутствие этого парня в жизни уже не кажется таким гнетущим.       — Он интересный, - честно признаюсь я.       — Мог бы и меня звать! Друг называется!       — Как-нибудь в следующий раз.       — Говорят он странный, часто разговаривает словно герой из мелодрам, длинными поэтичными фразами – Макс откинулся на стульчике.       — Есть такое… - кивнул я.       Итан действительно иногда говорит очень «по-своему», как я понял он использует цитаты из различных романов. Обычно, я видел такое только у людей, которые хотят показать вычурность своего языка и свои «глубокие» познания в классике, словно указывая всем остальным, какие они «особенные», но Итан был другой. Он не ищет признания, не тешит собственное эго, не делит мир на «приверженных к культуре» и «быдлу». Напротив, кажется, что он презирает высокомерие, а «красивости» в его речи – просто способ излагать свои мысли. Я не всегда понимаю, о чем он говорит, иногда его слова слишком академичны или поэтичны, но это, как ни странно, ему идет.       Кажется Софи тоже это его черта нравится, но даже она не всегда его понимает. С другой стороны, кажется, Анна прекрасно его понимает, связано ли это с тем, что она тоже учится на литературе?       Недавно, на встрече мы зацепились с ней языками и разговор как-то сам перешел на Итана. Анна видела его лишь пару раз, а потому ее проницательность для меня кажется почти сверхъестественной. «Он просто словно не знает, как подобрать слова, и вместо того, чтоб выражать свои мысли напрямую использует цитаты из классической литературы, это забавно» - сказала она мне, на что я мог только согласится, хотя сам это до конца не понимаю.       — Кстати, как там дела с написанием песни? – Макс постукивал пальцами по столу - Он почти всегда меня игнорирует, может днями не читать сообщения!       Я улыбнулся. Это определенно в его стиле.       — Не знаю, я не интересовался.       — Ну так ты спроси, блин!       — Ха-ха, хорошо. Как будет время… Ладно, давай быстрее, перерыв скоро закончится, мне нужно бежать в свой кампус. Кофейня «Pharos» Миртл авеню 410, Бруклин.       Дождь льет весь день. Итан так и не появился сегодня, и от этого какая-то грусть поселилась в груди. Конечно, в такую погоду любой адекватный человек без надобности и не вышел бы на улицу, особенно после недавних событий.       Привычно закрываю смену, отпустив Кэт раньше, гостей все равно не было.       — Привет, - знакомый голос разрезал шум дождя. Упрямые капли, словно по барабану, звонко бились о полотно зонта. Я обернулся и в тот же момент словил брошенный конус фруктового льда.       Фруктовый лед, когда на улице +15 и льет дождь. На душе стало тепло. Я улыбнулся стоящему рядом парню.       — Привет. Ты сегодня припозднился.       — Да, после пар нужно было помочь родителям Софи с переездом. Благо хоть к закрытию успел, - взгляд Итана устремился вдаль, а рука уже в знакомом жесте потянулась к затылку.       — Спасибо, что пришел. Идем?       — Идем.       Я не заметил, как это уже стало традицией - твои песни в сумерках и неизменная прогулка с фруктовым льдом.