Круги на воде

Глава 9

«Тихая гавань в море, окутанном штормами»

POV Итан Понедельник 19 декабря 2016 г. Ночь. Квартира Итана, Стейт Стрит 331, Бруклин.       Настойчивый глухой стук в дверь вырывает сознание из сна. Часы на тумбочке показывают третий час ночи. Я смотрю на телефон, Деррион не перезвонил, сообщений нет. Теплое одеяло неохотно отпускает тело в прохладу квартиры, от чего сознание сразу становится ясным. Немного поежившись, отправляюсь к двери. Кого только носит в такое время? Может, позвонить в полицию?       Слегка приоткрываю дверь и на пороге стоит он.       Руки Дерриона дрожат, плечи опущены вниз, создавая ощущение полной беспомощности. Он еле слышно всхлипывает, от него несет алкоголем. Глаза, слегка опухшие от слез, смотрят на меня с выражением невыносимой тоски.       — Прости… - тихо говорит он. Голос хриплый, низкий, словно рычание раненого зверя.       Раньше, чем мысли в голове приходят в порядок, мои руки сами тянутся к нему и заключают парня в объятия. Он прижимается еще сильнее, утыкается лицом в мое плечо. Сейчас он похож на большого испуганного ребенка, который наконец-то нашел убежище.       — Все хорошо, я рядом… - шепчу я, гладя его по спине.       Деррион вышел из душа, его глаза все еще были немного опухшие от пролитых слез. Он сел рядом со мной на кровать, и мы долго молчали. Тишина была тяжелой, но не давящей, скорее, она давала пространство для того, что должно было прозвучать.       Я сдался первый. Подсел ближе к нему, так что наши бедра теперь соприкасались, и поцеловал парня в плечо. Разгоряченное от теплой воды тело сразу же ответило на предложенную ласку. Мы легли на спину, наши пальцы крепко сплелись в замок. Повернув голову вбок, я смотрел на его чистые серо-голубые глаза.       — Приходила эта женщина… - тихо произнес он, крепче сжимая мою руку.       — Эта женщина? - переспрашиваю я его, не понимая, о чем он.       — Моя мать.       Никогда раньше он не затрагивал эту часть своей жизни. Мы практически не говорили о наших семьях. Для меня это было слишком травмирующее, а Деррион в целом никогда не поднимал эту тему. Логично, что у него есть родители, но я не знал, в каких отношениях он с ними находится. Вообще, казалось, что этот парень мало кем интересуется и мало к кому привязывается, поэтому я всегда думал, что он просто имеет очень высокий уровень сепарации от родственников. Для меня это скорее минус, ведь образ матери всегда был в моей памяти, но у меня нет морального права судить об этом. В конечном итоге, я не моральный камертон для этого парня.       — Выслушаешь меня?       — Всегда.       — Моя мать была «любовницей на уик-энд» Дерриона Скотта. Наверное, знаешь его, ну или слышал. А я был незапланированным ребенком, который родился от этой свиньи, гуляющей налево. Он сказал ей избавиться от меня, так как ему не нужен был скандал, а она решила, что родит и станет им манипулировать, а может даже уведет из семьи. Типичная тупость любой любовницы. - Он замолчал на секунду, собираясь с силами. - Я плохо помню те годы. Но каждый раз в бреду она избивала меня, проклинала тот факт, что я родился. А я любил ее. Бегал за ней как собака, думал, что, если буду хорошим мальчиком, она меня полюбит. Ведь матери любят своих детей, значит, проблема во мне. И так было изо дня в день. Она напивалась и избивала меня, а я бегал за ней, пытаясь угодить хоть чем-то. - Голос его дрожал, но он продолжал. - Иногда случались просветления. Она плакала и обнимала меня. Навсегда запомню этот плач. Она извинялась, а в следующее мгновение отбрасывала меня как котенка в стену и пинала ногами, говоря, что я испортил ей всю жизнь. А я все равно тянулся к ней, сколько бы раз она меня не оттолкнула. Просто не мог иначе.       Я чувствовал, как его пальцы сжимают мою руку до боли, но молчал, давая ему выговориться.       — Когда мне было двенадцать, отец нашел нас. Его единственный сын умер от болезни, а жена не могла родить, да и сам он был уже стар, и возможность завести детей была низкой, поэтому он вспомнил, что где-то там бегает его сын. Он забрал меня, но и для него я был лишь инструментом. Он никогда меня не любил. Мою мать поместили в рехаб, а когда она вышла, мы все поселились в доме у отца. Мать снова стала манипулировать отцом и мною и получала за это крохи с барского стола. С тех пор у нее появилась мечта, что я стану наследником отца и все это будет принадлежать ей. Она наконец-то получит жизнь, о которой мечтала. - Деррион перевел дыхание. Я боялся пошевелиться. - Меня перевели в элитную школу, наняли частных педагогов, но двенадцать лет не выкинешь из характера. Я был сложным подростком, меня раздражали косые взгляды, неосторожное слово могло вывести из себя. Отец все больше во мне разочаровывался, ведь я был волчонком, а не примерным сыном. Вместе с этим разочаровывалась и мать. Но я все еще хотел ее любви, поэтому стал меняться, носить маски, терпеть. Пытался игнорировать презрение в глазах сверстников. Я рос и все отчетливее понимал, что те, кто презирает меня, дружат со мной, чтобы быть ближе к наследнику крупной корпорации, а другие просто дружат, потому что им удобно использовать меня как кошелек. Когда я подрос, гены моей матери сделали свое дело, и девушки стали обращать на меня внимание. Но их не интересовал я, только мое лицо, тело и кошелек. Никто и не пытался узнать меня настоящего. Я ненавидел всех, улыбался в лицо и презирал внутри. Поступал так же, как и дети в моей школе.       Он повернулся ко мне, и я увидел в его глазах отражение той самой пустоты, которую заметил в первую встречу. Но теперь я знал, что за ней.       — Я жадный и лицемерный. Меня не трогают другие люди и их проблемы, мне все равно на чужую боль. Я никого не любил и «друзей» не считал за друзей. Сейчас отец болен и, возможно, скоро умрет, так что мать активизировалась. Она хочет, чтобы я наладил с ним контакт, чтобы не делить слишком много с его женой. Опять хочет меня использовать. Всем всегда от меня что-то нужно.       Деррион поднялся в локтях и посмотрел мне в глаза.       — Только ты, ты один не ищешь во мне выгоды. Только в твоем взгляде я читаю теплоту ко мне. Только тебя я полюбил… Спасибо, что ты есть у меня.       Выговорившись, он устало опустился на мое плечо и заснул.       Ком застрял в горле от услышанного. Меня трясло, и я не мог успокоиться. Чем я лучше всех людей в его прошлом? Ведь я такой же. Я тоже сначала сблизился с ним из личных побуждений. Мне было интересно, что убивает его изнутри, и эта загадка рождала во мне эмоции, которые я так долго искал.       Он не был «комфортным», и это была не «любовь с первого взгляда». В этом парне была тайна, которая была так необходима мне. А уже потом я полюбил его. Его искреннюю улыбку, которую он дарил только мне, взгляд его серо-голубых глаз, тепло его редких касаний.       Что будет, если он это узнает? Должен ли я ему признаться? А что изменится от моего признания? Мне кажется, что я начинаю задыхаться. Я боюсь потерять его, но еще больше боюсь сделать больно. Особенно после того, как он мне открылся. Ведь я беззаветно и бесповоротно влюбился в этого наглого парня.       Я смотрел на спящего Дерриона, на его расслабленное лицо, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. И чувствовал, как внутри растет что-то огромное, теплое и пугающее одновременно.       — Я хочу бежать с тобой от первой весенней грозы под куст, усыпанный цветами сирени, собирать ягоды и купаться в реке под лучами знойного летнего солнца, осенью вместе варить варенье и заклеивать окна от холода. Зимой - помогать пережить насморк и долгие вечера…Я люблю тебя – тихо произношу я в тишине комнаты. Понедельник 19 декабря 2016 г. Ночь

«— Итани – в шуме тысячи голосов и рева машин услышал я знакомый голос.

Пешеходный переход и мимо, словно поток великой горной реки, стремительно проносятся серые силуэты. Я, расталкивая силуэту стремлюсь к голосу, такому родному, такому любимому. Лица неразличимы, шум сливается в единую какофонию звуков и, кажется, в этом хаосе я никогда не найду тебя, мама.

— Итани – голос становится тише, а я бегу. Бегу туда, откуда он доносится.

— Мама – зову я ее, - мама…

Люди становятся выше, фигуры вытягиваются словно вечерние тени, и я в этом потоке ощущаю себя совсем крошечным, беззащитным. Чужие руки касаются меня, вызывая отвращение. Чужие тела толкают меня, словно тряпичную куклу. Страх охватывает сердце, но я все равно бегу. Бегу туда, где она. Смотрю на свои руки, они снова совсем крошечные, совсем как тогда, когда я ждал тебя в зимнюю ночь.

—  Мама – кричу я.

И голос мой детский, еще совсем звонкий и он тонет в мириаде чужих голосов.

—  Итани – едва слышно, но я все равно могу различить твой голос. Всегда смогу узнать его.

Чьи-то руки подхватывают детское тело, и оно взмывается над толпой. На секунду паника окутывает меня, как в следующие мгновение детские пальцы утопают в слегка волнистых русых волосах, таких знакомый.

Я не вижу лица, но знаю кто это. Я знаю эти волосы, этот запах, этот едва слышимый смешок. Руки, твои руки берут мои ладони и сердце успокаивается. Я возвышаюсь над этой толпой и мне больше не страшно, я больше не потерян. Я смотрю вниз и вижу свой браслет. Ее браслет. Браслет, который теперь носишь ты.

—  Итани – голос стал громче, отчетливее и там, на другом конце я вижу ее.

Она улыбается, смотрит на меня, слегка наклонив голову влево. Ее улыбка озаряет все вокруг и тени уходят, все исчезает. Остаюсь только я, сидящий на этих широких плечах и ты, мама.

Она протягивает ко мне руки и берет на руки. Ты стоишь за спиной, я чувствую это, слышу твое дыхание, мне спокойно. Я рядом с теми, кого мое сердце так безнадежно любит.

Маленькая синицу садится на мою ладонь, и мама лишь улыбается.

—  Мне было так страшно там, мама, мне было так одиноко…

—  Итани …мой милый Итани, ты никогда не был одинок, я всегда была тут, с тобой – она положила руку на мою грудь.

— Мама это …

— Я знаю – девушка посмотрела на человека, стоящего напротив нее, - ты отдал его, свою руку, что теперь всегда будет сжимать запястье любимого человека.

— Да…

— Дорожи этими чувствами, мой Итани – девушка передала меня парню улыбнулась, - теперь живи для себя, мой Итани.

— Ты говорила, что, если я буду хорошим и добрым, Бог наградит меня.

— Да – девушка снова улыбнулась – ты хотел помочь ему, и Бог наградил тебя этими чувствами, береги их.

— Я буду…мама – детская улыбка озарила мое лицо.

— Когда придешь, расскажи мне как ты жил и как любил, я подожду тебя тут, мой милый мальчик, только не торопись, будь счастлив.

Образ девушки постепенно растворился в свете. Я моргнул и посмотрел на свои руки, теперь они были прежними, я снова узнаю их. Обернувшись, встречаюсь в теплый взгляд серых глазах, в них больше нет той пустоты, эти глаза снова живы.

Ты смотрел на меня и улыбался.

Я люблю тебя.»

Утро. Квартира Итана, Стейт Стрит 331, Бруклин.       Первые лучи солнца прорываются в комнату, оставляя тонкую полосу на моем лице. Деррион крепко спит, зарывшись носом в изгиб моей шеи. На часах половина одиннадцатого, а это значит, что пары мы проспали. Пропускать пары во время экзаменов? Я, наверное, с ума сошел.       Аккуратно, чтобы не разбудить этого парня, встаю и направляюсь в душ. Прохладная вода окончательно смывает остатки сна. Я стою под струями, закрыв глаза, и прокручиваю в голове события прошедшей ночи. Исповедь Дерриона. Его слова: «Только тебя я полюбил». Его слезы на моем плече.       Он доверил мне самое сокровенное. Самую страшную боль. А я до сих пор не сказал ему правду. О том, что начал все это не из любви, а из интереса. Что он был для меня загадкой, ключом к моему вдохновению. Но это же было в самом начале. Потом все изменилось. Я полюбил его. По-настоящему. Разве это не главное? Или он имеет право знать? Я не знаю. Я ничего не знаю. Кроме одного: я люблю его. И не хочу терять.       Вода стекает по лицу.       Выхожу из душа в одном полотенце, обвязанном на бедрах. Квартира встречает меня еще утренней прохладой. Деррион сидит на кровати и, не отводя своего пристального взгляда, смотрит на меня. В этом взгляде - голод. Жадный, первобытный, но при этом такой нежный, что у меня перехватывает дыхание.       Подхожу ближе, убираю сбившийся локон его волос со лба.       — Доброе утро.       Парень машинально обнимает меня, хихикая, словно маленький ребенок. Его лицо упирается в мой живот, и теплое дыхание щекочет кожу. Он медленно запускает пальцы в складки обвязанного на поясе полотенца, словно случайно срывая его. Плотная влажная ткань падает на пол. Он нежно проводит ладонью вдоль моих бедер и, вскинув голову, смотрит мне в глаза.       — И правда, доброе… - в его взгляде читается откровенная похоть.       Улыбка все шире расплывается по довольному лицу, а руки уже без стеснения опускаются на оголенные ягодицы.       — Хочу тебя… - тихо шепчет он, глядя мне в глаза снизу вверх. Редкая щетина на подбородке щекочет мой пресс.       Ну что же, это должно было рано или поздно случиться, и я устал уже врать сам себе. Пора бы уже признать: я тоже ужасно желаю этого.       Запускаю пальцы в немного вьющиеся волосы парня, слегка отодвигая от своего тела, и целую в эти желанные губы. Первая секунда замешательства, а потом, придя в себя, Деррион пытается взять контроль в свои руки. Он покусывает мои губы, требуя впустить его язык. Так настойчиво, что остается только принять его.       Я надавливаю коленом на грудь парня. Он покорно подчиняется моему действию и откидывается на кровать, наблюдая за мной, словно завороженный. Опускаюсь на него, упираясь ладонью в грудь, медленно провожу языком по щеке и затем кусаю мочку уха. Деррион слегка вздрагивает и сжимает в руках мои бедра, оставляя на них следы.       Моя рука медленно проходит по его груди, прессу и исчезает в ткани боксеров. Определенно, он возбужден до предела. Набухшая плоть пульсирует редкими резкими подергиваниями. На большом пальце, который «случайно» прошелся по налитой головке, появляется влага. Вытаскиваю руку и осматриваю её, после погружаю большой палец себе в рот, не отводя взгляда от парня.       Кажется, этот вид сводит его с ума. Вновь опускаюсь к его ушам и тихо шепчу:       — Ну так как ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я вставил? Или мечтал о том, как вставишь в меня?       Деррион обхватывает меня за талию и резко переворачивает, удобно устраиваясь между моих бедер. Его член, который выглядывает из-под ткани нижнего белья, трется о мою кожу. Он заключает мои руки в замок со своими и жадно впивается в губы, все сильнее двигая бедрами, имитируя секс.       — Ответ довольно красочный. Значит, все же хочешь быть сверху, - игриво произношу я ему на ухо, помня, что это его эрогенная зона.       Руки крепко сжаты, так что я не могу их освободить. Все сильнее ощущаю тяжесть разгоряченного тела. Он фыркает и наконец опускает мои руки лишь для того, чтобы небрежно стянуть с себя белье. Еще мгновение, и он обхватывает мою голову двумя руками, зарываясь пальцами в волосы, и в очередной раз впивается в губы.       В такой позе я ощущаю себя слишком беззащитным перед этим парнем. Сейчас он в своей власти, мое тело предательски подчиняется ему. Его член трется о внутреннюю часть моих бедер, от чего по спине проходит мелкая дрожь. Слишком сильные эмоции. Думать сложно.       Деррион покрывает мое тело поцелуями и укусами. Этому парню действительно нравятся такие вещи, и он научил мое тело отзываться на эти грубые ласки. После очередного поцелуя я жадно хватаю воздух, когда он отстраняется. Его длинные пальцы врываются в мой рот, собирая слюну.       Так грязно и так интимно.       Не знал, что так умею, но как в порно начинаю обсасывать его пальцы, пропуская язык между ними. Он тяжело дышит, наблюдая за этим, и громко выругивается:       — Блять! И где ты такому научился…       Я тоже парень, так что прекрасно понимаю, о чем он сейчас думал и что представил.       Его пальцы покидают мой рот, уступая место языку, который уже давно чувствовал себя хозяином. Наши языки сплетаются в неведомом танце, полном страсти, и, казалось, мозг начинает плавиться.       Чувствую влажное касание мокрых пальцев к моей дырочке, и она моментально сжимается.       — Погоди… - в полубреде шепчу я.       — Не могу… - отвечает он.       — У меня еще ни разу не было. Погоди… - сознание понемногу начинает возвращаться.       — Я буду нежен… я постараюсь, ты тоже у меня первый - его шепот обещает, завораживает.       — Есть две проблемы, - я отползаю от него. Деррион ложится на кровать и подпирает лицо руками, всем видом говоря мне «ну и что там придумал». - Первая - с твоим размером нежно не получится…       — Средний размер, - парирует Деррион.       — Да нифига он не средний! Я же видел, ты меня не обманешь! Там сантиметров двадцать пять, если не больше!       — А ты фантазер. Всего двадцать один. Твоя дырочка привыкнет к нему, - усмехается он и тут же рванул ко мне, впечатывая в ткань кровати, оставляя на шее очередной засос.       — Допустим. Но вот что делать с тем, что я себя не подготовил…       — Я растяну тебя. Могу сделать это языком, - его голова спустилась ниже, и я почувствовал, как горячий язык коснулся мошонки, вот-вот готовый спуститься ниже.       — Да стой ты. Я не об этом… - хватаю его за волосы и оттягиваю дальше от заветного места. Деррион вскидывает бровь. - Я о том, что внутри может быть грязно. Я изучал этот вопрос. Нужно сначала внутри все почистить.       Мы сели на кровать, смотря друг на друга, и были похожи на два компьютера, которые зависли, обрабатывая полученную информацию. Через мгновение Деррион хищно улыбается.       — Счастье достается только смелым, - говорит он и снова запрыгивает на меня. - Беру на себя всю ответственность. Все после уберу и постираю, если случится форс-мажор.       Странно слышать от него подобные вещи, учитывая то, какой он брезгливый.       — У меня вообще-то есть гордость, - в моем голосе читалась обида. Он не понимает, что это не просто вопрос гигиены, но и гордости, как бы это не казалось смешно в такой ситуации.       — Прости, я слишком возбужден… - Деррион запустил руку в свои волосы, поправляя их. — Я не подумал. Прости. Просто очень тебя хочу. Ты мне до безумия нравишься, и у меня сносит крышу.       Он огляделся вокруг, словно приходя в сознание.       — Ладно, я приму душ тогда, если ты не против. Если мне сейчас не остудить голову, боюсь, что наделаю глупостей и возьму тебя силой.       Деррион встал, солнечные лучи играли на его широкой спине. Он подхватил упавшее на пол полотенце и развернулся в сторону ванной. Хоть он и сказал, что все хорошо, я всеми чувствами ощущал, что ему тяжело принять отказ, тем более после того, как мы впервые так далеко зашли.       К черту гордость. Будь что будет. Я планирую провести с этим парнем жизнь. Ну подумаешь, случится небольшой конфуз. Стыдно, конечно, но видимо, мои чувства к этому парню сильнее здравого смысла. Я хочу ему верить, мои чувства к нему сильнее страха перед стыдом.       Я хватаю его за руку и тяну обратно, так что он падает на меня. Приятная тяжесть горячего тела опять придавливает меня в матрас.       — Не забудь, ты сказал, что берешь на себя ответственность… К черту, не могу больше терпеть, так что выеби меня как последнюю шлюху. Возьми меня, как тебе хочется. Но учти, я тоже мужчина. Но так и быть, сегодня разрешаю тебе быть сверху.       Я сказал то, что он хотел слышать, так как он хотел слышать, на языке понятном ему и этому парню ничего больше и не надо было. Или, может быть я сказал то, что на самом деле хотел сказать? Не красивую метафору о любви, а именно это вульгарную и «уродливую» фразу? Значит я умею говорить и так.       Деррион навалился вновь, сильнее вдавливая меня в кровать.       Его губы покрывают всего меня жаркими поцелуями, так что по всему телу бегут мурашки. Он спускается все ниже: грудь, живот, лобок. Я чувствую его влажный язык и горячее дыхание у основания моего члена.       Хорошо! Хорошо настолько, что могу только скулить.       Он слегка выдыхает на анус, вызывая во всем теле приятную негу. «И где только этот парень такому научился», - повторяю в мыслях его недавние слова.       Влажное, горячее касание моей дырочки его языком, и я просто выгибаюсь от наслаждения. Он хватает мои руки и держит их, не давая вырваться из его ласки. Язык становится настойчивее, и я чувствую покалывание и щекотание в той области, о которой даже не подозревал, что она может принести столько наслаждения. Ощущения странные, кажется, скоро кончу.       Он в очередной раз проходит по внутренней стороне бедер и анусу поцелуями, и я, не выдерживая больше этой ласки, обильно изливаюсь себе на живот. Жадно хватаю воздух ртом.       Его лицо с самодовольной улыбкой появляется напротив моего. Да, определенно, он горд собой. Этот парень патологически брезглив, но сейчас, он касался меня там. Он тоже переступает через себя, так же, как и я, и ему это тоже нравится, судя по виду.       Мы смотрим в глаза друг другу, и я чувствую странные ощущения снизу. Его пальцы медленно и методично «играют» в моей плоти, растягивая вход шире.       — Я только кончил. Подожди, - шепчу я.       Деррион улыбается. Его пальцы выскальзывают из моей плоти, только чтобы собрать мое семя с живота и уже более настойчиво вернуться обратно.       В следующее мгновение он откидывается, хватая с тумбочки крем для рук, выдавливая густую смесь обильно на пальцы, чтоб вскоре вернутся к прежнем действиям.       — А я нет, - выдыхает он мне в губы и вновь целует. Одной ногой он отводит мое колено шире, заставляя сильнее раздвигать ноги. Ощущения странные, от смеси слюны, крема и моего семени все кажется грязным и скользким.       Резкая, разрывающая боль пронзает все тело. На глазах появляются слезы. Больно. Ужасно больно. Мне кажется, я никогда еще не ощущал такую жгучую и тянущую боль. Не могу. Я не могу. Деррион крепко прижимает меня к себе, целует и шепчет, просит потерпеть еще немного. Мне страшно.       — Пожалуйста, пожалуйста… я не могу, - скулю я.       Деррион смотрит на меня, его взгляд полон обеспокоенности, но он просит потерпеть еще чуть-чуть.       — Пожалуйста, вытащи… Он не войдет. Это невозможно.       — Дай руку…       — Я не могу. Я сейчас умру… вытащи. Он точно не войдет. Мне больно.       — Дай руку… - Деррион берет мою руку и прикладывает к своему лобку. Пальцы слегка проваливаются в курчавые волосы и касаются плотного тела.       — Что это? Ты чувствуешь?       — Твой лобок, - всхлипываю я.       — А это? - Деррион проводит моим пальцем по натянутому кольцу моего ануса.       — Моя дырочка, - всхлипываю я в очередной раз.       — Да, малыш. Я уже полностью в тебе. Потерпи еще чуть-чуть, ты молодец, - он гладит мои волосы и нежно касается губ. - Слушай мое дыхание. Сосредоточься на ощущении наполненности внутри. Скоро будет хорошо.       Деррион целует мои губы, нежно, почти благоговейно. Потом щеки, веки, кончик носа. И я чувствую, как его губы дрожат, когда он шепчет, словно безумный, одно-единственное слово, словно молитву: «Люблю».       Страх одолевает меня, но я решаю верить ему, я хочу его больше, чем боюсь.       Боль понемногу отступает, растворяется в тепле его прикосновений, в осторожности его пальцев, в том, как он смотрит на меня, будто я самое хрупкое сокровище в мире. Но дискомфорт от того, что инородное тело находится внутри, никуда не уходит. Странное, чужеродное ощущение, от которого хочется сжаться и одновременно расслабиться, впустить, принять.       Видя, что я немного успокоился, Деррион наклоняется к моему уху, и его горячее дыхание обжигает кожу:       — Я начну двигаться. Если что не так - скажи. Пожалуйста.       Я киваю, вцепившись в его плечи, как в спасательный круг.       Его первые движения медленные, нежные, почти робкие, он морщится, словно ему самому больно. Я вижу, как плавно, словно укачивая волной, движется его тело, и каждое это движение отзывается во мне новыми, неведомыми ранее ощущениями. Он задевает что-то глубоко внутри и по телу пробегает электрическая искра.       Сначала ощущения странные, незнакомые. Мне кажется, что хочется в туалет и по-маленькому, и по-большому одновременно. Стыдно. Страшно. Хочется сжаться, закричать, остановить всё это. Но я терплю, потому что вижу его лицо сосредоточенное, прекрасное, такое родное.       Его член выходит из меня полностью, оставляя за собой зияющую пустоту внутри, и в следующее мгновение входит обратно, медленно, покачивающими движениями, словно приливная волна, накатывающая на берег. Он морщится от смеси удовольствия и боли, прикусывает губу, и этот его вид потерянного в ощущениях, плывущего в океане наслаждения гипнотизирует меня.       Боль не ушла, но ощущается теперь иначе, словно отсыпает на фон, уступая место чему-то новому.       Деррион рычит, дает привыкнуть к нему, утешает. Время, кажется, бесконечными. В какой-то момент плоть болезненно привыкает. Деррион снова и снова выдавливает крем и смазывает место, где наши тела соприкасаются, и я благодарю бога, что этот тюбик оказался на столе, даже думать страшно как было бы сложно без него.        То, как моё тело отзывается на него, одновременно пугает и завораживает. Я никогда не думал, что способен на такую реакцию. На такое доверие. На такую отдачу.       Запах другого мужчины - густой, терпкий, невероятно острый в восприятии моего обострившегося сознания, заполняет лёгкие, заставляя вдыхать его снова и снова, словно наркотик. Я хочу больше. Ещё. До бесконечности.       — Ты пиздец какой узкий, - выдыхает Деррион, и в его голосе слышится восхищение пополам с отчаянием. - Просто с ума схожу... Но ничего, - он усмехается, целуя меня в ключицу. - У нас будет ещё много дней и ночей, чтобы я растрахал твою дырочку как следует.       Без стеснения заявляет этот парень. А у меня нет ни сил, ни желания ему перечить. Потому что в его словах не пошлость, не грязь, а какая-то дикая, первобытная правда. Правда обладания. Правда принадлежности.       — Боже, заткнись…       И в этот момент по телу током проходит мощный импульс удовольствия, срывая с губ громкий, совершенно неприличный стон. Член, который уже успел обмякнуть после первого раза, снова наливается тяжестью, встаёт, требуя продолжения.       Ещё одно движение и снова всё тело парализует неизведанное ранее удовольствие. Оно растекается по венам горячей лавой, плавит кости, выжигает мозги. Ещё движение. Второе. Третье.       Стыд уходит. Испаряется, как утренний туман под лучами солнца. И я уже не сдерживаюсь, издаю громкие, откровенные стоны, впиваясь ногтями в его спину, оставляя на ней красные полосы. Деррион морщится от смеси удовольствия и боли, но в его глазах - благодарность. Ему нравится. Нравится, что я тоже оставляю на нем свои следы.       Его прерывистое дыхание, низкое рычание дикого зверя, которое вырывается из груди с каждым толчком, заводят лишь сильнее. Грязно. Вульгарно. И в то же время так естественно, словно мы занимались этим всю жизнь. Словно наши тела созданы друг для друга.       — Хорошо... - в полубреду шепчу я, и это слово вбирает в себя всё: и боль, и наслаждение, и страх, и восторг.       Деррион улыбается той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени. Наклоняется чуть ниже, кусает мочку моего уха, и я вздрагиваю всем телом. Наши взгляды встречаются, и в его глазах - мокрых, затуманенных желанием, но при этом таких родных, я вижу своё отражение.       Мы смотрим друг на друга, словно пытаясь запомнить каждый миллиметр, каждую чёрточку, каждую эмоцию. Боимся оторваться хоть на секунду, словно это может разрушить магию момента. Он снова полностью выходит из меня, и я почти всхлипываю от внезапной пустоты. А он усмехается, довольно, по-хозяйски, и говорит:       — Всё чисто. А ты переживал.       Я открываю рот, чтобы возразить, чтобы сказать что-то остроумное, вернуть себе хотя бы иллюзию контроля, но в следующее мгновение его член входит в меня на всю длину, резко, глубоко, до самого основания. И из моего горла вырывается только стон.       Длинный, низкий, вибрирующий. Я не знал, что умею так стонать.       Спина выгибается дугой, словно подчиняясь невидимому дирижёру, вектору его движений, умоляя парня остаться во мне, не уходить, не покидать это ставшее вдруг таким родным пространство. Наши тела сплетаются в гипнотическом танце страсти, древнем, как мир, и новом, как наша любовь. Кажется, мы отчаянно пытаемся стать единым целым. Стереть границы. Раствориться друг в друге без остатка.       — Ты так сжимаешь меня... - выдыхает Деррион, и его голос срывается на хрип. - Пиздец, как хорошо...       — Нгх... - это всё, на что я способен в ответ.       — Прости, - он наклоняется, кусает мою нижнюю губу, оттягивает, отпускает. - Я не могу больше сдерживаться. Если бы ты знал сколько ночей я дрочил, думая о тебе смотря на твое фото. Ты сам разрешил мне выебать тебя как последнюю шлюху.       Я помню. Помню свои слова, брошенные в пылу прелюдии, когда страх перед болью пересиливал желание, а желание - страх. Просто сделай это. Я хочу попробовать. Даже если будет больно. Даже если потом пожалею. Я хочу тебя. Всего.       Деррион схватил меня за руку, переворачивая на живот, и вошёл вновь, глубоко, сразу, без предупреждения. Новый угол, новое проникновение, и я почти задыхаюсь от нахлынувших ощущений.       Его движения стали резкими, прерывистыми, почти неконтролируемыми. Он входил в меня словно дикий зверь - мощно, глубоко, инстинктивно, увеличивая амплитуду с каждым толчком. В комнате отчетливо слышались влажные шлепки, звук, от которого кровь приливает к лицу, а член дёргается в новой волне возбуждения.       Рука машинально тянется к члену. Хочется разрядки, но парень хватает её и, сворачивая за спину, прижимает к основанию позвоночника.       — Нельзя… ещё рано. Мы еще не скоро закончим. Несправедливо, что кончаешь только ты.       Он рычал. Кусал мои плечи, лопатки, шею. Сжимал мои бёдра так сильно, что наверняка останутся синяки. И мне было всё равно. Пусть остаются. Пусть всё тело будет в его отметинах. Пусть весь мир знает, что я принадлежу ему.       Мой член, оказавшийся зажатым между телом и тканью кровати, уже несколько раз излился, я сбился со счёта. Смазки было так много, что она стекала по животу, смешиваясь с потом, создавая липкий, горячий хаос. Мне казалось, что ещё немного и я потеряю сознание. От удовольствия. От переизбытка чувств. От него.       Деррион после очередного глубокого поцелуя в изгиб шеи грубо схватил меня за затылок, вдавливая лицо в подушку. Я не сопротивлялся. Я хотел этого. Хотел чувствовать его власть, его силу, его полное обладание мной.       Я чувствовал, как внутри меня всё расширяется от каждого движения, как его горячая плоть проходит по стенкам и с силой давит на заветную точку, вызывая иррациональный, почти болезненный импульс удовольствия, разносящийся по всему телу. Ноги дрожали. Пальцы судорожно сжимали простыни. Мысли путались, перемешивались, исчезали.       Ничего в мире не казалось столь же реальным, как тяжесть его тела на мне, это хриплое, сбивчивое дыхание над ухом и короткие, отрывистые признания, слетавшие с его губ подобно молитвам сумасшедшего.       Стыд покинул меня окончательно. Испарился в зареве нового дня. Я толкался навстречу его движениям сначала робко, потом смелее, потом отчаянно. Впускал его глубже. Хотел ещё.       Он выходил из меня медленно, мучительно, дразняще только для того, чтобы в следующее мгновение вновь войти полностью, до упора, выбивая дух из моей груди, заставляя глаза закатываться от наслаждения. И каждый раз, когда он покидал моё тело, с моих губ слетал жалобный, почти умоляющий стон. Словно всё внутри меня молило его вернуться назад. Словно без него я становился пустым. Неполным. Сломанным.       Ощущения были острыми. Слишком сильными. Настолько, что хотелось сбежать, спрятаться, закрыться от этой лавины. И в то же время всё моё существо требовало, чтобы эта сладкая пытка продолжалась. Вечно. Бесконечно. До самого края вселенной.       — Да... нгх... там, - бормотал я, словно обезумевший, не в силах контролировать ни слова, ни стоны. - Так хорошо...       — Ты сводишь меня с ума, - прошептал Деррион мне на ухо, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что я могу исчезнуть. Его язык вырисовывал неведомые узоры на моей шее, и от каждого прикосновения по коже бежали мурашки.       Он в очередной раз резко вошёл в моё тело - глубоко, сильно, до самого предела. И в этот момент я почувствовал, как внутри разливается что-то горячее, пульсирующее, живое.       Ощущение его семени внутри меня такое интимное, такое запретное, такое правильное - это стало последней каплей.       Я кончил снова. Без прикосновений к члену, просто от этого ощущения наполненности, принадлежности, единения, стимуляции простаты.       Мысли покинули меня. Окончательно и бесповоротно.       Тяжелое тело Дерриона навалилось сверху, придавливая к кровати, лишая возможности дышать, думать, существовать отдельно от него. А через мгновение он перекатился вправо, увлекая меня за собой, и мы встретились мутными, потерянными взглядами.       Сознание покидало меня, уплывая куда-то в тёплую, вязкую темноту. Но перед тем, как провалиться в сон, я успел подумать: теперь я полностью принадлежу ему. И от этой мысли в душе разлилось приятное, щемящее тепло.       До встречи с тобой я не знал, что способен испытывать подобное. Не знал, что моё тело может отзываться так остро. Не знал, что можно хотеть кого-то настолько, что это граничит с безумием. Кажется, этим утром у меня появилась ещё одна зависимость.       Самая сладкая. Самая страшная. Самая желанная.