Круги на воде

Глава 12

«Зима, что никогда не закончится»

POV Деррион Район Гарлем, Территория Университета Колумбия. Манхэттен.       Выйдя из аудитории, по привычке достаю телефон и пролистываю ленту. Взгляд цепляется за одну из публикаций – фото на фоне хорошо известной мне квартиры для студенческих попоек. На изображении однокурсница с каким-то парнем, а за ними, в сумраке помещения виднеется картина, которую я рассматривал множество раз раньше.       Юноша в корнях умирающего дерева, окруженный хаосом из танца, вина и секса. Юные девы, сливающиеся в экстазе с полулюдьми. Но юноша этот печален, словно пытается забыться, растворится в этом хаосе, как печаль растворяется в вине. И все же он смотрит туда, где свет, где лучи солнца переливаются в струнах музыкального инструмента юноши с золотыми волосами. Туда, где смех, музыка, но другие. Лишенные этого всепоглощающего и самоуничтожающего гедонизма. Но он лежит. Лежит под корнями, не в силах вставь.       Он – это я?       Я посмотрел на зеркало в коридорах кампуса, отражение молчало, а мимо проходили люди.       Тихий звук и следом всплывающее сообщение, перекрывающее верх экрана. Сообщение от Итана: «я закончил».       Я улыбнулся и поцеловал экран телефона. Нет. Я больше не юноша в корнях, не понимающий кто он. Теперь нет. Теперь у меня есть он.       Снова посмотрел в зеркало и больше не вижу в нем Риона, его нет, он ушел, растворился в прошлом. На меня смотрел Деррион.       Деррион, который знает кто он. Деррион у которого есть Итан.              Последний зачёт в этом году сдан, остальные экзамены уже в январе. За столом в кафетерии университета идея пойти в клуб родилась спонтанно, как всё лучшее в этой жизни. Макс ныл об этом целую неделю, Анна, в надежде, что это хоть как-то успокоит парня, лишь потакала его капризу, а Софи, неожиданно для всех, идею поддержала. Итан согласился после минуты сомнения, и я видел, что он делает это скорее ради меня, чем из собственного желания. Но спорить не стал.       — Расслабьтесь, это будет весело! - Макс хлопнул меня по плечу, когда мы выходили из такси. - Давно не тусили нормально из-за экзаменов, но теперь они позади.        Среда 28 декабря 2016 г. Верхний Ист-Сайд. Манхэттен.              Вечерний Нью-Йорк дышал холодом, но от входа в клуб уже тянуло тёплым воздухом, смешанным с басами, доносящимися изнутри. Очередь из желающих попасть внутрь извивалась вдоль стены, но Макс, конечно, договорился с кем-то на входе, его связи в этом городе иногда пугали.       — Я тут сто лет не была, - Анна закинула руку мне на плечо, щурясь в темноту.       — Лучшее место в городе, - Макс подмигнул. - Сегодня диджеит Маркус, так что готовьте ноги.       Мы прошли через массивные чёрные двери, и мир изменился.       Внутри клуб жил своей собственной жизнью, густой, вязкой, пульсирующей в такт музыке. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным сладковатым запахом парфюма, пота и алкоголя, с едва уловимой ноткой дыма от электронных сигарет. Басы били прямо в грудь, заставляя сердце подстраиваться под ритм, а стробоскопы разрезали темноту острыми вспышками света, выхватывая из мрака то чьё-то лицо, то взметнувшуюся руку, то край барной стойки.       Толпа колыхалась, как единый организм. Люди двигались в такт музыке, тела тёрлись друг о друга в некоем подобии танца, где личные границы стирались, уступая место общему ритму. Где-то в центре зала девушка в блестящем топе запрокинула голову, ловя ртом лазерный луч, и её длинные волосы хлестнули по лицу парня за спиной, тот лишь усмехнулся, притягивая её ближе.       Стены здесь были чёрными, матовыми, с редкими неоновыми вставками, которые пульсировали в такт музыке. Барная стойка тянулась вдоль всей левой стены, и за ней бармены в чёрном жонглировали бутылками, создавая коктейли под заказы выкрикивающих названия посетителей.       — Пойдёмте к бару! - прокричала Анна, перекрывая шум, и мы двинулись за ней, лавируя между танцующими.       Я чувствовал рядом Итана, даже в этой толпе, даже не касаясь его, я знал, где он. Моё тело работало как радар, настроенный на одну-единственную частоту. Он шёл чуть позади, близко к Софи, и я кожей ощущал его взгляд на своей спине.       У бара было чуть тише, настолько, насколько вообще может быть тихо в клубе. Мы заказали выпивку, Макс тут же вцепился в Анну, уговаривая её показать какие-то новые движения, которым научился, а Софи с Итаном отошли чуть в сторону, обсуждая что-то своё.       Я пил виски, наблюдая за ним краем глаза. Он был в простой чёрной рубашке, расстёгнутой на верхние пуговицы, и джинсах. Ничего особенного, но на нём это выглядело как произведение искусства. Волосы чуть растрёпаны после ветра, на губах лёгкая улыбка, когда Софи сказала что-то смешное.       — Чего пялишься? - Макс ткнул меня локтем, и я дёрнулся, возвращаясь в реальность.       — Да так, задумался.       — Ага, - он понимающе ухмыльнулся, но ничего не сказал.       Мы допили, и Анна потащила всех на танцпол.       Музыка здесь была громче, плотнее, она обволакивала со всех сторон, проникала под кожу, заставляла тело двигаться в унисон с ритмом. Анна, конечно, была королевой танцпола - её тёмная кожа блестела в неоновом свете, каждое движение было текучим, хищным, завораживающим. Она двигалась так, словно музыка текла в её венах вместо крови, и вокруг неё моментально образовалось свободное пространство, люди просто останавливались и смотрели.       Макс пытался подражать, но выходило у него скорее комично, чем сексуально, что, впрочем, нисколько его не смущало. Он дёргался в такт, иногда попадая в ритм, иногда нет, но с таким неподдельным энтузиазмом, что это подкупало.       Софи танцевала более сдержанно, но с той особенной грацией, которая бывает у людей, занимавшихся танцами в детстве. Плавные движения рук, лёгкое покачивание бёдрами, закрытые глаза, она словно была в своём собственном мире.       А Итан...       Я старался не смотреть на него слишком откровенно, но это было выше моих сил. Он двигался скованно вначале, неуверенно, но постепенно музыка делала своё дело. Тело расслаблялось, движения становились естественнее, и я видел, как он начинает чувствовать ритм. Как прикрывает глаза на секунду, отдаваясь моменту. Как чуть заметно улыбается, когда ловит какую-то особо удачную ноту.       Его тело двигалось с непередаваемой грацией, приковывая всё внимание. В вспышках огней он был подобен юному греческому богу, предающемуся гедонистическим удовольствиям на Вакханалии. Люди вокруг то и дело в ритме танца старались приблизиться к нему, коснуться, но он словно создавал вокруг себя невидимое поле. Пространство, вход в которое не был открыт ни для кого. Такой желанный для каждого, кто видел его, и такой недостижимый.       И тогда я поймал его взгляд.       Это случилось в одно мгновение, словно между нами протянулась невидимая нить, выдернув из окружающего хаоса. Музыка продолжала греметь, толпа колыхалась, лазеры разрезали воздух, но для меня всё исчезло. Остался только он.       Итан смотрел на меня через танцпол, и в его синих глазах плясали отражения неоновых огней. Он стоял вполоборота, одна рука поднята в такт музыке, рубашка чуть сбилась, открывая полоску кожи над поясом джинсов. Губы были слегка приоткрыты, на лице, то особое выражение, которое появлялось, когда он забывал, что на него смотрят.       Я замер.       Мир перестал двигаться. Басы превратились в отдалённый гул, лазеры - в просто свет, люди вокруг - в размытые тени. Существовали только его глаза. Только этот взгляд, пронзающий меня насквозь, видящий всё, что я пытаюсь скрыть.       Я позволил себе улыбнуться. Чуть-чуть, уголками губ, так, чтобы никто вокруг не заметил. Но он заметил. Конечно, заметил.       В ответ на его губах появилась такая же полуулыбка, тайная, только для меня. И в этом обмене взглядами, в этой безмолвной перекличке через заполненный людьми танцпол было столько интимности, столько запретного, он дразнил, провоцировал так, что у меня перехватило дыхание.       Я хотел подойти к нему. Хотел схватить за руку, утащить в тёмный угол, прижать к стене и целовать до тех пор, пока у него не подкосятся ноги. Но нельзя. Здесь - нельзя.       Мы играли по правилам. И пока никто не знал.       — Эй, Деррион, ты с нами? - Анна возникла передо мной, заслоняя обзор. - Идём, там Макс уже заказал ещё выпивку!       Я моргнул, возвращаясь в реальность. Кивнул, позволяя увести себя к бару, но перед тем, как отвернуться, бросил последний взгляд в сторону Итана.       Он уже танцевал с Софи, делая вид, что ничего не случилось. Но я видел, как дрогнули его пальцы, когда наши взгляды снова встретились на долю секунды.       Этого было достаточно. Этого всегда будет достаточно.       — Парень вошел в кураж – прыснула Анна, вместе со мной смотря на Итана с Софи, опрокинув еще один шот.       — Да, в первую нашу встречу я даже не думал, что он может быть таким.       — Ага – она снова улыбнулась, по лицу девушки прошел лиловый луч, делая ее кожу почти обсидиановой, и она поморщилась от яркости, - тогда он был похож на античную статую, говорил высокопарными цитатами, а сейчас кажется настоящим.       — Настоящим – повторил я.       — О чем говорите – Макс облокотился и приобнял нас, стараясь перекричать начавшуюся музыку.       — О том, что нужно еще выпить – прокричала Анна, освобождаясь от объятий, и нарочито метнув головой, так что деревянные бусинки на дредах ударялись о лицо Макса, заставляя того смущенно смеяться.              Мы пили, смеялись, танцевали. Анна рассказывала какие-то дикие истории с прошлых вечеринок, Макс в очередной раз пытался произвести впечатление на случайных девушек и традиционно проваливал это дело с треском. Софи держалась рядом с Итаном, но я чувствовал, что она всё замечает. Все эти наши переглядки, эти случайные касания, когда мы проходили мимо друг друга в толпе.       Но она молчала. Как молчала всегда. Или всё же мне просто кажется.       Где-то в третьем часу ночи мы вывалились на улицу, оглушённые контрастом между грохотом клуба и относительной тишиной зимнего Нью-Йорка. Снег всё ещё падал, крупными хлопьями оседая на волосах, ресницах, плечах. А город, эти каменные исполины, словно немые свидетели обещали запомнить все, что на утро заберет с собою ночь.       — Это было нечто! - заорал Макс в пустоту, и его голос эхом разнёсся по улице.       — Ты был ужасен, - рассмеялась Анна. - Но мил.       — Мил? Я? Да я был великолепен!       — Великолепен был Итан, - рассмеялась Анна. - Не знала, что ты так танцуешь.       — Ходячий секс, - рассмеялся Макс. - Сколько парней и девушек оставили тебе номер? Десять? Двадцать?       — Не считал, - улыбнулся Итан.       — Наш ледяной принц так никому и не дал свой номер, - усмехнулась Софи.       — Пришёл, поразбивал сердца людям и домой, а ты злодей, - Анна схватила парня и взъерошила ему волосы.       — Хотя теперь понятно, почему вы с Рионом так сдружились. Два сердцееда, - Макс закурил, издавая сдавленный смешок.       — Да ладно, - Софи бросила в парня снежок. - Ты тоже тот ещё ходок.       Мы смеялись, ловили такси, прощались. Софи уехала с Анной по её просьбе, Макс - сам по себе, пообещав написать утром. И мы остались вдвоём под падающим снегом.       Итан стоял рядом, запрокинув голову, ловя ртом снежинки. На его губах застыла та самая полуулыбка.       — Замёрз? - спросил я, хотя знал ответ.       — Нет, - он повернулся ко мне. - С тобой - нет.       Я взял его за руку, впервые за весь вечер и переплёл наши пальцы. Тёплые. Живые. Мои.       — Поедем ко мне? - спросил я тихо.       — Да, - ответил он.       Мы пошли сквозь снегопад, держась за руки, в сторону вызванного такси, и я думал о том, что в этой толпе, в этом шуме, в этом безумном мире мы всё равно нашли друг друга. И найдём снова. Всегда.        Четверг 29 декабря 2016 г. Астория. Куинс              Мы с Итаном уснули почти сразу, как оказались дома. Лишь тёплые объятия, поцелуи в полумраке и приятная усталость от вечера. Хотелось большего, но сил просто не было.       Утром, к моему разочарованию, Итан быстро ушел на дополнительные курсы, а я отправился на последнее собрание в этом году.       Макс пригласил всех выпить по поводу окончания пар, по нему и не скажешь, что он кутил вчера до трёх ночи. Обычное дело - закрыли семестр, можно выдохнуть. Я согласился, хотя с гораздо большим удовольствием провёл бы этот вечер с Итаном. Но у него сегодня свои планы - встреча с друзьями из университета, какая-то шумная компания, где он будет без меня. Мы договорились встретиться позже, и эта мысль согревала.       Бар, куда притащил нас Макс, был обычным заведением для таких посиделок: тёмное дерево, тусклый свет, на стенах постеры старых рок-групп. Бокалы с пивом звенели в воздухе, когда мы чокались за закрытую сессию, за победы, за то, что все живы-здоровы. Шум, громкая музыка из динамиков, чей-то смех, знакомая, привычная атмосфера.       Я никогда не любил такие мероприятия. Но и никогда не отказывался от участия в них. Раньше я покорно соглашался на любое приглашение, на любую пьянку, на любую тусовку, лишь бы не оставаться одному. Наверное, так я пытался заполнить пустоту в моей душе. Заглушить вой одиночества чужими голосами. Хоть на секунду почувствовать себя лучше, нужным хоть кому-то. Но с тех пор, как мы начали встречаться с Итаном, всё изменилось.       Одиночество в моей душе, эта чёрная дыра, которую я годами затыкал кем попало, вдруг наполнилась теплом. Светом этого парня. Его голосом, его улыбкой, его синими глазами, в которых я тонул каждый раз, как в океане. Это первый раз за долгое время, когда я нахожусь в такой компании, и, если честно, я уже отвык. Отвык от этого шума, от этой пустоты, от этих разговоров, которые ничего не значат.       Я сидел, потягивая пиво, краем уха слушая болтовню Макса и Анны, и думал о нём. Где он сейчас? С кем? Смеётся ли? Скучает ли хоть немного?       Мысль. Острая как лезвие появилась в моей голове. Я встал, пошел в уборную и, закрывшись в одной из кабинок быстро расстегнул ткань Джинс и сфотографировал член, следом отправляя фото Итану в WhatsApp, с подписью:       «Скорее бы этот вечер закончился. Я знаю ты его хочешь!»       Сообщение от Итана пришло мгновенно:       «Идиот…а если бы я открыл это при всех?»       Следом пришло фото парня, он тоже в каком-то баре, на фоне незнакомые мне люди. А сам Итан, украдкой смотрит в камеру, прикрываясь рукой. На его щеке небольшой бугор, от давящего на стенки изнутри языка в имитации минета. На фоне его белой кожи и скул это выглядит чертовски сексуально. Боже, теперь я хочу увидеть его со моим членом во рту.       Чертенок. Настоящий дьявол.       «Блять» - отправляю я сообщение на его фото.       «Ты первый начал» - приходит следом.       После чего еще одно сообщение: «я освобожусь ближе к двенадцати»       «Я хочу тебя. У меня встал» - отправляю я честное признание.       Мне кажется я готов выть в исступлении. Не могу думать не о чем, кроме того, как ночью этот парень окажется подо мной. Как снова, всего во второй раз это тело будет принадлежать мне, отзываться на каждую ласку.       «Подожди еще немного ^_^» - я выдохнул и поцеловал экран телефона. В комнату кто-то зашел, и я поспешил к своим компаньонам.              — Кстати, недавно видел вашего дружка Росса на сдаче нормативов по физической подготовке, - раздался голос, от которого у меня внутри всё сжалось.       Говорил Крис, который вечно лез не в своё дело и отличался редкой способностью портить любую атмосферу. Он сидел напротив, развалившись на стуле, и смаковал каждое слово, словно ядовитое насекомое, пережёвывающее добычу.       — Ходит весь в отметинах, как дорожная шлюха, - продолжил он, скалясь в мерзкой ухмылке. - Парни, - он обвёл взглядом наш стол, остановившись на мне с Максом, - вы часто с ним тусите. А что, если он педик? Прикиньте, будет зашквар, если в нашем конкурсном задании будет педик. Мерзость. Проверить бы его.       За столом повисло молчание.       Воздух стал тяжёлым, почти осязаемым. Анна, сидевшая рядом, попыталась что-то сказать, что-то про то, что Крис пьян и может, уже хватит, но тот лишь отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи.       — Не, ну а что, - продолжил он, явно войдя во вкус. - Обычно так метят мужики своих баб. А тут на парне... Сами понимаете.       Белая пелена застелила взор. Я не слышал больше ничего, ни музыки, ни голосов, ни собственного дыхания. Только эти слова, въедающиеся в мозг раскалённым железом. Это имя. Итан. Росс. Мой Итан. Что бесило больше? То, что эта свинья вообще произносит его имя своими погаными губами? То, что смеет поливать его грязью, ничего о нём не зная? Или то, что этот ублюдок где-то видел его тело? Хоть участок. Хоть краем глаза.       Я встал. Ноги сами понесли меня к нему. В голове гудело, перед глазами всё плыло, но я видел чётко одно - его рожу, которая продолжала ухмыляться.       — Рион, будь поосторожней, - Крис заметил моё приближение и, видимо, решил, что это отличный повод продолжить. - Ты же типа ему понравился, а то смотри, затянет тебя в свои пидорские сети, и буд...       — Может, уже заткнёшься? - рявкнул Максимилиан, перебивая его на полуслове.       Его кружка с оглушительным треском ударила по столу, и на прозрачных гранях разбежались яркие изломы трещин. Все замерли.       Я стоял над Крисом, глядя на него сверху вниз. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но он быстро справился с ним, попытался что-то сказать, открыл рот...       Первый удар. Хруст. Его голова мотнулась в сторону. Второй. Он уже не сидел, он заваливался, пытался удержаться за стол. Третий.       Крис рухнул на пол, и я рухнул следом, нависая сверху. В голове шумело, перед глазами всё плыло, но руки делали своё дело. Я схватил его за шиворот и снова ударил. И снова. И снова.       Его лицо превращалось в кровавое месиво. Он хрипел, пытался отползти, закрывался руками, но я не чувствовал ничего, кроме ледяной ярости, застилающей рассудок. Он задыхался, всхлипывал, что-то бормотал сквозь разбитые губы.       — Рион, хватит! - чьи-то руки вцепились в меня, пытаясь оттащить.       Я вырывался. Хотел добраться до него снова. Добить. Чтобы этот урод больше никогда не смел произносить имя Итана. Никогда.       — Да оттащите же его! - ещё голоса, ещё руки.       Меня оторвали от Криса. Он полз к выходу, оставляя на полу тёмные следы крови, и кричал что-то нечленораздельное. А я рвался к нему, выкрикивая в ответ такие слова, от которых у нормальных людей стынет кровь.       Я потерял контроль. Впервые за многие годы я выставил свою жалкую натуру на показ, всю эту тьму, что копилась внутри годами. И мне было всё равно. В этот момент я ощущал почти болезненную потребность забить этого ублюдка до полусмерти. До состояния, из которого не возвращаются. Вокруг кричали люди, бегали официанты, кто-то вызывал полицию. Я видел это как в тумане, размытые лица, мелькающие тени, вспышки света. А потом приехала полиция. Пятница 30 декабря 2016 г. Ночь. Куинс       Сидеть на жёсткой скамье в отделении было унизительно. Металлическая полка врезалась в ягодицы, воздух пах хлоркой, потом и чужим страхом. Я смотрел на свои руки - окровавленные, с разбитыми костяшками, которые всё ещё сжимались в кулак от злости.       Максимилиан и Анна сидели рядом, пытаясь меня успокоить. Анна гладила по плечу, Макс бубнил что-то про то, что всё будет хорошо. Джон с Марией и ещё двое с нашего стола что-то объясняли полицейскому, размахивая руками.       Мимо решётки провели Криса.       Его лицо было страшно, распухшее, в крови, один глаз заплыл так, что не открывался. Но даже в таком виде он нашёл в себе силы бросить на меня взгляд, полный ненависти и страха одновременно. Я снова сорвался. Вскочил, вцепившись в прутья решётки так, что побелели костяшки. Хотелось вырвать эту чёртову дверь, добраться до него и врезать ещё раз. По этой холёной, разбитой мною же роже.       — Деррион, нет! - Макс повис на мне сзади, удерживая. - Не надо, прошу тебя, ты всё испортишь!       Я рычал, как зверь, глядя вслед уходящему Крису. Но Макс не отпускал. Через полчаса его и остальных отпустили. Я видел, как Макс о чём-то долго говорил с Крисом в коридоре, жестикулировал, убеждал. И о чудо, Крис согласился не предъявлять обвинений. Ко мне подошёл полицейский, сухой, уставший мужчина с седыми висками.       — За нарушение общественного порядка останетесь до утра, - сказал он буднично. - Если, конечно, ваши друзья не внесут залог.       Макс тут же подскочил:       — Внесём. Сколько?       Я продиктовал код карты, и Макс умчался оформлять бумаги. Анна присела рядом с камерой, задумчиво глядя на мерцающие лампы на потолке.       — Он того стоит? - тихо спросила она.       — Этот ублюдок давно нарывался…и       — Я не о Крисе – прервала меня девушка и тихо продолжила, - а о нем.       — Он стоит всего, - так же тихо ответил я. Не было смысла скрывать, Анна с её природной проницательностью давно уже всё поняла, и я об этом давно догадывался.       — Хорошо, - улыбнулась она. - Он хороший парень, и ты рядом с ним другой. То, как вы смотрите друг на друга… - она замолчала. - Прости, я должна была раньше остановить словесный понос Криса.       — Твоей вины в том, что некоторые люди состоят из дерьма, нет, - парировал я.       — Ты же понимаешь, что он специально это делает? Ему невыносимо твоё безразличие, он хочет получить от тебя хоть что-то, даже ненависть лучше, чем ничего.       — Это его никак не оправдывает.       — Нет… но я видела это. Видела и могла задушить проблему в корне… могла, но не стала.       — Твоей вины в этом нет. Мы взрослые люди и сами решаем, что делать и что говорить. Ты не несешь ответственность за взрослого парня.       — Ты прав, спасибо.       — Я просто не мог выносить тог, что он говорил…ни о нем.       — Понимаю – девушка вздохнула и откинула голову на стену. Деревянные бусины тихо стукнулись о бетон, - ты всегда держался так, словно на тебя направлена камера. Только с ним ты настоящий, и это здорово. Но и он … - я повернулся к ней, и девушка сделала паузу и все же продолжила – он, кажется слишком идеальным, слишком талантливым, но на самом деле это тоже маска, ты же понимаешь.       Анна посмотрела на меня и продолжила:       — Он словно скрывается за музыкой и литературой, говорит словами героев романов, а не своими собственными, да, стоит признать, делает он это филигранно, но только с тобой он настоящий. Вы как две одинокие души, которые нашли друг друга.       — Нашли … - выдохнул я.       Макс вернулся быстро, с каким-то квитком и облегчённым выражением лица.       — Свободен, - сказал он, хлопая меня по плечу, когда дежурный офицер открыл камеру. - Идём.       На душе было хреново. Гадко, мерзко, тоскливо. Я поймал такси, попрощался со всеми, извинился за испорченный вечер. Мария только отмахнулась:       — Вечер испортил Крис, как обычно. И не в первый раз.       Машина тронулась, и я назвал единственный адрес, который появлялся в голове в такие моменты - дом Итана.        Квартира Итана на Стейт Стрит 331, Бруклин.              Свет в окнах не горел. Я поднялся на третий этаж, чувствуя, как с каждым шагом силы покидают меня. Постучал в дверь. Тишина. Постучал ещё раз. Никто не открыл.       Усталость навалилась внезапно, тяжёлым грузом придавив к земле. Я опёрся спиной о стену и медленно сполз вниз, садясь прямо на холодный бетонный пол подъезда. Голова откинулась назад, глаза закрылись сами собой.       Сколько я так просидел? Десять минут? Полчаса? Я потерял счёт времени. Мысли путались, в висках стучало, разбитые костяшки ныли. А потом я услышал. Громкий стук захлопнувшейся входной двери внизу. Топот ног по лестнице - быстрый, взволнованный, взлетающий через ступеньку. Передо мной появилась тень.       Я даже не поднял головы. Сил не было. Просто смотрел на чьи-то кроссовки, застывшие в полуметре от меня.       — Деррион.       Голос. Его голос.       Руки обхватили меня, помогая подняться, и я наконец поднял глаза. Итан. Запыхавшийся, взволнованный, с растрёпанными волосами и огромными от испуга глазами.       — Ты не брал трубку, - выпалил он, почти задыхаясь. - Мне звонила Мария, сказала, что у вас случилось и что ты уехал. Я поехал к тебе, но тебя не было дома, знаешь, как я испугался?! - его голос дрожал. - Потом подумал, может, ты поехал ко мне…, и ты тут, - он выдохнул, прижимая меня к себе. - Вставай давай.       — Итан, - мой голос прозвучал хрипло, почти чужеродно. - Я так хотел тебя увидеть…       Он посмотрел на меня. И улыбнулся. Улыбкой, которая возвращала силы и желание жить.       — Спасибо, - сказал он тихо. - Что приехал ко мне.       Мы зашли внутрь. Дверь захлопнулась за нами, отрезая внешний мир с его болью, грязью и ненавистью. Остались только мы. Итан молча взял мои руки, разбитые, окровавленные, и принялся обрабатывать их. В его прикосновениях не было ни страха, ни брезгливости. Только нежность. Только забота.       — Расскажешь? - спросил он тихо, не поднимая глаз.       — Не сейчас, - ответил я, переплетая наши пальцы. - Просто побудь со мной.       — Я никуда не уйду.       Мы сидели на полу его прихожей, обнявшись, и я чувствовал, как постепенно отпускает. Как тьма отступает, сменяясь его теплом. Как заживают раны, не на руках, в душе. С ним я был в безопасности. С ним я был дома.       «Дома.»       Сегодня я сорвался, впервые со времён школы демонстрируя свою уродливую натуру. Просто больше не хотел слушать ни секунды. Он мог говорить о ком угодно. Но только не о тебе. Злость очередной волной накатывает на меня. Откидываюсь на диване, приводя мысли в порядок. Итан уходит в душ.       — Деррион, можешь помочь? - раздается из ванной через время.       Я подхожу к двери и стучу. Сердце начинает колотиться сильнее от осознания, что ты там сейчас совершенно голый.       — Что случилось?       — Можешь потереть спину? Рука болит…       — Ты же понимаешь, что если я зайду, то потиранием спины мы не обойдёмся?       Из щели в двери появляются руки, хватая меня за край футболки, и дёргают внутрь. Я повинуюсь этому движению и вскоре оказываюсь под струями горячей воды. Жадно сглатываю слюну, созерцая открывающиеся виды любимого тела. Итан кусает меня в подбородок и мурлычет.       — Ты был такой раздражённый, вот думаю - тебе стоит снять напряжение. К тому же экзамены закончились, и можно выдохнуть.       И правда, Итан говорит «красиво», всегда сложно с причудливыми оборотами и только со мной, в такие моменты он становится таким простым, таким понятным.       Я впиваюсь в любимые губы, пытаясь стянуть с себя мокрую футболку. Ткань не поддаётся, и в раздражении я просто рву её. Вместе с ней с рук слетают часы и бьются о кафель, но мне все равно. Не могу больше медлить, хочу прикоснуться к нему.       — Мне стоит подготовить себя, или ты на сегодня разрешаешь нам не меняться ролями? - с насмешкой шепчу я ему в приоткрытые губы.       — Боже, просто уже возьми меня.              Я продолжаю покрывать шею Итана поцелуями, а мои руки опускаются на его бёдра. Струи воды мешают, но в то же время создают какой-то странный эффект близости с ним. Мои пальцы касаются заветного прохода и заходят слишком легко. Итан смотрит на меня, а после отодвигает экран душа, взглядом указывая на стоящие на тумбочке смазку, насадку для душевого шланга и непонятный предмет.       — Пока мылся, подготовил себя. Так что ты можешь просто вставить. Я растянут и чист.       — Растянут, говоришь? - улыбаюсь я, кусая его губы. Злость, раздражение, усталость - всё как рукой сняло. - Давай проверим, - шепчу я ему.       Мои пальцы ворвались внутрь, и Итан слегка сжался, поморщившись от неприятных ощущений. Нащупываю его слабое место и слегка надавливаю на простату, от чего тот сжимается сильнее, а с губ слетает короткий стон, который теряется в звоне падающих капель.       — Ты хочешь мне поломать пальцы? - улыбаюсь я. - Похоже, без моего языка эту дырочку невозможно хорошо растянуть.       Я сжимаю бёдра парня и поворачиваю его корпусом к стене, надавливаю на поясницу, заставляя выгнуться. Присаживаюсь на колени и обхватываю руками ягодицы, раздвигая их шире и открывая моему взору розоватое кольцо. Даже тут он прекрасен. Язык касается мышц, и Итан инстинктивно сжимается. Я продолжаю ласкать его дырочку языком и целую её. Он тихо стонет, постепенно начиная двигать бедрами в такт.       — Хороший мальчик, - шепчу я и шлёпаю его по ягодицам.       От неожиданности Итан вздрагивает, и с его губ слетает писк, а на белой коже остаётся розовый след. Ещё один шлепок, и ещё. Итан сжимается при каждом ударе и после сильно расслабляется, когда я начинаю гладить по ранее обожжённому ударом месту. После очередного раза мой язык врывается в кольцо мышц, и я нежно покусываю его у входа, массируя член парня одной рукой. Мгновение и он издаёт сильный стон, выгибается вперёд, и я вижу, как по плитке на стене стекает белая жидкость. Итан падает на колени, поворачивает ко мне голову через плечо, после чего мы снова утопаем в страстном поцелуе.       Помогаю парню встать и поднимаю одну его ногу.       — Обними меня и держись крепко, - шепчу я ему, и он тут же выполняет всё, что было сказано, крепко сжав мою шею в объятиях.       Подхватываю вторую ногу, и теперь он висит, цепляясь за мою шею, зажатый между стеной и моим телом. Быстро перекидываю одну ногу парня себе на плечо и освободившейся рукой стягиваю мокрые спортивные штаны. В щели между нашими телами мы оба видим, как мой возбуждённый член касается его дырочки. Итан сглатывает, и это пиздец как сексуально.       Беру смазку и обильно наношу на свой член, медленно вхожу в него. Он всё ещё немного сжимается, на переносице появляется складка, и он закрывает глаза. Через пару мгновений мой член полностью вошёл в него. Я взял еще немного смазки и нанёс по периметру его ануса, там, где мой член расширял его тело. Внутри парня все еще болезненно узко, что заставляет меня морщится. Мы постояли так пару секунд, и через мгновение Итан томно выдохнул, открывая глаза. Наши взгляды встретились, и я снова поцеловал его, начиная тихо раскачиваться, а Итан стал скулить, сначала от боли, но вскоре звуки превратились в стон.       Тёплые капли воды на разгорячённом теле кажутся совсем прохладными. Близость его тела обжигает, и кажется, что моя кожа в местах, где мы соприкасаемся, просто плавится. Прерывистое дыхание Итана сводит с ума не меньше, чем вызывающий прищур парня из-под слегка приоткрытых век. Неистово вбиваюсь в желанное тело, скидываю с полки раковины всё и облокачиваюсь на неё. Итан, как сумасшедший, в синем омуте его глаз непреодолимая похоть. Он откинул голову назад и уже ничего не стесняясь в этом мире громко стонал. Акустика в душевой создавала эффект эха, и казалось, что Итан просто кричал от удовольствия. Он реагировал на каждое моё движение, царапая плечи, пытаясь подмахивать тазом в такт моим движениям. Двигал бедрами, каждый раз, когда я останавливался чтоб добавить смазки. Этот парень знает, как сделать так, что я теряю голову, глядя на него. Стройные ноги обвивают мою талию, не позволяя надолго покидать его тело, словно он хочет, чтобы я навсегда остался внутри, и это рождает во мне всё большее звериное желание обладать им.       Толчок, нога предательски соскальзывает на мокром кафеле, и мы падаем вниз. Удар, Боль и истерический смех. Я помогаю парню подняться.       Дешевая кабинка слишком узкая для таких ласк. Я выключаю воду, и мы, мокрые, перебираемся в комнату. Иду с ним на диван и сажусь. Итан сидит на мне, и наконец-то его руки могут отдохнуть и не держаться за мои плечи слишком сильно. Но в такой позе мой член слишком глубоко входит в этого парня, отчего у него на лице появляется ранее неизвестная мне гримаса. Он откидывает голову и наклоняет её вбок, опираясь на своё плечо, выгибает спину навстречу моему телу. Его брови, которые сами по себе имеют высокую подвижность, сейчас сошлись домиком. Из-под угла он смотрит на меня своим голодным взглядом и непонятно, кто кого сейчас трахает. По крайней мере, у меня складывается ощущение, что ведёт сейчас именно он.       — Давай, попрыгай для меня.       Итан опирается руками о мои колени и начинает приподниматься и стремительно опускаться на моём члене. При каждом движении его дырочка сильнее сжимает меня в слиянии боли от его узости и наслаждения от этого же, а сам Итан издаёт стон, похожий на плач. Я впиваюсь в его грудь, обсасываю и кусаю набухшие от ласк соски, втягиваю ареолы с пошлым звуком. Тёмные бусины, задаваемые языком, вызывают дрожь в теле парня. Он обхватывает одной рукой волосы на моём затылке и сжимает их с такой силой, что кажется оторвёт. Он смотрит на меня своими пьяными от неги глазами и шепчет лишь одно: «Ещё».       От одного его слова мысли кружат хоровод.       — Не могу, - он упирается руками мне в плечи и пытается встать. - Не могу. Мне нужно в туалет.       Сильнее вхожу в него, не давая встать. Итан скулит и стонет.       — Пожалуйста, мне нужно в туалет. Не могу. Ощущения странные, - он снова пытается встать, но как только в нём остаётся лишь головка, я силой сажаю его назад.       Итан вскрикивает, его тело становится мягким, и он в очередной раз кончает. В который раз? Я уже не знаю, но жидкость выходит совсем уже прозрачная. Через секунду, как он кончил, его дырочка сжимается ещё сильнее, принося мне мазохистическое удовольствие, и его член истекает, подрагивая, слегка жёлтой жидкостью, заливая мою грудь.       Он испуганно смотрит на меня, закрывая лицо двумя руками.       — Я же просил… - в голосе парня читался стыд, и казалось, он готов заплакать, скорее от шока, чем от обиды.       Резким движением переворачиваю нас на диване, так что он теперь затылком упирается в спинку. Следы его жидкости на мне стекают ниже, и я целую его. Он вырывается, говорит, что стыдно, но я лишь шепчу ему, как он прекрасен, как люблю его, каждую его черту.       — Тебе так хорошо со мной, что ты не можешь держать в себе… Пиздец, ты знаешь, каким счастливым ты меня делаешь этим? У меня башню сносит от мысли, что тебе так хорошо со мной.       — Придурок… сумасшедший придурок, - рычит парень.       — Тебе нечего стыдиться передо мной, а мне нечего скрывать от тебя. Я люблю тебя.       Я сжимаю его руки в замок, чтобы этот трусишка не убежал, и фиксирую их над головой, не позволяя ему отвернуться.       — Ты слышишь? Я люблю тебя! - как мантру повторяю, честно признаваясь в своих чувствах. Наверное, завтра у соседей будут большие вопросы к нам. Я благодарю бога за шумоизоляцию в старых домах.       Мы в очередной раз целуемся, и я начинаю вновь вдалбливаться в это податливое к моим ласкам тело. Итан мечется из стороны в сторону, но я не позволяю ему. Мой член неистово входит в него, а его плоть сжимает меня, словно не хочет расставаться. Итан впивается укусом мне в плечо и кончает, следом я кончаю в него, заполняя всё внутри. Белая жидкость вытекает с уголков до краёв наполненной дырочки. Мы снова смотрим друг на друга, горячие, потные, в его жидкости и нашей сперме, но при этом счастливые.              Мы приняли душ вместе, где я ещё раз взял его, и после я уложил уставшего парня спать, убирая последствия нашей бурной ночи. Итан сильнее укутался в одеяло и моментально уснул. Я прибрал и помыл всё в комнате, а после пошел в душ. Убрал всё там и увидел аккуратно сложенную цепочку с кольцом, которая возвышалась над всем этим хаосом, который мы устроили. Я улыбнулся и взял её. Вернувшись к парню, я нырнул к нему под одеяло, и он моментально проснулся, прижимаясь спиной к моей груди. Я надел на его шею цепочку.       — Я же просил: никогда не снимай.       — Я боялся, что мы порвём её, поэтому снял перед душем.       — Больше не снимай его до дня, когда скажешь мне «да» и станешь полностью моим.       — Больше не сниму, пока и ты не станешь моим.       Под тихое сопение Итана я тоже погрузился в сон этой снежной декабрьской ночью.       Секс с Итаном это всегда что-то большее. Это моя терапия, что снимает с души любые тревоги, разгоняет любую тьму. И я не знаю, что больше доставляет удовольствие – физическая разрядка или это ощущение единства, то, что этот парень доверяет мне свое тело, а я доверяю ему. Кто-то скажет, что секс – это просто секс, физическая разрядка, природа. Но с ним я познал намного больше, чем простое удовольствие. Секс с ним – акт. Только в эти часы мы полностью честны, только во время того, как наши тела сливаются в единое целое, мы можем быть теми, кто есть. Итан перестает говорить цитатами из романов, а я забываю о своих границах. Мы становимся одним целым.              Эта самая счастливая зима в моей жизни. Я раньше ненавидел зиму. Она всегда ассоциировалась у меня с темнотой, холодом и одиночеством. Когда злые ветра воют за окном, и кажется, что сама душа перестает чувствовать тепло.       Раньше…       Но сейчас она больше не была холодной, и я видел в ней красоту. Зима была частью моей истории с Итаном, и потому больше не была ни холодной, ни злой. Она была чистой и мечтательной, как этот парень. И в такие ночи, как сегодня, я отчётливо чувствовал его тепло, которое пробуждало моё сердце от долгого сна.       Да, раньше я не любил зиму. А теперь не хочу, чтобы она заканчивалась.