Круги на воде

Глава 15

POV Деррион Воскресенье 1 января 2017 г. Квартира Дерриона Сенди 234. Бруклин.              За окном уже наступали сумерки, когда мы проснулись. Итан устало протер глаза, отгоняя дремоту, и зевнул, расправляя руки, давая уставшим мышцам расслабление. Он медленно моргнул, окинув мою комнату сонным взглядом, словно реконструируя события прошедшей ночи, и рука его потянулась в привычном жесте к затылку.       Прежде чем длинные пальцы утонули в шелке волос, я перехватил его руку и заключил в замок со своей, переплетаясь и утягивая парня обратно в свои объятия. Итан закрыл глаза, и на лице его расплылась довольная улыбка.       Первый день нового года. Первый день, который я встречаю не один. Первый день, когда я просыпаюсь и понимаю — мне не нужно никуда бежать. Не нужно ничего играть. Можно просто лежать и чувствовать его дыхание на своей коже              Первое число, и почти весь город замер, словно всего на день прекращая жизнь. Многие рестораны не работают, поэтому мы заказали доставку коробочек с китайской едой. Приняв душ и убрав в квартире, мы сидели на диване и ели китайскую еду под развлекательное шоу по телевизору.       Я навсегда хотел бы остаться в этом моменте. Чтоб время остановилось, и мы остались тут, в нашем маленьком мире вдвоём.       Вспомнив, я принёс Итану подарок и то, что он подарил мне. Мы раскрыли подарочный картон, и я увидел два упакованных коробка, в одном наушники, а во втором кастомный чехол.       Кальцифер. Мило.       На самом деле я уже купил наушники пару дней назад, но Итану этого знать не нужно. Я тянусь к нему и целую парня, он улыбается.       — Это индивидуальный каст, такой будет только у тебя, - парень явно горд своим выбором, а мне приятно, что он думает даже о таких мелочах.       Я подарил ему наручные часы, ничего особенного, не самые дорогие, но качественные и красивые, и они просто отлично смотрятся на его руках. Итан смущается таких подарков, ему кажется, что это слишком дорого, но мне для него ничего не жалко.       Мы провели вечер вместе, просто разговаривая и целуясь. Итан пел песни, а я слушал его чарующий голос.       Уже ночью, в кровати, обнимаясь и утопая в ласках друг друга, я, засыпая, признался ему:       — Я люблю тебя… Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю. Знаешь, я никого не любил раньше, и все признания были ложные, я лишь говорил то, что люди хотели слышать, потому что боялся остаться один. Да и никто по-настоящему не любил меня. Всем всегда было что-то нужно, и я тонул в этой тьме. Ты первый, кто протянул мне руку, первый, кто любит меня таким, какой я есть, даже зная, какой я человек. Ты ничего не просишь, не пытаешься использовать меня. Ради тебя я готов на всё, прошу только всегда будь со мной честен, ведь если тебя не станет в моей жизни, я, наверное, с ума сойду.       Признание, слишком честное даже для меня, но мне кажется, что Итан давно уже об этом знает. Ведь нет в мире человека, которого бы он не понимал.       Я мирно заснул на его груди, под тихое дыхание парня и шум телевизора.       Он никогда меня не предаст, он любит меня, а я больше не один в этом мире.        Четверг 5 января 2017 г. Квартира Дерриона Сенди 234. Бруклин.       Второго числа Итан уехал вместе с семьёй Софи в Массачусетс к бабушке Янке — это была их традиция уже много лет. Каждый вечер, всматриваясь в пустующее место в конце зала, я безнадёжно скучал по нему. Иногда мне казалось, что Итан всё ещё тут: сидит, пьёт кофе или тихо поёт, и от этого становилось хоть немного легче.       Мы созванивались почти каждые пару часов. Он говорил, что тоже скучает. Праздничная суета прошла, и мир вернулся на круги своя, возвращая рутину в жизнь каждого жителя этого города. Итан вернутся только четырнадцатого, а я безумно хотел его увидеть.       Итан присылал мне фото с застолий с родственниками Софи. Эти люди давно стали его семьёй. Я ревновал, но понимал, что должен уважать его личные границы и семью. Как бы мне ни хотелось, я не могу и не имею права присвоить его только себе.       Приняв душ, я устало падаю на кровать, зарываясь лицом в мягкую ткань. Мышцы приятно тянут после интенсивной тренировки. Чистое бельё отдаёт запахом свежести и лаванды, успокаивая нервы. На этой кровати ещё совсем недавно был он. Мысли об Итане в очередной раз накрывают меня волной нежности и тоски. Разлука с ним причиняет почти физическую боль.       Я поворачиваю голову, и взгляд падает на серебряный браслет на запястье. Перевернувшись на спину и подняв руки вверх, я сжимаю второй рукой браслет:       — И правда, кажется, что твоя рука сжимает мою…       Рука тянется к телефону на столе, и я привычно набираю номер, который давно знаю наизусть. Гудки и следом в механических звуках сотовой связи я слышу его дыхание.       — Я ненавижу расстояние, - выдохнул я, не дожидаясь пока парень заговорит, просто хотел, чтоб он это знал. - Без тебя мир серый.       — Может, я попробую сделать его чуть ярче? - спросил он, и даже через звук я слышу, как он улыбается.       Я не понял сразу. А потом услышал его дыхание, оно стало глубже, томнее, он тихо прошептал мое имя:       — Деррион …       — Что ты делаешь? — спросил я, чувствуя, как внутри всё закипает.       — Не знаю… — прошептал он, и это «не знаю» прозвучало как самое откровенное признание.       — Итан… включи видео, — попросил я, и через мгновение, вслед за мной парень перешел на видеосвязь.       Он поправил телефон, и теперь я видел его целиком. Он лежал на кровати, в полумраке комнаты, и его глаза блестели, как у дикого зверька. Взгляд был такой… такой, что у меня перехватило дыхание.       Взгляд как у лисёнка. Хитрого, дикого, но такого родного       Он сексуально закусил нижнюю губу и тихо спросил:       — Что дальше?       Я сглотнул.       — Отодвинь камеру. Сбрось одеяло.       Он послушно поставил телефон на тумбочку, и теперь я видел его полностью. Одеяло упало на пол, открывая идеальное тело, которое я так хорошо знал и по которому так безумно скучал.       — Сними белье, - сказал я, и мой голос прозвучал хрипло, почти чужеродно.       Он покорно снял боксеры, не сводя с меня глаз. Я разделся сам, сел перед камерой, чтобы он видел меня так же хорошо, как я его.       — Раздвинь ноги.       Он подчинился. Беспрекословно. Красиво.       — Ласкай себя.       Он начал водить рукой по своему телу - медленно, дразняще. Проводил пальцами по груди, по соскам, прикрывал глаза, облизывался. Я сжимал свой член в такт его движениям, не в силах оторвать взгляд от экрана.       — Поиграй со своей дырочкой, - выдохнул я. - Блять, почему я не рядом? Я хочу вылизать тебя. Всего.       Он поправил наушник, следом облизал свои пальцы - грязно, пошло, так, что я зарычал и опустил руку ниже. Я видел, как его пальцы массируют вход, как он морщится, просовывая их внутрь. Другой рукой он продолжал мастурбировать.       — Это не то… - прошептал он, и в его голосе было столько отчаяния, что у меня сердце разрывалось. - Это не ты. Ты научил это место принадлежать только тебе.       Я рыкнул в экран:       — Чёрт – я, сильнее сжимаю ствол своего члена - Продолжай.       Мы оба были на пределе. Я видел, как его тело выгибается, как он закусывает губу, пытаясь сдержать стоны. А я не сдерживался, я хотел, чтобы он слышал, как сильно он меня заводит.       Мы кончили почти одновременно. Я выругался, откидываясь на подушку, тяжело дыша. А он вдруг сделал серьёзное лицо, посмотрел в камеру и сказал:       — Было прикольно. Спасибо. Всё, пока. – и улыбнулся, имитируя словно сбрасывает звонок. Вот же чертенок.       Я рассмеялся, громко, искренне, не веря, что он сейчас просто так собрался отключаться.       — Стоять! - крикнул я.              Я поднёс телефон к губам и поцеловал экран. Он повторил за мной. Мы оделись и просто смотрели друг на друга в этом маленьком цифровом окне, разделяющем нас.       — Спи, - сказал я тихо. - Я буду смотреть, как ты засыпаешь.       Он улыбнулся, поправил подушку и закрыл глаза. Я смотрел на его ресницы, на его губы, на его лицо, освещённое слабым светом экрана, и чувствовал, как внутри разливается тепло.       — Я люблю тебя, - прошептал я, когда его дыхание стало ровным.       Я не знаю, услышал ли он. Но мне показалось, что на его губах появилась лёгкая улыбка. Понедельник 9 января 2017 г. Катона. Штат Нью-Йорк       Мы поехали кататься на сноубордах и лыжах недалеко от Катона, где соорудили искусственные трамплины и горки - я, Макс и Анна. Пригород, хрустальный воздух, сияющий на солнце снег - это было то, что нужно, чтобы немного отвлечься.       Я летел по склону, делая резкие повороты, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Макс пытался повторить, но постоянно падал, вызывая смех у Анны.       — Макс, сноуборд не терпит трусов, - подколол я его, проезжая мимо.       — Заткнись! - крикнул он, выкапываясь из сугроба.       Ко мне подъехали две девушки, сияя улыбками.       — Поможешь научиться кататься? - спросила одна, стреляя глазками.       Я вежливо улыбнулся:       — Извините, я тут с друзьями.       Анна подъехала к Максу, помогая ему выбраться из снега и девушки засмеялись, глядя на эту картину.       — Прости, кажется им и так весело – улыбнулась одна из них и протянула руку – Кэрол, мы тут одни и совсем некому помочь.       — Тогда я не тот, кто вам нужен – улыбнулся я, подняв руку и ударив пару раз по безымянному пальцу левой руки, словно под перчаткой было кольцо.       — Ну, я так вижу ее здесь нет – улыбнулась, вторя девушка       — Это не меняет абсолютно ничего – усмехнулся я, и развернув корпус, ототкнулся возобновляя свой «бег».       Раньше, это был льстило, но теперь, все теряло смысл, ведь у меня был тот, кто стоил больше всех других людей вместе взятых. Тот, кто видел меня. Тот, кого я люблю.       Борд подо мной скользил по белоснежному снегу. Скорость приятно щекотала нервы, и кажется, что каждая мышца в теле напряжена. Это невыразимое чувства удовольствия от езды. В следующем году, обязательно, мы поедем кататься вместе.       Боже, как я по нему скучаю Четверг 12 января 2017 г. Квартира Дерриона Сенди 234. Бруклин.       Телефон зазвонил поздно ночью. На экране высветилось его имя. Я ответил сразу.       — Тут метель, просто ужас, - начал он, даже не поздоровавшись. - Мы с Софи думали, не дойдём до дома…       — Привет, - улыбнулся я в трубку.       — Так здоровались же сегодня, - усмехнулся он. - Так вот, я говорил, что не успеем, но она уговорила меня всё же сходить и напоследок посмотреть на новогоднюю ёлку.       — Не слушать Итана - великий грех, он же знает всё лучше других, - поддразнил я.       — Ха-ха, очень смешно. Что делаешь?       — Недавно домой пришел, только с душа.       — Я тоже.       — Итан…- я замолчал, слушая дыхание – я скучаю, до исступления хочу увидеть тебя.       Механическая задержка и на экране телефона и следующее мгновение начинается трансляции видео. Я нажимаю на иконку камеры и также включаю видео демонстрацию. Приглушенный свет, винтажный интерьер и забавные обои с орнаментом полевых цветов. Итан, облокотившись на руки подбородком сидел по всей видимости за письменным столом в одной из комнат. Волосы его были слегка влажными после недавно принятой ванной, а на белоснежной коже красовался непривычный румянец. Он смотрел в экран телефона, и в тот момент, когда началась моя трансляция, широко улыбнулся.       — Теперь скучаю ещё больше, - честно признался я, целуя экран.       Он улыбнулся.       — Знаешь, проводить первые дни нового года с родными людьми - это так привычно и тепло, но… когда ты не рядом, я словно разучился наслаждаться моментом. Иногда мне казалось, что я схожу с ума, потому что ты мерещился мне каждый момент. А иногда я ловил себя на том, что машинально оборачиваюсь и хочу поделиться с тобой впечатлениями, и на душе становилось невероятно грустно, от осознания что ты не рядом. От этого, иногда, мне становиться страшно, ведь только ты – звено цепи, которое удерживает меня от движения в пустоту.       Я слушал его и чувствовал, как сердце сжимается от нежности. Итан наклонил голову на бок, имитируя то, как часто делал, удобно расположив ее на моем плече и снова улыбнулся.       — У вас билет на понедельник? Можно я встречу тебя в аэропорту?       — Ха-хах, будет сложно объяснить родителям Софи, кто ты.       — Почему, раз ты пока не хочешь рассказывать о нас, можем просто сказать, что я друг.       — Можем, только я не уверен, что удержусь и не поцелую тебя.       — Черт – выругался я, пряча лицо в ладонях, Итан тихо смеялся на другом конце.       Кто-то позвал его к столу, и он быстро отозвался.       — Я скоро прилечу, нам осталось потерпеть всего две ночи, я побежал – Итан еще раз улыбнулся и вскоре отключился, оставив меня лежать одного в пустой квартире, сгорающего от тоски по нему.       — Я буду ждать.       Скорее бы уже четырнадцатое число.        Суббота 14 января 2017 г. Кофейня «Pharos» Миртл авеню 410, Бруклин.              Звон колокольчика над дверью разрезал вечернюю тишину кофейни, и моё сердце пропустило удар. Я поднял взгляд от чашки, которую протирал уже минуты три, и увидел их. Итан и Софи, в клубах морозного воздуха, ввалились в помещение, смеясь чему-то своему.       Всё во мне рванулось к нему. Ноги, руки, губы, каждая клетка требовала бежать, обнять, вцепиться в его куртку и расцеловать с головы до ног, не пропуская ни сантиметра. Но я лишь сглотнул, сжал пальцами край стойки и улыбнулся.       Он посмотрел на меня и улыбнулся в ответ. И я понял, он тоже безумно скучал.       В зале не было ни одного свободного места, но они подошли к стойке. Софи, жестикулируя, принялась рассказывать о поездке, о заснеженных дорогах, о бабушкиных пирогах. Она протянула нам с Кэт свёртки - новогодние подарки.       А Итан просто стоял. Стоял у стойки, оперевшись локтем о дерево, и смотрел на меня. Так, словно я был тем самым домом, в который он вернулся.       Я принял заказ, прокручивая в голове каждое движение: сварить кофе, достать кружку, налить, поставить. Я подошёл к нему и поставил перед ним дымящийся американо.       Под деревянной плитой, скрытые от всего мира, его мизинец нашёл мой. Едва ощутимое касание и мир перестал существовать. Пальцы сплелись, замерли, вцепились друг в друга так, будто от этого зависела жизнь.       Итан смотрел куда-то в сторону, делая вид, что изучает меню. Но его свободная рука лежала на стойке, и пальцы тихонько выстукивали ритм по дереву.       Тук-тук-тук. Пауза. Ещё тук-тук-тук.       Я замер.       Это был тот самый ритм. Та самая фраза, которую он показывал мне месяц назад, усадив за пианино в торговом центре. «Смотри, это просто. До-ре-ми-фа-соль-ля-си. А если сыграть вот так…»       

«Я тебя люблю».

      Он выстукивал это сейчас. Прямо здесь, под носом у десятка посетителей, пока Софи увлечённо рассказывала Кэт о своих приключениях. Он признавался мне в любви языком, которого никто вокруг не понимал. Нашим языком.       Я улыбнулся так, что, кажется, растянул губы до ушей. Он поймал мой взгляд, и в его глазах заплясали чёртики. Пальцы продолжали выстукивать, медленно, ритмично, нежно, словно он не говорил, а гладил меня этими звуками.       Колокольчик над дверью вновь зазвенел. Новые гости. Я дёрнулся, высвобождая руку. Наши мизинцы соприкоснулись на прощание, скользнули друг по другу и разомкнулись.       Я шагнул к новым посетителям с улыбкой, которую никто, кроме него, не мог бы объяснить.       Он просидел до закрытия. Как всегда. Как в первый раз, когда забрёл к нам летним вечером и остался навсегда в моей жизни. Софи ушла через пару часов, у неё были какие-то планы с подругами. А он сидел на своём обычном месте и наблюдал. За мной. За Кэт. За тем, как мы варим кофе, протираем столы, улыбаемся посетителям.              Когда поток схлынул, я подсел к нему. Он начал рассказывать. О лыжах, о фестивале польской песни, о тётках в народных костюмах, о танцующих детях. О том что нашел старый сборник стихов «Серебряного века» в советском издании, хот я даже не понимаю, о чем речь. Он смеялся, рассказывая, а я слушал. Впитывал каждую интонацию, каждый жест, каждую паузу.       Кэт я отпустил пораньше. Мы остались вдвоём.       Мы сидели, держась за руки, скрываясь от всего мира в углу комнаты, смотрели друг на друга и украдкой касались губ в поцелуях. Лишь редкие посетители отвлекали нас время от времени. Квартира Итана на Стейт Стрит 331, Бруклин.              Ночью мы снова были вместе.       Просто лежали, сплетясь телами, в его постели. Целовали друг друга, касались, гладили, словно пытались наверстать каждый пропущенный день разлуки. Хотелось большего. Остро, нестерпимо, до дрожи в коленях. Но завтра у него первый экзамен в этом полугодии, рано вставать, и мы оба знали: подождём до выходных.       Я сильнее прижал его к себе, зарылся носом в шею, вдыхая. Этот аромат преследовал меня с первой нашей встречи. Густой, тёплый, с нотками дерева, шоколада и инжира, он въелся в память, в кожу, в подкорку.       А Итан прижимался ко мне, утыкался носом в ключицу и затихал. Его дыхание выравнивалось, мышцы расслаблялись, и в моих руках он становился беззащитным, как ребёнок.       Я гладил его по спине, перебирал волосы на затылке, слушал, как тикают часы на стене. Сердце билось ровно, в унисон с его сердцем.       — Я не могу выразить словами то, что каждый раз, когда я обнимаю тебя, то чувствую, что был дома, - тихо произнес Итан, прежде чем уснуть.       Красивая фраза, и я чувствовал тоже самое. Иногда мне тоже хочется сказать ему что-то красивое, пожалуй, тоже стоит начать читать классику.        Четверг 19 января 2017 г. Квартира Итана на Стейт Стрит 331, Бруклин.              Следующие дни пролетели незаметно. Итан готовился к экзаменам, я работал в кафе. Вечерами мы встречались, пили кофе, гуляли, просто были вместе. Я замечал, как часто он записывает что-то в свой блокнот, что-то напевает, погружаясь в себя.       — Песня почти готова, - сказал он однажды.       — Сыграешь?       — Не сейчас. Когда закончу.       Я не настаивал. Знал, когда будет готово, я услышу первым.              Итан сидел на кровати с гитарой в руках. Лучи зимнего солнца пробивались сквозь окно, играли на его лице, на волосах, на пальцах, перебирающих струны. Я сидел рядом и листал его скетчбук.       Страница за страницей - десятки набросков. Я в разных ракурсах. Другие квартиры. Странные сюжеты. И один рисунок, который заставил меня замереть.       Человек падал в бездну, и к нему тянулись сотни рук. Они словно хотели схватить его, утащить во тьму, ещё ниже. Лица не было видно, но почему-то этот образ сильно откликался где-то в глубине души.       — Что это? - спросил я тихо.       Итан оторвался от гитары, взглянул на рисунок и улыбнулся.       — Черновик. Когда перенесу на холст, будет выглядеть иначе.       Я кивнул, но внутри все еще свербило. Странная картина. Но в его исполнении, наверное, будет гениально.              Я поднял глаза. Солнце освещало Итана так красиво, что у меня перехватило дыхание. Растрёпанные волосы, улыбка, прикрытые глаза, гитара в руках. Идеальный момент.       Я достал телефон и щёлкнул.       Он даже не заметил. Продолжал играть, покачивая головой в такт мелодии.       Я посмотрел на фото.       Прекрасен. Как всегда.              Итан отложил гитару и повернулся ко мне. В его глазах было что-то… торжественное.       — Я закончил.       — Что?       — Песню. Я закончил.       Я молчал, не зная, что сказать.       — Я хочу, чтобы ты был первым, кто её услышит.       — Итан… - мой голос дрогнул.       Он улыбнулся, взял гитару, закрыл глаза и заиграл.       Голос полился, чистый, пронзительный, проникающий в самое сердце. Я слушал и не мог дышать.       

Stop and finally understand — who are you?

Who are you when you're alone with yourself?

      Пальцы касались струн, словно те были живые. Словно это были оголенные нервы, и с каждым касание они плакали. А Итан пел, заполняя голосом все пространство. Пел так, как умел петь только он.       

No need to run anymore, no need to pretend.

In my eyes, you won't be pathetic.

      Слова били прямо в цель. Это было обо мне. О моих страхах, о моей борьбе, о моём одиночестве.       

I see you, so just be yourself.

That's enough.

      Воздух плотным комом застрял где-то в районе горла, и, кажется, я забыл, как дышать.

Show the world who you are - the real you.

You're not perfect, and that's why you're alive and beautiful.

      Последние строки Итан уже пел. Он шептал их. И шёпот этот был оглушителен. Словно все небесное воинство в одно мгновение издало пение, знаменуя божественность музыки, которая обрела его голос.       Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Я не мог говорить. Внутри всё переворачивалось.       — Ну как? - спросил он тихо.       Я подошёл к нему и обнял. Крепко-крепко, так, что он пискнул.       — Ты перенёс мою душу на язык нот, - прошептал я. - Спасибо тебе. За то, что видишь меня. За то, что принимаешь меня, как никто другой. За то, что я встретил тебя.       Он обнял меня в ответ, и мы сидели так долго, не говоря ни слова.       — Сыграй ещё раз, - попросил я.              Он кивнул и заиграл снова. Я достал телефон и записал 15 секунд. Самый пронзительный момент.       Когда он закончил, я поцеловал его. Долго, благодарно, нежно.       — Я люблю тебя.       — Я знаю, - улыбнулся он.              Вечером я попросил его открыть профиль в Инстаграме.       — Зачем?       — Просто открой.       Он послушно разблокировал телефон и протянул мне. Я загрузил то самое видео с подписью: «Скоро».       А потом сменил аватарку на фото, которое сделал днём. Детский поступок, но я хочу, чтоб на его профиле был снимок, сделанный мной. Итан с гитарой, в лучах солнца. Самый красивый человек на земле.       — Мило - улыбнулся он.       — Хочу, чтоб все видели то, как я вижу тебя - ответил я.       Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом на телефон, где уже появлялись первые лайки и комментарии.       — Скоро, - прочитал он подпись. - Что это значит?       — То, что твоя песня скоро будет у всех на устах.       Он улыбнулся и поцеловал меня в щёку.       — А у меня уже есть всё, что нужно.        Воскресенье 22 января 2017 г. Мидтаун. Манхэттен.              Последний каскад экзаменов позади, семестр официально закрыт и наконец-то можно выдохнуть, а еще Итан дописал песню и теперь играл нам ее в кафе, восхищая всех посетителей. Это была проникновенная песня, его гитара словно плакала, а сам Итан, играющий на ней выглядел так проникновенно и мистично, словно сошел с картин прерафаэлитов. Макс с ребятами, которые теперь часто составляли нам компанию в кафе, тоже оставались послушать Итана. Это одновременно разочаровывало, так как из-за этого мы не могли побыть одни даже перед закрытием смены, но, с другой стороны, я видел желание Итана играть для других, его мечта о сцене начиналась здесь и это осознание теплотой разливалось внутри меня.       Сегодня мы идем в студию для записи песни, после чего начнем съемки с Понедельника. Я волнуюсь. Чем ближе день съемки, тем сильнее моя тревога и страх, не оправдать ожидания. И самое главное, я боюсь разочаровать Итана. Не быть ровным ему.       «Я хочу, чтоб мелодия и стихи подходили тебе, это моя первая песня. Я пишу их специально для тебя», «Я хотел написать для нее песню. Только для нее…пока не встретил тебя.» - слова Итана чаще всплывают в памяти, заставляя каждый раз нервничать все сильнее.       Написал песню для меня.              Закончив смену, мы с ребятами идем на студию звукозаписи. Все воодушевлены, и в первую очередь Итан. Для него это важный шаг, ведь после весеннего фестиваля он планирует подать песню на участие в конкурсе Американ Айдол, и наконец начать свой путь к мечте о сцене. Я рад за него и готов поддержать во всем, в чем бы ему не понадобилась помощь. Этот парень талант с большой буквы, и я уверен, что его ждет успех. А еще это мужчина, которого я люблю.       Запись прошла на ура. Итан стоял в звукоизолированной кабине, пел в микрофон, а я смотрел на него через стекло. Операторы звукозаписи были в восторге, Максимилиан, кажется, готов прыгать от радости.       Когда всё закончилось, Макс позвал всех отмечать.              — Идём в бар, я угощаю!       — Простите, я сегодня пас, - сказал Итан.       Проходя мимо меня, он незаметно коснулся моей руки костяшками пальцев. Я почувствовал вибрацию телефона в кармане. Сообщение: «Буду ждать тебя сегодня дома».       Я улыбнулся.       — Ты чего разулыбался? - подскочил Макс. - Опять твоя девочка написала?       — Ага. Написала, что ждёт.       — Ну ты капец… Хоть бы привёл раз её с нами познакомить.       — Как-нибудь потом, - усмехнулся я. - Но мне кажется, ты её уже видел.       Макс удивлённо захлопал глазами, а я уже вышел за дверь.       Мы встретились за углом и пошли домой. Вдвоём. Как всегда.        Понедельник 23 января 2017 г. Ночь. Квартира Итана, Стейт Стрит 331, Бруклин.              Мы предавались телам друг друга, каждый раз испытывая трепетное удовольствие. Сколько раз мы уже делали с ним это, но каждый раз я испытываю невероятное наслаждение, как в первый. Итан гибкий, желанный, чутко отвечающий на любые ласки. А когда он смотрит на меня из-под немного опущенных век, или когда дразнит, беря инициативу в свои руки, мне кажется, я схожу с ума. Еще совсем недавно я даже представить не мог, что способен переспать с парнем, а теперь я тону в этих чувствах, не имея ни малейшего желания отступать, сгорая в этих ощущениях.       Может это мой юношеский максимализм, но с его появлением в моей жизни, она обрела смысл и в то же время я просто перестал замечать других людей. Да, я болен им. Он моя идол, на алтарь которого я готов положить свою душу.       Мне нравится просто смотреть на него, слушать как он читает, рисует или поет и мой мир сузился до этой крохотной квартиры в старом доме. Кто-то скажет, что это не нормально так сливаться с другим человеком, что моя любовь может душить его, но я ничего не могу с собой поделать. Я как голодающий, которому впервые дали пищу, и он не может ее насытится.       Мои чувства к этому парню искрение и настоящие, и хочется верить, что и его ко мне тоже, по крайне мере он делает все, чтоб я был уверен, что это так.       Итан стал моим светом, путеводной звездой. Он научил меня любить, и показал, что значит быть любимым. Только в нем я уверен и только ему на всем белом свете могу доверится.       Итан устало откинулся на кровать, на щеках его еще играл румянец, а смотрел на него, не в силах оторвать взгляда.       — Нужно принять душ – парень ударил себя ладошками по щекам с характерным звуком, словно помогая прийти в сознание.       — Мы можем принять его вместе – улыбнулся я.       — Я больше не выдержу – Итан рассмеялся, - пойду первым.       Вскоре он вернулся, обтирая влажные волосы на голове. Его атлетичное, подобное статуи тело в лучах тусклой лампы казалось было лишено любого изъяна. Живое произведение искусства. В этом парне было все: и внешность греческого юноши, и не угасающий талант, и твердый характер, и невероятная чувственность. Итан был загадкой и наградой тому, кто смог бы его разгадать. И он был моим.       Я улыбнулся своим эгоистичным мыслям и, взяв полотенце, пошел в душ.       Прохладные потоки воды, приводили мысли в порядок, заставляя вернуться с блаженных небес на грешную землю. Мышцы приятно тянуло и во всем теле разливалась приятное чувство усталости. Как сильно меняется жизнь человека, когда в ней появляется тот, кто привносит в нее смысл.       Постояв под падающими каплями еще какое-то время, я вернулся в комнату. В полумраке одинокого светильника, рядом с кроватью за холстом сидел Итан, его аккуратные пальцы старательно выводили тонкие линии на плотной ткани, оставляя после себя бурность цвета и красок, который в потемках были слабо различимы, но кажется его это совсем не останавливало.       Иногда Итана преследует поток вдохновения, и он может как сейчас просто начать играть или рисовать, словно пытается догнать ускользающий образ или звук. В первый раз, когда, проснувшись посреди ночи я увидел его рисующим, мне показалось это странным, но теперь даже это черта делала его особенным в моих глазах.       Я аккуратно сел на край кровати позади Итана, стараясь не мешать его работе. Итан, как обычно, пребывал где-то очень далеко, и в моменте отложил кисть и стал наносить толстые мазки большим пальцем. Густая краска смешивалась на его плоти, и он словно отдавал частицу себя в проявляющиеся образы в картине. Это была странная работа, далекая от стандартного понимания искусства, но, с другой стороны, даже в полутьме, смотря на нее, внутри рождались какие-то чувства, на грани желания заплакать или истерически рассмеяться. Просто ткань и краски, но он вдыхал в них жизнь, и это было отражением его души. Тишину квартиры, в которой были слышны лишь вздохи и скольжение краски разбавило пение.       Итан запел, не отрываясь от холста. Он пел песню, которую посвятил мне и это сочетание наконец-то все поставило на свои места. В картине, чье история мне была не понятна, картина, что рождала во мне такое противоречивые чувства, в этой картине был я.       Закончив петь, руки Итана опустились, и он наконец обернулся, встретившись со мной взглядом. В его синих глазах, которые в темноте ночи казались темной бездной была грусть, и понимание и безоговорочное принятие. Я провел кончиками пальцев по его щеке и поцеловал парня, так нежно, как мог. Сминая его губы, медленно, практически невесомо касаясь кончиками языков. А за его спиной разворачивалась история мальчика, потерянного в темноте. Моя история.              Когда Итан спит на мое груди, после долгой ночи, и первые лучи солнца нового дня играют в его темных волосах, мне кажется, что я действительно счастлив.       Я всегда был нерешительным, плыл по течению. Я устал быть один, устал от презрения окружающих и скрыл свое сердце за тяжёлыми дверьми. Для такого человека как я быть одному – невыносимая пытка и я стал отвечать на любое проявление интереса ко мне, даже если осознавал, что людей интересую вовсе не я.       Я не мог никому отказать, пытался для каждого человека быть хорошим. Я позволял использовать себя, чтоб получать хоть кроху внимания и в душе ненавидел и презирал всех, а в первую очередь себя.       Но в тот день, когда ты, переходя дорогу после нашей первой прогулки сказал, что я впервые за долгое время смеялся искренне, когда ты просунул мизинец в рот, оттягивая уголок в сторону и показывая мне гримасу улыбки, в тот день двери моей души рухнули. Все то, что я строил многие годы, ты разрушил в мгновение, завладев моим сердцем и моими мыслями.       Только с тобой я настоящий, а до тебя я даже не знал какой я, растворившись в масках.       — Спасибо что спас меня… - тихо прошептал.       Лучи солнца освещали комнату и холст недалеко от кровати. В центре было изображен белый абстрактный размытый круг, от которого расходились круглые волны света на темном фоне. К этому свету тянулись две руки, которые так же теряли свое очертание сильнее, чем ближе к заветному свету. И дальше к краям тьма лишь сгущалась. Может для кого-то эта работа показалось бы странной, но она точно передавал мои чувства. Я тонул. Тонул в темной и вязкой воде, образы размывались в моей голове, и я терял себя каждый день. Я погружался на дно, но даже тогда, даже смирившись со своей судьба, я упорно тянулся к свету, я хотел кричать, чтоб хоть кто-то спас меня, хоть кто-то вытянул меня туда, где ярко светит солнце. Я хотел жить.       «Я тебя вижу» - это я прочитал в его взгляде в первую встречу. До вчерашнего вечера я думал, что он видит меня настоящего: Лживого, трусливого, алчного до чужих чувств, но оказалось, что он смотрит дальше, с первого дня он видел все то, что было закрыто глубоко внутри. Он видел, и протянул руку.       Я снова посмотрел на парня, мирно спавшего на моей груди, и, поцеловав макушку, тоже уснул.