Круги на воде

Глава 16

«Сомнения сердца»

POV Итан Пятница 10 февраля 2017 г. Район Гарлем, Территория Университета Колумбия. Манхэттен.              После пар в пять часов мы встретились в съёмочном павильоне номер шесть факультета кино. Всё же удобно, когда университетские кампусы оборудованы для практики студентов. Максимилиан и остальные бегали по площадке, готовя оборудование и свет для съёмки. Кристиан, как я понял, покинул компанию ещё в прошлом году после их ссоры, но остальных это не особо смущало.       Дерриона в углу готовили к съёмке вместе с остальными актёрами - укладывали причёски, наносили макияж для более естественного вида в кадре.       Моё присутствие, в целом, не требовалось, мы ведь уже давно записали песню для фильма, но Максимилиан и Анна хотели, чтобы я пришёл, так как я «часть команды» и для них это было важно. Смысла отказывать не было. А ещё Деррион, мне безумно хотелось увидеть его в работе. Но кажется, что моё присутствие его только сильнее вгоняло в тревогу, хотя на мой вопрос он ответил отрицанием.       Сюжет фильма был прост, но актуален. Суть заключалась в том, что Деррион — главный герой, потерянный человек, не знающий, кто он. Он не может найти себя и не понимает, ему слишком страшно заглянуть внутрь. Люди - остальные актёры - это все те, кто встречаются в его жизни. Они идут мимо по его линии времени судьбы, касаясь и оставляя на нем цветные отпечатки, что ещё больше путает героя, ведь теперь он даже не может понять, где он, а где следы других людей. В конце на его теле столько краски, что уже непонятно, что было до, но он наконец, сбрасывая с себя все следы, оставаясь почти голым, делает шаг. Перед ним в пустоте появляется огромное зеркало. Его гладь кажется совершенно темной и пугающей. Деррион должен потянуться к нему, дрогнуть и убрать руку… а после снова потянуться и войти в чёрный портал, на котором написан основной слоган фильма - знаменитая цитата из дельфийских максим, которая была выбита по легенде самим Богом Аполлоном над входом в Дельфийский оракул - «Познай самого себя». Деррион исчезает в зеркале, и оно преображается - в отражении появляются живописные пейзажи, Деррион лежит на поляне с яркой улыбкой. Наконец-то он понял, кто он.       Я подошёл к ребятам и пожелал им хорошей съёмки. Деррион нервно улыбнулся.       Съёмка началась, но парень не мог взять себя в руки. Его действия были слишком наиграны, он словно путал эмоции, которые должен был изображать его герой. Кадр за кадром шла пересъёмка, а лучше не становилось. Волнение было слишком очевидным даже для него самого.       Время близилось к девяти вечера. Деррион попросил перерыв, сказав, что ему нужно выйти подышать и побыть одному. Максимилиан отпустил парня, пока, сосредоточившись на других актёрах.       Деррион ушёл, а я направился следом. Почему-то не хотелось оставлять его одного в такой момент.       Он сидел на небольшой скамейке, смотрел в небо и выдыхал клубы пара, которые быстро исчезали в морозном воздухе. Над ним нависал огромный город, и казалось, что он чувствует себя слишком маленьким и несущественным под этим давлением.       Он повернул голову ко мне и виновато улыбнулся.       — Разочарован во мне? - спросил он. - Я хотел играть, хотя сам себе в этом не признавался. Наверное, просто хотел, чтобы меня все любили. А теперь, когда действительно появился такой шанс, я то и делаю, что портачу. Ты написал песню, а я даже не могу нормально сыграть свою роль. Я так боялся, что не буду соответствовать тебе, что в итоге так и получилось.       Он опустил голову.       — Ты думал, что я буду крут в кадре, а я безнадёжен. Сплошное разочарование. Месяцы твоей работы коту под хвост.       Я сел рядом, поднял голову к небу.       — Я не думал… - тихо начал я. - Я не думал, будешь ты соответствовать или нет. Никогда не задавался этим вопросом. Тебе не нужно стараться мне понравиться или пытаться быть на моём уровне, ведь я сам не знаю, что это за уровень. Тебе не нужно стараться всё сделать идеально и бояться, что я буду разочарован, потому что я просто не могу в тебе разочароваться. Я изначально ничего не ждал. Я написал песню не для тебя, который будет играть в фильме, а для тебя, который сидит сейчас рядом со мной. Я писал песню для парня, который мне дорог, а не для героя, которого он сыграет. И только это для меня было важно.       Деррион взял меня за руку, крепко сжимая мои ладони.       — Помнишь, не нужно быть лучшим. Не нужно пытаться впечатлить меня. Просто будь собой. Ведь я уже очарован тобой. И я знаю, что для тебя это важно. Я писал эти - я указал себе на грудь, - поэтому не для меня, а для себя тоже сыграй сердцем. Покажи то, какой ты есть, и не оглядывайся. Не думай о моей реакции, ведь мой взгляд всегда будет направлен на тебя.       Деррион встал, и я поднялся следом. Он сильнее сжал мою руку, и мы слились в поцелуе, даже не подумав, что нас кто-то может увидеть.       — Спасибо, Итан, - тихо прошептал он мне в губы. - Ты всегда можешь осветить мне даже самый тёмный путь.       Сказав это, он быстро пошёл обратно, а я ещё немного остался стоять на улице, думая над его словами. Рука потянулась к губам.       Освещаю ли я его путь?       Ответа на этот вопрос не было. И ещё в горле стоял ком. Ком, сформированный от невозможности признаться ему, что когда-то я начал эти отношения не ради него, а ради эгоистичной цели наконец-то обрести вдохновение.              Я вернулся на студию. Дерриона уже привели в порядок, и он приступил к съёмке своих дублей. Теперь он выглядел органично в кадре, словно это был совершенно другой человек. Приведя мысли в порядок, он преобразился и действительно жил в кадре.       Когда он упал на колени, словно в безысходности и страхе перед выбором, сжимая руки на груди. Когда его лицо искажалось душевной болью и терзаниями, я уже не понимал, играет он или нет.       — Верю… - тихо прошептал я.       — Верю… - вторил мне стоящий рядом Максимилиан. - Не знаю, что ты ему сказал, но он изменился. Тот человек, что вышел, и тот человек, что зашёл - это два разных человека.       — Видимо, ты можешь дать ему то, что не способен никто в этом мире, - тихо прошептала Анна, не поворачиваясь ко мне. Её взгляд был направлен на Дерриона, и лишь деревянные бусины на кончиках дред немного постукивали.       — Надеюсь, - тихо ответил я.       Эта девушка отличалась не только природной харизмой, но и крайней проницательностью.       Песня срывалась на бэлтинг, складывалось ощущение, что кричит сам Деррион, кричит его душа. Площадка замерла от игры парня, и никто не мог понять, как он способен выдавать эмоции и движения настолько реально. Затем тишина…шепот, умиротворения и улыбка.              Резкий звук - хлопушка. Площадка снова пришла в движение, некоторые начали хлопать Дерриону, спускающемуся с подиума. Я вместе с ними.       — Это будет шедевр! - закричал и запрыгал Максимилиан.       Деррион посмотрел на меня и улыбнулся.              Ребята долго отсматривали и обсуждали материалы. Максимилиан показывал, что им нужно будет доснять и изменить, давал указания дизайнерам и художникам по отрисовке фонов, но в целом все были довольны. Съёмки займут ещё пару дней.       Макс собрал всех участников и рассыпался в благодарностях и комплиментах. Всё-таки в этом деле он был чуть ли не лучшим специалистом. А после попросил сделать групповое фото, которое он разошлёт всем и вставит в титры фильма.       Закончив съёмки, мы вместе пошли выпить в бар, и все были воодушевлены тем промежуточным результатом, который теперь имелся на руках. Звон кружек, громкий смех и практически воспевание Дерриона.       Ребята не переставали нахваливать его игру, а тот лишь смущался и благодарил за похвалу. Но всем, кто хоть немного разбирается в человеческой психологии, было понятно - ему это нравится.       В такие моменты, вспоминая наши с ним разговоры о прошлом, я отчётливо понимаю, насколько этот парень недолюблен и как отчаянно пытается получить любовь и признание от людей, хотя и отрицает это. Пожалуй, да, карьера в индустрии кино это именно то, что ему нужно.       Вместе с этим я теперь отчётливо понимаю ещё одну вещь - одержимость Дерриона мной, его желание моего внимания и одобрения, это не только любовь, но и компенсация всё той же пустоты, что есть внутри него. В его глазах я тот, кто принимает его безоговорочно. А это именно то, чего его сердце так отчаянно желало всю жизнь.       Но что будет, когда он непременно станет знаменитым? Когда миллионы людей, даже те, кто не видел его ни разу в жизни, будут безусловно его любить и боготворить? Нужен ли буду я тогда?       Эта мысль пугала.       Ещё одна мысль, которая в последнее время не давала мне покоя - желание открыть Дерриону правду о причине моего сближения с ним. И хоть со временем причина изменилась, и я убеждал себя, что этот вопрос потерял актуальность, почему-то что-то внутри меня кричало и билось в тревоге. Дерриона волнует, что люди его используют, что никто не может любить и принимать его просто за то, какой он есть. Знание этого останавливало меня от признания, но вместе с тем съедало изнутри.       — Сияет как звезда, - Максимилиан присел рядом со мной, так же откидываясь на спинку дивана и глядя на то, как Деррион принимает комплименты. - Скоро мы станем ему совсем не нужны.       Слова Максимилиана, сказанные спьяну, быстро растворились в человеческом гуле вокруг, но я их слышал отчётливо. Они отзывались где-то внутри меня.       — Он так отнекивался, когда я предложил ему сниматься… - Максимилиан сделал ещё один глоток холодного пива. Его речь была тихой и протяжной, словно он говорил сам с собой. - Знаю его со средней школы и никогда не мог понять, что с этим мажором не так. Но всегда казалось, что это то, что ему нужно.       Парень приложил холодную кружку ко лбу и больше не сказал ничего. Я тоже молчал, и лишь мой взгляд был направлен на Дерриона.       Он посмотрел на нас и улыбнулся. В следующее мгновение я почувствовал, как его нога аккуратно прошлась по моей внутренней лодыжке. Он снова улыбнулся, словно намекая на то, что Макс сидит непозволительно близко ко мне.       Выпитый алкоголь мешал мыслить рационально, и я решил принять его игру. Высвободив ногу из-под стола, я аккуратно, незаметно для всех, потянул её к парню и кончиками пальцев надавил на молнию его джинсов. Деррион замер и удивлённо посмотрел на меня. А я чувствовал, как под тканью началось движение. Парень обречённо выдохнул. Кажется, ему не нравилось проигрывать в игре, которую сам начал. Пятница 10 февраля 2017 г. Квартира Итана, Стейт Стрит 331, Бруклин.              Деррион, смеясь, ввалился в мою квартиру, как только я открыл дверь, и упал на пол. Он был пьян и слишком возбуждён событиями сегодняшнего дня.       Я, сняв куртку и разувшись, подошёл и сел рядом с ним. Он раскинул руки в стороны и смотрел на потолок, не переставая улыбаться. Я просто смотрел на него, и его счастливый вид давал мне надежду, что у нас всё будет хорошо. Что мои переживания - это бред, плод моей тревоги. Что я просто боюсь снова остаться один у окна, ожидая возвращения любимого человека.       Мои пальцы перебирали мягкие волосы парня, и он начал легко жмуриться и имитировать звуки мурчащего кота. Я наклонился ниже и коснулся его губ своими. Парень медленно и трепетно положил свои ладони на мои щёки, и мы нежно поцеловались.       Хочу быть с ним. Не знаю, в какой момент отсутствие этого парня в моей       жизни стало моим главным страхом              Кольцо на моей шее под весом выскользнуло из-под футболки и повисло, слегка касаясь подбородка юноши. Он провёл пальцем по металлу.       — Однажды ты скажешь мне да, - твердо заявил он.       — Да, - тихо повторил я за ним.       Деррион заснул на полу. Мне стоило больших усилий раздеть парня и перетащить его на кровать, особенно учитывая тот факт, что он сквозь сон активно этому сопротивлялся, смеялся и, казалось, воспринимал происходящее за игру. Сложно, но это было даже немного забавно.       Я принял душ и тоже лёг в кровать. Деррион моментально обнял меня и прижал к себе.       — Я такой пьяный, - хихикал парень, находясь на границе между сном и бодрствованием.       — Спи уже…       — Сил нет, но я жуть как хочу тебя выебать … - вздохнул он, потеревшись носом о мою шею. - Обещаю, с утра качественно тебя отодрать.       — Не забывай, я тоже парень. Ты сейчас такой беззащитный, а я уже давно хочу попробовать тебя на вкус, - злобно рассмеялся я.       — Ты так не поступишь, - уверенно заявил он и через пару секунд я услышал его сопение.       Это был долгий день. Я прижался к парню сильнее и тоже засыпаю.        Суббота 11 февраля 2017 г. Ночь.              

«Я стою в центре темного помещения, огороженного деревянными перилами, за которыми возвышаются скамьи, на которых восседают силуэты в темных мантиях. Впереди Алтарь, за которым стоит грозный старик, а вокруг вспыхивают и гаснут факела.

— Все что случается в жизни с судьбой человеческой – есть божественный замысел - хриплый, жёсткий как срежет метала о стекло голос разрывает тишину.

— И каждое действие – есть награда или кара за помыслы наши и грехи наши.

По залу проходит гул и кажется, сотни глаз обращены ко мне.

— Покайся… – тихий шепот прошелся по рядам.

— Покайся…

— Покайся…

— Гиена огненная и вечные льды Коцита тем, кто обманывает доверявшим.

Старик возносит руки и витражные окна за его спиной с оглушительным треском разбиваются. Цветные осколки разлетаются по залу и один фрагмент падает к моим ногам – половина лица плачущего человека. Лицо его искажено в гримасе боли.

Я поднимаю взгляд, грозный старик указывает на меня, а за ними в рамах разбитых окон пылает жар, гремит гром и свистит морозный ветер.

— Покайся…

— Обманщик…

Резкая вспышка молнии и темнота, я оглядываюсь по стороне, но не вижу ничего. Тьма сгущается, подобна миазмам Лавкарфтовских древних божеств, и я тону в ней, задыхаюсь, пытаясь вырваться. Голос мой тонет в этой тьме.

Чья-то рука вырывает меня из плена этой темной воды, и последнее что я успеваю заметить блеск браслета моей матери на его запястье.»

             — Ха… - воздух, тяжелым камнем вырывается из груди. Руки машинально тянутся к сердцу, которое бешено стучит. Так, что звук этот отдается во всем теле. Я поворачиваю голову в бок, туда, где мирно спит Деррион. Пальцы находят твердый метал под тканью футболки и тревога проходит.       Это всего лишь сон. Кошмары – это только кошмары, проекция наших страхов. Я больше не боюсь.        Утро. Квартира Итана, Стейт Стрит 331, Бруклин.       Меня разбудил шум воды. Я повернул голову на часы, время половина девятого. Дерриона рядом не было, и, учитывая шум из душа, он определённо был там. Вскоре он вышел из ванной и, увидев меня, улыбнулся.       — Доброе утро!       — Доброе утро…       Раздался телефонный звонок. Парень поднял трубку и ответил, быстро натягивая мои домашние штаны, которые были ему слишком малы.       — Я пока встречу курьера, - он отвёл телефон от плеча. - А ты пока можешь освежиться.       Внимая совету своего парня, я взял полотенце и пошёл в душ.       Прохладная вода приятно расслабляла мышцы, приводя их в порядок. Почему-то сразу вспомнились слова парня, сказанные им перед тем, как он уснул. Чувствую, как тело начинает гореть от этих мыслей. Чего скрывать, я сам этого хочу. Нужно себя почистить.              Я вышел из душа. Деррион с кем-то переписывается, облокотившись на столешницу, на которой стоят пара пакетов из доставки. Заметив меня, он откладывает телефон и подходит ближе, обнимая меня за талию и прижимая к себе.       — Макс спросил, приду ли я на первую пару или нет. Я сказал нет… - он пальцами оттягивает повязанное на бёдрах полотенце, и то падает на пол. - Говорит, сегодня нужно будет подойти и доснять пару кадров.       Его пальцы медленно проходятся по верхней части ягодиц.       — И раз мы не идём на первую пару, думаю, есть время немного поиграть.       Деррион берёт меня за руку и тянет к кровати. Мы падаем на не заправленные одеяла, прижимаясь друг к другу, сливаясь в глубоком поцелуе. Воздуха не хватает, а потому в короткие моменты разрывов мы жадно глотаем воздух, как водолазы, чтобы снова спуститься на глубину страсти. Наши тела так близко друг к другу, что я чувствую биение его сердца. Он обхватывает мой, уже стоящий, член и водит им из стороны в сторону.       — Надо же, посмотрите на него. Только коснулся, а он уже стоит… Какой плохой мальчик.       Я хватаю его плоть через ткань штанов и слегка сдавливаю.       — Не я один тут на пределе.       — Это правда, - смеётся он мне в губы.       Деррион заключает мои руки в замок со своей и запрокидывает их выше головы, так что я теперь становлюсь прикованным к постели. Он садится на меня сверху, и мой член оказывается на его твёрдых ягодицах. Он отводит его вниз и отпускает, после чего тот возвращается в своё положение с глухим шлепком, соприкасаясь с тканью.       — Мне кажется, он хочет войти в меня, - массируя головку моего члена, мурлычет он.       — Что, если да - дашь? - передразниваю его я.       — Если это ты, то я не против.       Парень отпускает меня и садится на диван напротив, снимая шорты и белье. Он поднимает ноги и сжимает их в коленях, опираясь пятками на край сиденья дивана, отчего мне открывается прекрасный вид на его дырочку, над которой возвышается его стоящий член.       — И много парней видели этот развратный вид?       — Ты первый. Поздравляю.       — Какая честь, - подхожу и провожу пальцами по кольцу мышц.       — Это тебе сейчас, но будем считать, что на день рождения, - смеётся он, а после, прикусив губу, добавил: - Ну так что, милый? Выебешь меня?       Чертовски сексуально. Настолько, что перехватывает дыхание.       Я достал смазку, нанёс на пальцы и стал массировать вход, аккуратно просовывая один палец. Деррион сжался, на переносице парня появилась складка. Я целую его грудь, покусываю сосок, и его дырочка сильнее сжимает мою фалангу. Добавляю второй палец, парень сжимается ещё сильнее.       — Расслабься, - шепчу я ему на ухо и кусаю мочку. Деррион выдыхает и расслабляется, пытаясь сконцентрироваться на неприятных ощущениях.       Третий палец. Я растягиваю его дырочку сильнее, и наконец-то получается засунуть внутрь больше, чем кончики пальцев. Нащупываю простату и, надавливая, прохожусь по ней. Глаза парня резко широко раскрываются, и изо рта вырывается стон, которого он и сам, судя по выражению его лица, не ожидал. Я присаживаюсь на колени перед ним. Он смотрит на меня, и я продолжаю массировать его простату. На кончике его члена появляются прозрачные капли, которые я, приблизившись, слизываю. Странный вкус, немного солёный, возбуждающий, словно какой-то афродизиак. Продолжаю двигать пальцами и обсасывать головку парня, а тот лишь слегка постанывает.       Кажется, достаточно. Это мой первый опыт в анальном сексе сверху, поэтому пока не совсем понимаю, насколько хорошо я справился. Обильно смазываю вход парня и свой член смазкой и проталкиваю головку внутрь. Деррион сильнее сжимается, и это чертовски приятно. Он гораздо уже, чем девушка. Ощущения совершенно иные, внутри мягко, но тесно и невероятно горячо.       Я проталкиваюсь дальше. Парень сильнее вцепляется в обивку дивана, так что его руки белеют на фоне покрасневшего от возбуждения тела. На лице гримаса боли, он скалится. Подождав пару секунд, я проталкиваюсь до конца и прижимаюсь к парню, целуя и кусая его подбородок.       — Ты как? Вот мне чертовски хорошо…       — Я сейчас умру… - рычит он. - Это пиздец как больно. Как ты это терпишь каждый раз? Теперь я люблю тебя ещё больше…       Я делаю толчок, и он сжимается и морщится сильнее.       — Скоро станет приятно.       Я двигаюсь медленно, давая парню привыкнуть, ведь сам прекрасно понимаю, каково это.       Деррион то и дело сжимался, на лбу парня образовались морщинистые складки и следом испарина. Ему больно, и кажется, что я тоже готов сдаться, но он молчал. Терпел, показывая свое доверие мне и обещанию, что станет легче. Я старался быть медленным и терпеливым настолько, насколько это возможно. Несколько раз возбуждение спадало, и обмякшая плоть выскальзывала из парня, отчего он облегчённо выдыхал, но после вновь предлагал продолжить, даже после того, как я заметил, что возможно его тело просто не готово к таким ласкам.       Через время парень расслабляется, и я начинаю двигаться активнее, каждый раз проходясь по твёрдой горошине простаты. Он хватает меня за голову, его пальцы уже привычно утопают в моих волосах, проходя сквозь них. Мы целуемся, страстно, грязно, кусая друг друга и заполняя рты слюной. Деррион стонет и изредка поглядывает вниз, смотря, как мой член входит в него.       Привыкнув к боли, теперь он получает удовольствие. Он усмехается мне в губы, и какой-то игривый огонёк загорается в его глазах. Он расслабляет ноги и после разводит их шире, почти садясь на шпагат.       — Слабо? Возьми меня как парень, а то ласкаешь как девчонка.       — Ах так?!       Я неистово вхожу в тело парня, заставляя того стонать с каждым рывком. Мои руки крепко держат и сдавливают его талию, и задница этого парня начинает пошло хлюпать, сжимаясь сильнее, словно специально.       Последний резкий толчок и я кончаю внутрь него. Мой член покидает дырочку, и из неё вытекает моё семя вперемешку со смазкой.       Недостаточно. Хочу ещё. Хочу его внутри.       Я отхожу от парня, встаю на четвереньки на кровати, после опускаю корпус, выдвигая руки вперёд и выгибая спину.       — Хочу ещё, хочу тебя внутри… - в бреду шепчу я.       Слышу движение сзади, его руки на моих бедрах. Звук выдавливаемой смазки, и в следующее мгновение я чувствую, как палец парня входит в меня. Я инстинктивно расслабляюсь. Недостаточно. Пальцев категорически недостаточно.       Кажется, я уже безнадёжно испорченный извращенец.       — Недостаточно… Вставь, пожалуйста, вставь … - почти скулю я, и мне самому стыдно за себя.       — Что вставить? - томное дыхание и голос появляются у моего уха.       Я зарываюсь глазами в складки одеяла.       — Его… вставь его.       — Я не понимаю, о чём ты, - дразнит парень. Его пальцы ритмично двигаются в моём теле, и я двигаю бедрами в такт ему.       — Ты знаешь! - рычу я.       — Это ты знаешь. Просто скажи, и я сразу сделаю, как ты хочешь.       — Черт, - я поворачиваю голову к его лицу, хватаю парня за волосы на затылке и рычу вновь. - Твой большой и толстый член! Вставь в меня свой член и возьми меня!       — Так бы сразу. Послушный мальчик.       Он поднимается, кровать под нашим весом слегка прогибается, и я чувствую, как в меня медленно входит его головка. Я опять начинаю двигать бедрами, пытаясь насадиться глубже, но он не даёт. Жалобный стон срывается с моих губ. После чего тело пронзает резкий разряд, который разливается по каждой клетке. Мозг отключается совсем. Он полностью внутри меня. Я кончаю.       Деррион жёстко входил в меня раз за разом, рыча и сжимая мои бёдра так, что на них точно остались следы. После он перевернул меня на спину, заявив, что хочет видеть моё лицо, и, разводя руками мои ноги шире, продолжал всё так же грубо и резко брать меня. Я извивался на кровати, мой член не переставал кончать под томным взглядом любимого человека. Я кусал простыни, стонал и просил ещё. Мне было мало его. Когда он прижимался ко мне, обнимал, и в моменты, когда он особенно быстро входил в меня, я царапал его спину от удовольствия.       Деррион излился в меня, и я чувствовал, как внутри разливается теплом его семя, как внутри всё становится ещё более влажным и как его член ещё легче скользит по стенкам. Я снова кончил от этих ощущений.       Мы лежали на кровати, жадно хватая воздух ртами, поглаживая тела друг друга. Уставшие, но счастливые.       Позже мы приняли душ вместе, не удержавшись и сделав это ещё раз, и ели китайские коробочки с бабл-ти, смотря какой-то подкаст на YouTube. Учёбу, конечно же, мы благополучно прогуляли. Ближе к пяти часам Деррион начал собираться в университет для продолжения съёмок с Максимилианом и остальными, а я собирался в зал и после на подработку.       Как только дверь закрылась какое-то темное чувство начало одолевать меня, предчувствие чего-то, но я не мог объяснить себе это. И этот сон…что он значил? И все же я надеюсь, что все будет хорошо, в конце концов он спас меня тоже.              Следующие две недели прошли в схожем темпе. Мы ходили на учёбу, Деррион с Максимилианом доделывали фильм, а после мы гуляли, я приходил к нему на работу, и там мы пели песни. Пару раз мы ходили на свидания, фотографировались на память и часто оставались друг у друга, неизменно занимаясь страстным сексом до тех пор, пока не падали без сил.       Ещё мы хотели сходить в зоопарк и посмотреть на привезённую недавно из Китая панду. Но, простояв в очереди сорок минут и поняв, что она почти не двигается, сдались и решили прийти в другой раз, хотя мне очень хотелось посмотреть на живую панду.       Так проходили наши дни, и я был счастлив, но внутри сидели две мысли, которые не давали покоя.       Первая - что будет, когда он станет знаменитым? Когда миллионы людей полюбят его безоговорочно - нужен ли буду я тогда?       Вторая - должен ли я признаться ему, что сначала я сблизился с ним не из любви, а из интереса к загадке, которая рождала во мне вдохновение?       Он имеет право знать. Но если я скажу - не разрушу ли я всё? Станет ли он слушать? Разум говорил – да, требовал поговорить с ним, и я сам понимал – это правильно. Однако страх внутри меня кричал сильнее, уговаривал забыть, не пытаться решать проблему, которой нет. Я уже слишком хорошо знал Дерриона, знал о его травме, о его патологическом страхе того, что люди рядом только потому, что им что-то нужно. Глубоко внутри он не верил, что заслуживает любви, что кто-то может быть рядом только ради него самого. И я знал то, как он поступает. Деррион боится боли, почти так же сильно, как боюсь я. Но наши страхи разные. Мой – остаться в ожидании, его – убежать раньше, чем станет больно.       И я не знаю ответа, как поступить правильно. Потому что я не знаю, как он поступит. Наверное, просто меня страшит, что он уйдет, решив, что его предал тот, кому он доверился, разочаруется во мне, а я останусь ждать его в пустой комнате.       Эти мысли уничтожали меня изнутри уже долгое время.