Круги на воде

Эпилог 1 Части

«Я увожу к отверженным селеньям,

Я увожу сквозь вековечный стон,

Я увожу к погибшим поколеньям.

Был правдою мой зодчий вдохновлен:

Я высшей силой, полнотой всезнанья

И первою любовью сотворен.

Древней меня лишь вечные создания,

И с вечностью пребуду наравне.

Входящие, оставьте упованья.»

Данте Алигьери «Божественная комедия»

Ад. Песнь 3, 1-9

      Софи толкнула дверь квартиры Итана и замерла на пороге, забыв, как дышать. Она пришла сюда в разбитом состоянии. Хаос, который творился в её жизни и жизни её семьи, сменился острой болью от открывшейся картины. То, что она увидела, выбило из неё весь воздух.       Квартира была разрушена. Не просто не убрана, а разрушена. Словно здесь пронёсся ураган или кто-то в припадке безумной ярости крушил всё вокруг руками, ногами, телом. Осколки посуды хрустели под ногами. Тарелки, чашки, бокалы - всё, что было на кухонных полках, валялось на полу, перемешанное с содержимым шкафов. Одежда, книги, бумаги разбросаны, разорваны, растоптаны. Фотографии в рамках валялись лицом вниз, стёкла треснули.       В углу комнаты, прислонённые к стене, стояли остатки того, что когда-то было музыкой. Синтезатор. Разбитый, с вырванными клавишами, похожий на выбитые зубы. Флейта, согнутая пополам, бесполезная, мёртвая. Окарина, расколотая на куски, словно её со злостью швырнули об пол.       И посреди всего этого кошмара гитара.       Единственное, что осталось нетронутым. Старая, потёртая, с выцарапанными на грифе линиями. Гитара его отца. Она стояла в углу, прислонённая к стене, и казалась призраком среди руин.       А в другом углу, сжавшись в комок, сидел Итан. Он был одет в какую-то старую футболку, мятую, словно с чужого плеча. Волосы спутались, глаза опухли и покраснели. Он смотрел в одну точку перед собой, но не видел ничего. В его взгляде не было боли, боль ушла, оставив после себя только пустоту. Только тихое, равнодушное ничто.       — Итан... - выдохнула Софи.       Девушка упала на колени рядом, обхватила его руками, прижала к себе. Он был холодным, дрожащим, почти неживым. Она гладила его по спине, по спутанным волосам, прижимала его голову к себе, шептала что-то бессвязное, утешающее, как маленького.       Итан не отвечал. Не двигался. Только дышал. Неровно, прерывисто, с каким-то всхлипывающим свистом. И где-то глубоко внутри этого дыхания зарождался звук, похожий на скулёж раненого зверя.       Она обнимала его, баюкала, пытаясь согреть, пытаясь вернуть к жизни. И сама не замечала, как по её щекам текут слёзы.       И в этот момент дверь с грохотом распахнулась. В квартиру ворвались трое неизвестных в масках. Один из мужчин с силой отшвырнул девушку, как тряпичную куклу, в стену. Она была им не нужна.       Неизвестные начали избивать парня. Итан, лежащий на полу, практически не издавал звуков, только хриплое рычание выдавало в нём жизнь. Софи, оцепеневшая от иррационального страха, сильнее сжалась в углу, не способная даже пошевелится.       Лицо Итана, которое казалось ей всегда неизменно прекрасным, сейчас походило на грязную лужу на улицах города. Один глаз был закрыт, на его месте красовалась багровая гематома. Нос был разбит, и из него вытекала алая кровь.       Один из мужчин сорвал с парня джинсы и, приспустив штаны и сплюнув на руку, спешно размазал жидкость по стволу возбуждённого члена, чтобы после ворваться в истерзанное тело парня. Итан молчал. Лишь слёзы текли по окровавленному лицу. Софи смотрела, не способная от ужаса даже пошевелиться. В его синем глазу, единственном, что всё ещё был открыт, больше не было жизни. Не было тех бьющихся волн… только темнота.       — Блять… шикарная дырка, - прохрипел мужчина, тело его сковала небольшая дрожь, знаменующая разрядку. Он встал, уступая место другому мучителю, который до этого делала короткие снимки.       Что-то внутри Софи перевернулось, когда она снова встретилась взглядом с Итаном. Он был мертв, полон отчаяния и принятия, взгляд преступника, смирившегося со своей карой. Девушка рванула на обидчиков, схватив с пола кусок деревянного штатива от сломанного мольберта. Вспышка ярости девушки быстро потухла, когда один из мужчин схватил её и повалил на землю с такой лёгкостью, словно она была маленьким котёнком. Девушка плакала, звала друга, который не отвечал.       — Сказали поиграть только с парнем, а тут такой бонус, - словно кот, промурчал мужчина, державший Софи. - Что скажешь, красавица? Развлечёмся?       Мужчина просунул руку под блузку девушки, сжимая тонкую талию.       В этот момент словно что-то зажглось в парне. Итан с остервенением начал вырываться из-под насильника. Он кричал, плакал, бил кулаками и кусался, просил не трогать девушку, вызывая лишь смех у мучителей. Даже в таком состоянии он хотел защитить то немногое, что у него осталось.       Часы Ада. Часы мучений. Слёзы. Боль. Унижение.       Закончив, мучители оставили истерзанное тело парня лежать на полу, в собственной крови, моче и чужом семени, что осквернило его тело. Софи, избитая, но не опороченная благодаря парню, подползла к нему, взяла за руку. Итан дышал, редко, совсем неглубоко. Он был жив, но даже видя это, девушка не могла утверждать наверняка. Софи тихо позвала парня:       — Итан …       Только всхлипы и сдавленный рык были ей ответом. Придя в себя, Софи схватила телефон и набрала службу спасения. Она плакала, с трудом диктуя адрес и пытаясь рассказать, что произошло.       Итан, словно придя в сознание, встал и, зацепив рукой висящую на стуле рубашку, пошёл в ванную. Под струями холодной воды он прижимал мокрую ткань, которая ещё отдалённо хранила запах любимого человека. Его рука потянулась выше, к шкафчику.       Резкая мимолётная боль. Один раз. Два. Три.       Руки, налитые свинцом, упали, ударяясь о кафель. Алая кровь смешивалась с водой, оставляя причудливые узоры. Итан смотрел открытым глазом на то, как вместе с ней его тело покидает жизнь. Боль. Темнота. Глаз закрывается.       — Это моя вина…Я скоро приду к тебе… мама… - тихо прошептал парень.       А где-то далеко крик. Голоса. Яркий свет. Небытие.