Круги на воде

Глава 3

«ты – никогда не он»

«Я люблю сцену: в театре всё куда правдивее, чем в жизни».

Оскар Уайлд «Портрет Дориана Грея»

POV Деррион Среда 8 октября 2025 г. Корпоративный офис на Мэдисон авеню 590              Итан ушел. Все наперекосяк, сосредоточиться не получается, а в голове только то, как он тяжело дышит и как тело его покрывается дрожью, сжимается. Этот ужас и страх в глазах, в момент, когда я коснулся его. Работать совершенно невозможно. Прошу секретаря отменить все встречи на сегодня, Сет лишь коротко кивает и уходит.       Собираю вещи и прошу Алекса подождать в машине. Иду в конференцзал №3. Войдя, подхожу мусорному ведру, в которое ранее выбросил когда-то подаренное Итану кольцо.       Возвращаешь мне мою клятву? Как ты можешь это сделать, эта клятва никогда не может принадлежать другому человеку, ведь она была дана тому, кого единственного я полюбил. Тогда, осенью девять лет назад на людном перекрестке, в момент, когда твое лицо исказилось в гримасе фальшивой улыбки, когда ты сказал, что я впервые смеялся искренне, я отдал тебе свое сердце, и оно больше никому и никогда не сможет принадлежать. Зимой я дал тебе клятву, которую не исполнил, но это не значит, что она когда-либо будет принадлежать кому-то кроме тебя. Я отдал свое сердце тебе и навсегда остался жить в пустой оболочке. Эта клятва всегда будет принадлежать тебе – человеку, которого я пытался возненавидеть все эти годы, и единственного, кого когда-либо полюбил. Она умрет вместе со мной.       Урна пустая, видимо уборщики уже все собрали и отнесли на свалку. Ноги подкашиваются, и я падаю на колени перед пустой жестяной корзиной, слезы непроизвольно катятся из глаз и дрожащие руки машинально закрывают лицо.       — Скотство…              Поднимаюсь. Смотрю на свои руки, те самые, что девять лет назад надевали это кольцо на его шею. Те самые, что выбросили это кольцо в мусор. Пустые. Всегда пустые без него. Осиротевшие в ту ночь.       Приведя себя в порядок, иду к машине.       На улице резкий шум врывается в сознание. Нью-Йорк плывет мимо, разноцветный, шумный, живой, безразличный к чужому страданию. Для пустого, как урна меня, он до отвратительного наполненный.       Возле выхода сталкиваюсь со знакомой фигурой. Призраки прошлого так и преследуют меня.       — Не виделись тысячу лет, слышал, что ты тоже тут работаешь…Косс. – вновь надевая привычную маску, стараюсь быть как можно более невозмутимым.       — Раз слышал, мог зайти поздороваться, тем более что я редактирую материал по церемонии открытия.       — Да как-то не было времени.       Александр смотрит на нас и выходит из машины, я рукой показываю ему что все нормально и подхожу к Максимилиану.       — Алекс езжай с Сетом, я сам доеду – кричу я своему директору.       — Уверен?       — Да!       — Пройдемся? – предлагаю я мужчине       — Почему нет, сколько воды утекло, ты пропал тогда, не сказав никому ни слова…       — Причины были.       — Итан? Видел его сегодня тоже, прям день встреч со старыми друзьями.       Имя, произнесенное чужими губами, горячим железом разлилось в голове.       — А мы были друзьями? – усмехнулся я.       — Я считал, что да – Максимилиан тяжело вздохнул. Мы шли по небольшому парку возле съемочных павильонов, - слышал Файнштейн искал Итана, я удивился, когда узнал, что тот согласился участвовать в церемонии, все-таки после лечения он практически ни с кем не контактировал.       — Он не согласился, это Карл хочет его заполучить. Что за лечение?       — Точно не знаю. Вроде там была какая-то некрасивая история. Пытался с ним наладить общение, не получилось, сейчас только с Софи и Анной поддерживаем хоть какие-то связи.       Лечение. Я старался держать себя в руках, но где-то внутри нарастала тревога. Подобно буре в стакане, она билась о стеклянные стенки, угрожая впервые за многие годы вырваться наружу.       — Значит не критично, хотя не сказал бы, что меня это сильно заботит – я развел руками. Но каждое слово давалось с трудом, словно я пытался кричать под водой, когда в каждом новом слове, она заполняет легкие, отнимая жизнь.       Макс посмотрел на меня, и в его взгляде опять читалось то снисхождение, что и много лет назад. То, что меня долгие недели раздражало и выводило из себя.       — Я раньше думал, что этот парень важен для тебя, хотя никак не мог понять почему, пока не увидел ту публикацию.       — Закроем тему. – с раздражение сказал я, не желая продолжать разговор.       — Да, ты прав, кто прошлое помянет…Рад был повидаться, если что, заходи. – сказав это Макс улыбнулся и пожал мне руку, после чего развернулся и пошел обратно.              Тогда, девять лет назад, Макс конечно же узнал того, кто был на публикации во всех чатах, но не знал всей сути. Он всегда считал, что я перестал контактировать с Итаном, боясь за свою репутацию, если люди поймут, что второй человек на фото – я, и осуждал меня за то, что как он думал, я бросаю возлюбленного одного разгребать эту гору «грязного белья». Но правда в том, что я никогда не боялся бороться за нас. Я готов был бороться со всем миром, но не с ним. Он единственный, кто мог сломать меня, и я наивно считал, что он так никогда не поступит.       В тот день опять приходила эта женщина.       «Думаешь он любит тебя, он просто использует тебя, ты никому не нужен, кроме своей семьи, я предложила ему денег за разрыв с тобой, и он с радостью согласился» - она бросила мне банковскую расписку, её слова ранили, но я был уверен в наших чувствах и пошел к Итану, даже после того, как увидел фото, на котором он принимает закрытый конверт от моей матери, даже видя банковский чек. «Он другой» - повторял я сам себе, я верил ему. Мне было плохо, но он не открыл дверь и не отвечал на звонки. Я хотел услышать правду от него. Я снова звонил, стучал в его дверь, снова и снова, а ответом мне была тишина. Он просто исчез.       Когда я услышал их разговор с Софи, мой мир рухнул. Человек, которого я любил. Человек, который смотрел на меня такими глазами, шептал мне о своих чувствах, на самом деле использовал меня. Осознание этого просто выжигала мою душу, оставляя после себя пепел и прах. Я больше не мог видеть его. Больше не хотел слышать его лживые слова. Но и не мог отказаться от него.       Я думал нужно время. Решил, что смогу проглотить эту обиду, притворятся, что ничего не знаю и остаться с ним, но не смог. Моя душа рассыпалась на части. Молодое, еще совсем юное Эго требовало подтверждения своей значимости. Я окружал себя шумом, только чтоб не думать, но каждой секундой мне становилось больнее. Я чувствовал, как на месте, где раньше билось влюбленное сердце, образуется черная зияющая пропасть.       В глубине души я хотел, чтобы он соврал, убедил меня, что все это просто недоразумение и я с радостью бы поверил в эту ложь. Но он не стал врать. Я благодарен за это, и в то же время это навсегда сломало меня. В нашу последнюю ночь, проснувшись я смотрел на него, хотел запомнить каждый сантиметр его тела, каждую мимику и каждый волос. Я так отчаянно любил его, и вместе с тем во мне рождалась ненависть к самому себе, к своей слабости. Ведь даже зная правду, я как брошенный ребенок цеплялся за него, как когда-то цеплялся за мать, выпрашивая кроху любви у человека, который меня не любит, для которого я только инструмент в достижении своих целей.       Я ненавидел себя, свою жалкую натуру. Когда-то давно, я отчаянно выпрашивал любви женщины, которая родила меня, пытался соответствовать, быть удобным. А теперь, я так же жалко готов был идти за ним. Это невыносимо. Я испугался. Испугался самого себя, этой слабости, когда я стоял и плакал, умоляя его соврать мне.       В ту ночь, когда я получил твое сообщение, я готов был бежать к тебе. И это чувство вызывало во мне черную, свербящую пустоту. Не ту, что была раньше – глубже, темнее. Я ненавидел себя. Знал, что ты имеешь власть над мои глупым сердцем. И я опустился в Ад, я решил убить «нас», сделать то, после чего ты бы никогда не принял меня обратно, как бы я не просил.       Я печатал текст и плакал. Иногда мне казалось, что за меня буквы печатают острые, ненавистные руки моей матери. Я излил на тебя всю грязь, сказал самые больные слова, на которые был способен. Я осквернил твою память о Эннит, совершил самый страшный грех и предательство, сжег единственный возможный мост на воссоединение.       Я не хотел, не хотел делать тебе больно, но по-другому не мог. Только так, ты бы отказался от меня, только так твоя ложь бы закончилась и освободила меня. Только так я бы снова не стал тем жалким мальчишкой, просящим о любви.       Я плакал, моя душа разрывалась на части от это боли.       Через день, когда мое отуманенное сознание пришло в чувства, я ужаснулся от того, что натворил. Мне было стыдно, ужасно горько. И это рождало новое отвращение внутри. К себе. К своей никчёмности.       Я хотел пойти к тебе, объяснится, извинится, хотя понимал, что уже не заслуживаю прощения. Ты предал меня, а я все равно хотел идти к тебе, даже после того, как сделал то, после чего ты бы никогда не принял меня.       Но она снова пришла и дала мне новый яд. Новое доказательство того, что я никогда не был любим тобой. Еще одна капля в океан моей ненависти к тебе. Фото, множество фото тебя, в твоей квартире и мужчин. Я не хотел верить, не мог поверить. «Это Фотошоп» убеждал я себя пересматривая снимки. Но я знал это тело, даже несмотря на то, что это были фрагменты, даже несмотря на то, что лица не было видно, я знал это тело, в котором находился чужой член. А после я увидел то, что разбило меня, то, от чего мое сердце навсегда остановило свое биение. Мое кольцо, моя клятва, наше обещание…в чужом семени на твоей белой коже. Я умер тогда. Трусливо убежал.       Я ушел, навсегда простившись со своим прошлым. Я закрыл свои чувства к тебе на замок, глубоко на дне своей уже сожжённой души. Тогда, я решил ненавидеть тебя, единственного человека, которому я открылся и единственному кто по-настоящему предал меня.       Но это все самообман, просто ширма, за которой скрывается настоящий я. Я, который никогда так и не смог возненавидеть тебя, и который все еще любит тебя. Стоит моим глазам увидеть тебя, как сердце предательски замирает. И даже сейчас, когда я пытаюсь врать, прежде всего сам себе, о том, что мне все равно, слова Макса о том, что ты лежал в больнице, тяжелыми ранами ложатся в моем сердце. Пятница 10 октября 2025 г. Ночь. Отель Бакарат. Нью-Йорк              Хватило всего пары коротких встреч, чтоб взбудоражить мое сердце. Как и прежде, этот парень врывается в мою голову и завладевает всем мыслями. Сосредоточится не получается, а соответственно работать тоже. Второй день не могу уснуть.       Решение приходит само собой, совершенно идиотская идея, но я в отчаянии. Я больше не хочу страдать по этому парню. Достаточно просто заменить его.       Скачиваю приложение для знакомств и перелистываю анкеты парней, все отчетливее понимая, что мужчины меня совершенно не привлекают, собственно, как и девушки.       Светлая кожа, небрежные темные волосы и пронзительные темно-голубые глаза, он чем-то похож на Итана. Пишу первым и предлагаю встретиться анонимно за материальное вознаграждение, через пару минут парень отвечает, и я заказываю ему такси и снимаю номер на другом этаже.       Отвратительная вибрация и всплывает сообщение с приложения - «Я поднимаюсь».       Что я делаю? Действительно ли это поможет? Достаточно ли того, что он просто похож на Итана? Мальчишка забегает в комнату и, игриво подмигнув, скрывается в ванной комнате.       Я сежу в кресле. Через пару минут тот выходит из душа в халате. Он улыбается и направляется в мою сторону, скидывая махровую ткань, оставаясь совершенно нагим. Подойдя ближе, он опирается на мою руку и тянется за поцелуем.       — Без поцелуев. – твердо говорю я, выставляя ладонь перед его лицом, которую он моментально облизывает.       Парень садиться передо мной на колени и зарывается лицом в ткань брюк.       — Ого, большой мальчик – чуть ли не припевает он.       Я откидываю голову назад и закрываю глаза, почему-то настроение становиться только паршивее. Парень кладет руку на бугорок и начинает массировать его. Я опускаю голову вниз, туда, где сейчас сидит он, и на долю секунд мое уставшее сознание нарисовала мне картину, настолько реальную, что я готов был поклясться, что это явь. Всего на мгновение мне показалось, что передо мной сейчас Итан.       Я встаю, грубо отталкивая парня, достаю из кошелька деньги и кидаю ему, он смотрит на меня с недоумением.       — Можешь быть свободен!       — Слушай, если не встает, у меня с собой есть отличное средство – парень подходит ближе, и снова пытается положить руку в зону паха, но я лишь отталкиваю его. Мне противны его прикосновения. Он не Итан. Никто не Итан. На что я вообще рассчитывал?       — Я сказал убирайся!       — Псих какой-то, не пиши мне больше! – парень схватил брошенные купюры и свою одежду и спешно покинул комнату, а я сел на диван, закрывая лицо руками.       — Что я блять делаю? Пиздец какой-то…       Откидываюсь на кровати и беру телефон, удаляю анкету на сайте и само приложение. Это изначально была плохая идея, ведь мне нравятся не парни, мне нравится один конкретный человек. Среди открытых окон страничка Итана. Стоило давно закрыть эту вкладку, и вообще не стоило заходить на его страничку. Нажимаю на фотографию.       Молодой парень сидит на не заправленной кровати, которая пестрит разными цветами. Глаза его слегка прикрыты, на лице еле заметная улыбка, он играет на гитаре. Лучи солнца от окна переливаются на светлой, безупречной коже и создают отблеск на темных волосах. Волосы уложены немного неряшливо, словно он только недавно проснулся. Пальцем касаюсь лица парня, и картинка съезжает, немного увеличившись в масштабе. Как бы я хотел все забыть, вернуться в то время, когда мог не думать и просто любить тебя, я безумно скучаю по тебе.       — Итан…       Большой палец проходит по экрану телефона, твое лицо, так близко и так непостижимо далеко. Ты все еще имеешь над моим сердцем никому невиданную власть. Всегда будешь иметь. Твой запах, нежность безупречной кожи с россыпью редких родинок, теплое дыхание – я все это помню слишком отчетливо. Все это живет в моей памяти. В памяти, где мы все еще вместе.       — Итан… - шепот остается без ответа в темноте номера.       Рука касается возбуждённого члена, требующего разрядки. Слабость, такое сладостное наваждение. Пальцы, сжавшие плоть движутся сами по себе, и я целую твою фотографию. Разрядка приходит быстро, уступая место гнетущему липкому ощущению отвращения к самому себе. Я ненавижу свою слабость перед тобой. Ненавижу то, что все еще люблю тебя.       Сознание покидает меня.              

«Тяжелые клубы пара вырываются с приоткрытых губ. Снег, крупными хлопьями падает на землю, превращая деревья центрального парка в покрытые бахромой декорации. Я сижу на скамейке, наблюдая за этим причудливым танцем чистоты, а там, дальше, над снегом и белизной деревьев возвышаются песочного цвета исполины.

— Ты слишком легко оделся, опять – знакомый голос появляется справа.

Я поворачиваю голову и вижу Итана, который сидит совсем рядом. Его рука, на котором красуется массивное кольцо со шпинелью, ложится на мою ладонь. Палец проходится по запястью, где неизменно блестит старая каффа.

— Итан – произношу я, но голос иной, словно отзвук из прошлого.

— Сегодня холодно – улыбается парень и смотрит в небо, - ты можешь заболеть.

Он выглядит так же, как когда-то. Тот же мечтательный взгляд синих глаз, та же стать и гордый вид. То, как он выглядел в последнюю нашу встречу девять лет назад.

— Ты рядом – улыбка сама находит место на моем лице – мне не холодно.

— Ты уверен, что я тут?

Поворачиваю голову, а рядом никого…его больше нет. Нет парка, снега, только ослепительная пустота…и мусорное ведро, то самое, в которое я собственными руками выбросил подаренное тебе когда-то кольцо.»

      — Ха … - сознание возвращается в реальность, и я машинально смотрю на пространство рядом – Итан?       Ответом мне, уже многие годы была только тишина.        16 октября 2025 г. Отель Бакарат. Нью-Йорк              Ночью прилетела Луиза, вид у нее был уставший, я по себе знаю, как выматывают трансатлантические перелеты. Я встретил ее, и мы поехали в отель. Естественно, Луиза рассчитывала на близость, но я сослался на стресс и занятость, и она с пониманием отнеслась к этому, даже не смотря на двухмесячную разлуку.       Мы встретились с ней почти год назад на парижской неделе моды. Луиза дочь французского магната и бывшего министра культуры. Для моей деятельности такие связи были крайне полезны, и мы начали встречаться. Во многих отношениях она достойная девушка и кажется искренне влюблена в меня, поэтому я решил женится. Ведь в конечно счете я навсегда оставил свое сердце в прошлом, а без любви какая разница на ком женится. Луиза чем-то напоминает Итана, наверное, своей тягой к музыке и литературе, долгими вечерами она так же играла мне на скрипке или читала стихи европейских авторов. Ей так же, как и Итану нравится Байрон, Экзюпери и Камю. Еще она рисует, так же, как и Итан. У них схожий темперамент, одинаковая маленькая родинка под нижней губой, и, наверное, это сходство и стало ключевым аргументом, почему я остановил свой выбор на ней.       Это жестоко, но я давно принял тот факт, что я низкий и гнилой человек, по своей натуре. И даже если она – блекла тень Итана, но все же это успокаивало мою душу. В редкие моменты близости, я смотрел на маленькую родинку и представлял, что сейчас рядом со мной он.              Первые лучи солнца ворвались в окна номера, тусклым светом освящая сумрак в помещении. Луиза сладко потянулась, улыбаясь мне. Ей темные как смоль волосы, аккуратно ниспадали на подушку, обрамляя плавные черты лица, а я, так и не сумевший нормально поспать, лишь смотрел на маленькую родинку под нижней губой.       «Как у него»       — Доброе утро – улыбается девушка, и нежно целует мои губы, немного обветренные и шершавые. Я прикрываю глаза, представляя его…но это не он.       — Доброе – отвечаю я, обнимая тонкую талию девушки.       Луиза, садиться сверху, немного прогибая спину и трется через ткань о меня. Я прекрасно понимаю ее желание, и все же, каждый раз испытываю отвращение к себе. Словно каждый раз, я предаю его, те чувства, что испытываю к человеку, который предал меня, и к ней, которую использую для замены человека, которого все еще люблю.       Ладонь проходит по лицу девушки, и она приятно жмурится от такой невинной ласки. Большой палец замирает возле губы, и нежно проходится по практически незаметной родинке - "Такая же. Почти такая же. Но не та."       Луиза опускается ниже, аккуратно целуя мои ключицы, ей тонкие пальцы упираются в мою грудь, немного царапая ее, совсем как делал он, и от этого по телу проходит волна мурашек. Она спускается ниже, пока ее губы не касаются лобка и я выдыхаю.       Смесь отвращения к себе и физического удовольствия. Я навсегда решил оставить в прошлом его, того кто никогда не был моим, и тот, кому я не был важен. Я решил идти дальше, и все же…       «В последний раз» обещаю я себе. В последний раз я представлю его. Но в глубине души, почему-то понимаю, что снова нарушу данное себе обещание.       Губы касаются возбужденной плоти. Мокро, язык массирует головку и я, прикрыв глаза, лишь зарывая пальцы в шелковистых волосах, надавливая на голову, чтоб протолкнутся глубже. Хорошо, но все равно не то. Это не он.       Мое тело все еще помнит касание его губ. Возбуждение спадает.       Резким рывком я переворачиваю девушку на кровати, Луиза смеется, но подчиняется без сопротивления. Даже в этом ты похожа на него. Облизываю свои пальцы, а сознание помнит вкус его плоти на моем языке. Аккуратно массирую влажными от моей слюны пальцами девушку, Луиза нежно постанывает, а я лишь хмурюсь, ведь это сбивает настрой. Это не его голос. Девушка гладит свое тело, смотрит на меня и опускает руку ниже, массируя головку члена кончиками пальцев, а после проводит этой рукой по своей плоти, раздвигая нежную кожу, приглашая войти. Влажная, готовая принять меня без остатка, полная чувств – она прекрасна, влюблена в меня, но она – не он.       Мой член врывает в ее возбуждённое тело, тесно, горячо, слишком грубо. Я выдыхаю, запрокидывая голову и закрывая глаза.       — Прости…- шепчу я и начинаю размашисто двигаться.       Девушка стонет, извивается подо мной, упираясь руками в пресс. Мои глаза закрыты.       — Прости … - повторяю я.       Прости за то, что несдержан и могу причинить боль. Прости за то, что не смотрю на тебя. Прости, за то, что мои глаза закрыты. Прости, что любишь меня, а я представляю другого. Прости, что это не ты…       «Итан» - шепчу я в своем сознании, представляя его.       В бреду, в немом рычании, лишь у себя в голове, я снова и снова повторяю твои имя. Я снова и снова рядом с тобой.       Я мусор. Я использую ее, думая о тебе, она этого не заслуживает. Я думаю о тебе в каждом движении, я так и никогда не смог забыть тебя. Сколько бы не убеждал, как бы не врал себе и окружающим. Это всегда будешь только ты.       Вынимаю плоть из горячего, мокрого тела и кончаю на живот девушки. Луиза, смущенная, пышущая страстью лежит подо мной, кусая ткань одеяла, ее карие глаза смотрят на меня с такой теплотой, с таким желанием.       Я так же смотрел на тебя?       Наклонившись, целую девушку в лоб и встаю с кровати, напрялась в душ. Мне нужно смыть с себя эту грязь. Противно.       Холодные капли воды приводят в чувства. От осознания свой ничтожности почти физически больно. Я не хочу так жить, а по-другому не умею. Глаза щиплет ни то от мыла, ни то от проливающийся слез. Я не знаю. Я плачу?       Тканевой губкой я интенсивно тру кожу, почти докрасна, а ощущение того, что на ней «грязь» не отступает. Поврежденная кожа начинает неприятно щипать и только сейчас сознание возвращается назад.              Вернувшись в комнату, вижу девушку, она все еще в кровати, белое постельное белье опоясывает юное тело, словно морская пена, укрывает Афродиту – прекраснейшую из богинь…но в мыслях моих всегда будет юный Аполлон, «мой Берен», который все еще живет в каждой моей мысли.       Луиза поднимается, у улыбаясь подбегает ко мне, целуя и я отвечаю.       — Ты такой странный, всегда закрываешь глаза или смотришь на губы, это такой фетиш у вас, американцев – смеется она, исчезая в дверях ванной комнаты.       — Нет…это я мусор – тихо шепчу я, и после иду к гардеробу.              Позавтракав, мы решили устроить небольшую экскурсию по городу, Луиза уже бывала в Нью-Йорке, но только по работе, а это не то же самое, что и побывать в этом городе туристом. «Большое яблоко» огромен и прекрасен, я многие годы не возвращался сюда, и теперь приятно было вновь пройтись по знакомым улицам, побывать на центральном парке, посетить публичную библиотеку. Я показывал ей город, рассказывал о том, как жил тут, где гулял, и только одну вещь, но самую важную, каждый раз я упускал в своем рассказе. То, что существовала только для меня.       «Там, где никто не увидит. Там, где будем знать только мы»       Я не хотел говорить только о тебе. Не хотел делить воспоминание о тебе с кем-то еще.       Звонок прерывает мой рассказ, и я привычно бью кончиком пальцев по наушнику, который всегда в правом ухе и принимаю звонок. Шум, неразборчивые звуки, прерывающееся кряхтение, и я, выругавшись, достаю телефон, отключаю связь с наушником и прислоняю смартфон к голове. Алекс отчитался о переговорах и напомнил о встрече вечером, я поблагодарил его и, сказав, что гуляю с Луизой, отключился.       — Скоро совсем сдохнут – сказал я, перекатывая белый пластиковый наушник между пальцами.       — Так давай зайдем и купим тебе новые? – улыбнулась девушка       Я достал из кармана уже почти выцветший кейс, на котором изображен озорной огонек. Открыл его, и кажется словно Кальцифер раскрыл рот, чтоб сказать очередную забавную колкость и вложил наушник в кейс. Крышка с глухим стуком захлопнулась, и я невольно улыбнулся, проведя большим пальцем по изображению.       — Видимо они тебе очень дороги – улыбнулась Луиза.       — Это подарок – сказал я.       — Тогда я тебе подарю новые – просияла девушка, - так и быть, даже закажу такую же раскраску.       — Они такие единственные. Есть только у меня.              Мы продолжили прогулку. В районе двух мостов, я купил Лу сливочный рожок, взяв себе фруктовый лед со вкусом винограда, в бумажной конусной упаковке фиолетового цвета. Тот самый, что мы делили на двоих. Холодный лед, вызывающий тепло внутри, где-то в районе сердца.       — Давай сходим в кофейню, где ты работал – улыбнулась Луиза, обгоняя меня и поворачиваясь ко мне.       — Это старое место, давай лучше сходим куда-то в более приличное заведение.       — Но мне интересно! - наиграно надулась она       — Это далеко, нужно будет переехать мост, дольше в пробке простоим.       — Ты так отчаянно отнекиваешься, совсем на тебя не похоже – девушка положила ладони мне на грудь, - теперь мне еще интереснее.       Мне стоило ей отказать, я же знаю, почему не стоит туда идти. Стоило проявить твердость, но, наверное, где-то в глубине души я и сам хотел туда пойти, в надежде снова его увидеть.        16 октября 2025 г. Кофейня «Pharos» Миртл авеню 410, Бруклин.              Колокольчик звоном наполнил помещение кофейни, сообщая о приходе новых гостей. Луиза зашла первой, а я, немного замявшись перед входом, сделал шаг внутрь следом.       — Добрый …день – Итан стоял за ресепшеном приветствуя нас. Он выглядел растеряно, явно не ожидая меня тут увидеть. Напротив, стояла Софи, которая сейчас с опаской смотрела на меня, рядом сидел парень в бежевом пальто.       — Что будите заказывать? – улыбнувшись, Итан обратился к Луизе.       — А я не знаю, подскажите что-нибудь – Луиза улыбнулась парню в ответ.       — Смотря что вы любите, я бы предложил вам наш фирменный раф с малиной и миндалём, молоко можете выбрать, можно классику, можно альтернативное. – Итан улыбался, а я исследовал его образ. Мешки под глазами, уставший вид, и видно, как он сжимается под своей мешковатой одеждой, а еще его улыбка, совершено не искренняя, вынужденная, словно причиняющая боль ему самому. Совсем не та, что я помнил. Итан походил на холст, который кто-то давно забыл в темной комнате, и он выцвел, покрылся пылью. Что же с тобой случилось за эти годы?       — О, давайте его на обычном, раз вы советуете, полностью вам доверяю!       — Посмотрите еще десерты, у нас большой выбор – Итан рукой указал на застекленные витрины – а вам молодой человек, тоже самое?       Итан обратился ко мне, но, как и прошлые разы совершенно не смотрел в мою сторону, его взгляд был направлен левее, на дверь. Раньше только ты называл меня по имени, я понял это гораздо позже, через несколько лет, когда кто-то обратился ко мне и я даже не сразу отреагировал на собственное имя. Теперь ты тоже не называешь меня «Деррион».       — Какой симпатичный тарт, наверное, буду…       — Даже не поздороваешься Рион? – холодный голос Софи прервал наше с Итаном молчание и начавшую говорить Лу.       — А нужно? – усмехнувшись, поворачиваю взгляд на девушку.       — Можно было бы, хотя бы ради приличия. Может и чужие друг другу люди, но все-таки когда-то были знакомы.       «Чужие друг другу люди» - болезненно отозвалось в висках. Мои слова, брошенные Итану в день первой встречи.       — Софи! – резкий голос, холодный словно арктический ветер, - это было давно, он не обязан здороваться если не хочет, мы для него теперь люди не соответствующего уровня.       Итан строго смотрел на Софи, так, что та хотела что-то сказать, но не стала. Его холодный, гордый тон ледяным треском звучал в голове.       — Простите, вас прервали, вы сказали что хотите этот тарт, верно?       Я подошёл к девушке и обнял ее.       — Лу, это Софи и Итан, - я указал пальцем ей на старых друзей – мы общались, когда я учился в Колумбийском университете, до перевода. - Ребята, это Луиза – моя будущая жена. – сказал я, наблюдая за реакцией Итана. Наверное, мне хотелось сделать ему больно так же, как было больно мне. Но, с другой стороны, сказав это, я почувствовал только боль внутри себя.       — Приятно познакомится – Итан собрал руки в замок, словно сжимая что-то у груди, и улыбнулся, - подождите пару минут, ваш кофе будет готов. Молодой человек…       — Если забыл, меня зовут Деррион – с сарказмом сказал.       — Да, Деррион, вы пока выберите что будите заказывать…       Он наконец-то произнес мое имя и наши взгляды встретились. И что-то внутри меня перевернулось. Цвет его глаз, тот, что всегда пленил меня, в котором я утопал в минуты близости – его не было, он был словно закрыт тусклой пеленой, скован льдами. Живой океан его глаз больше не нес волны, лишь холод. Впервые за много лет, я хотел снова сбежать.       — Так значит вы университетские товарищи Дерриона – Лу, подошла к Софи и протянула руку, - мне так интересно с вами пообщаться, узнать каким этот парень был в те годы.       Софи пожала ей руку, и посмотрела на меня и после на Итана, который нагревал на пару сливки.       — Об этом вам лучше спросить его самого, ведь мне кажется, что я никогда его по-настоящему не знала – холодно ответила Софи, а после повернулась к Итану – Итан, я пошла, мне нужно в сад заглянуть, не забудь взять выходной на следующий вторник, у нас благотворительный вечер в приюте, ты же помнишь.       — Да, - крикнул парень ей и помахал рукой.       Итан принес кофе, он снова больше не смотрел на меня:       — Вы решили, что будите?       — Американо и чизкейк, с собой. – повторил я извечный заказ Итана.       — Пару минут.       Итан снова отошел к кофе-машине.       — Давай присядем, - сказала Луиза и, взяв поднос, пошла в сторону отдельно стоящего в углу столика с плетеными стульями.       — Давай лучше сюда, я указал ей на барные стулья у стеллажа.       — Ну Ладно – Луиза подошла, а я с грустью смотрел на угол, где стоял стол с плетёными стульями. Стол, за которым мы множество вечеров сидели вместе, там, где он читал мне книги или тихо играл музыку. Стол, который все еще помнил наши тайные касания и вкус его губ.       Итан принес заказ и ушел. Отсюда мне открывался хороший вид на его спину, ведь он так больше и не обернулся. Ленты фартука, обвязанные на талии, сильно врезались в ткань одежды. Его движения все такие же плавные, и он так же время от времени чешет затылок, пропуская волосы сквозь пальцы. Раньше я любил часами перебирать его мягкие волосы, зарываясь в них. Его руки, те самые длинные пальцы, что когда-то танцевали на струнах, теперь сжимали тряпку. Медленно. Устало. Словно каждое движение стоило усилий. Парень, который сидел рядом со стойкой следил за ним, иногда они о чем-то тихо говорили, смысл диалога, в который я пытался вслушаться, но не мог разобрать. Кажется, что это общение давалось ему с трудом, словно каждое слово – очередное испытание, но он отвечал, а во мне, где-то в самом темном и дальнем углу сознания возникала тревога. Что ее вызывало, я не знал. Может вид Итана, а может взгляд этого парня, который был так похож на мой собственный.       Луиза что-то показывал мне на карте, говоря куда дальше нужно сходить, но я не слушал, и вскоре попрощавшись мы ушли из кофейни. Даже на выходе, он не обернулся посмотреть на меня. Где-то глубоко в душе я мечтал, чтоб снова его взгляд был направлен на меня. Не стоило сюда приходить.       Идя по улице, в нескончаемом потоке людей, коих гнал ритм этого вечного города, я чувствовал, как пустота внутри, которую так долго игнорировал, снова отдавалась болью. Луиза смеялась, что-то рассказывала мне, а лишь кивал и улыбался.       — Тебе не кажется, а может я просто устала, но у Баристы, видимо тот же парфюм, что и у тебя.       Даже Луиза это заметила. Как же я жалок. Нет, это не у Баристы такой же парфюм как у меня. Это я, почему-то, пользуюсь тем же парфюмом, что слышал от него когда-то. Хотя «почему?» ответ мне прекрасно известен. Я не ответил. Просто кивнул. Что я мог сказать? Что много лет назад я впитал его запах и больше не могу от него отказаться? Что каждый раз, бреясь утром, я вдыхаю этот аромат и на секунду мне кажется, что он рядом?              Вернувшись в отель, Луиза, хотела близости, но я не мог. Не хотел. Перед глазами стоял его образ. Эти тонкие руки. То, как он устало массировал шею, словно она причиняет ему боль. Его тихие, полные боли вздохи, этот пустой взгляд, смотрящий куда-то в стену. Я хотел, чтобы ему было больно. Но увидев его, мое сердце бешено стучит, просит узнать, что с ним стало.       Позвонив Сету, я попросил его прийти. Он должен найти. Найти все, что связано с Итаном Аароном Россом. Я хочу знать, что с ним случилось за эти годы. И слова Макса о том, что он лечился, все еще не выходят из головы.