Круги на воде

Глава 10

«Я не люблю тебя…»

POV Деррион Среда 3 декабря 2025 г. Ночь. Квартира Итана на Стейт Стрит 331, Бруклин.              Стоя перед знакомым зданием, необъяснимая тревога одолевала меня. Груз всех принятых решений, страх новой ошибки – все смешивалось в единую уродливую свалку моих чувств.       Этот дом. Квартира на третьем этаже, та самая, куда многие дни я бежал сломя голову раньше, всегда были для меня храмом. Местом, в котором ты принимал меня таким, каким я был всегда. Только тут, в этом старом доме я мог быть настоящим.       Но этот храм был осквернен. Стены его помнят то насилие, которое совершили над моим божеством. Насилие, от которого я должен был тебя защитить. Насилие, в корне которого моя проклятая кровь.       Прошло почти девять лет. Я уверял себя, что изменился. Стал более зрелым, более циничным, но сейчас, стоя на перед руинами моего храма, я понимаю - я не изменился, просто стал притворятся более убедительно.       Все такой же жалкий и низкий человек.       Я надменно провозгласил шествие на Голгофу твоего воскрешения, сказал себе, что оставлю тебя, больше не стану терзать измученное сердце. Но я не могу. Эгоизм – моя природа. Я не могу отказаться от тебя. Не могу поступить правильно.       «А если твой человек, тот, кого ты выбрал, разочарует тебя? Если он окажется хуже, чем ты думал?» - когда-то спросил я у тебя.       «Не нужно быть самым лучшим, красивым или умным. Какая разница? Ведь я люблю человека не за это. Разочаруюсь? Не думаю, что есть проблемы, которые нельзя решить. Если человек слаб и пал духом, если он тонет в отчаянии, то я помогу ему. Я приму его. Я буду на его стороне. Потому что если люблю, то не имею права бросить этого человека одного и дальше тонуть в одиночестве. Разве не в этом суть любви?» - я помню твой ответ, помню его словно слова прозвучали меньше секунды назад.       Почему? Почему я не вспомнил их тогда, в тот вечер? Так погряз в своей обиде? Настолько ослеп?       Почему я не стал слушать тебя, стоило только дать тебе шанс объясниться. Почему ты не стал говорить ничего? Думал я не пойму? Я наконец-то понял, почему меня так раздражал этот презирающий взгляд Макса, ведь он уже тогда был прав. Меня злила правда.       Я долгие годы боялся встречи с тобой, потому что боялся правды – все это время злом был я.       Стою перед твоим домом уже час, может быть два часа, не знаю. Хочу войти, и вместе с тем боюсь, что ты прогонишь меня. Что уже слишком поздно.       Конечно поздно. Я опоздал на девять лет.       «Я буду ждать. Буду ждать столько, сколько потребуется, пока ты не простишь меня. Я умею ждать. Я люблю тебя.» - слова из последнего, прочитанного мною сообщения в тот вечер.       Наверное, я все же хочу, чтоб это было правдой. Хочу верить в чудо, что ты все еще любишь меня.       Выдох. Воздух в груди слишком тяжелый. Я делаю шаг.              Поднимаюсь на третий этаж. Стучу в дверь. Тишина, стучу сильнее и она открывается, видимо он забыл запереть дверь. Знакомая квартира встречает меня теплом, полумраком и только шум падающей воды из душа разбивает эту монотонную тишину.       Она почти не изменилась. Ноги, что помнят каждый сантиметр это квартиры, сами несут меня. Когда-то я был в этой квартире возлюбленным, теперь – немой свидетель наступающего увядания ее хозяина.       Все те же стены, все то же тепло и только я тут лишний.       Подхожу к висящей на стене гитаре. Кончики пальцев касаются четных нитей, но инструмент молчит. Молчит, как и все в этом доме.       Сейчас, оглядевшись я понимаю, тут стало пусто. Нет синтезатора, нет инструментов. С угла исчезли многочисленные мольберты, а со стен неоновая лента и только книги остались на своих местах, но даже те выглядели так, словно их не касались годами.       Я подхожу к полке, с которой на меня смотрит юная девушка. Фотография старая, выцветшая многие годы назад, но даже время не властно над ее красотой.       — Я подвел тебя, Эннит – голос тихий, вибрирующий, словно в любой момент я готов заплакать.       «Мужчины не плачут» - так меня учили. Но рядом с Итаном я всегда мог быть настоящим. Рядом с ним я мог быть уязвимым не боясь осуждения.       Взгляд опускается ниже, туда, где рядом с рамкой лежала пара часов. Я хорошо помню эти часы: одни – те, что я подарил ему в новый год, вторые – мои, что разбились и были забыты мной в его квартире во время очередной близости.       Почему он хранит их?       Сердце пропустило удар, который отзывался во всем теле легким покалыванием.       Очередной выдох.       Я сел на диван и стал ждать. Наверное, стоило издать какие-то звуки, чтобы он не испугался, когда выйдет, но я не мог.       Часы издают едва уловимое тикание, но в тишине квартиры оно кажется громом. Минутная стрелка, повинуясь законам опускается все ниже. Время идет, а Итан все не выходит.       Что-то внутри меня начинает нарастать. Необъяснимый страх.       «Кабина душа. Его онемевшее тело. Алые линии крови» - картина перед глазами слишком ясная, почти физическая.       «Нет. Нет. Нет» - проносится в голове, и я вскакиваю и бегу к двери душевой, буквально врываясь в тесную комнату.       Сердце сжимается от боли. Оно стучит, колет тысячей мелких порезов, и я забываю дышать.       Итан совершено голый. Он спит, свернувшись в позе эмбриона и зажавшись в угол. Сверху на парня льется вода, медленно, мучительно долго. От шеи и до руки парня тянется металлическая нить и на фоне его изнеможенного тела она выглядит как цепь не шее раба из картинок в учебнике истории. В руках он сжимает что-то, но я прекрасно знаю что.       Страшный вид. Вид сломанного человека. Вид человека, которого я люблю и которого я своими руками сломал.       Как можно уснуть в таком месте?       Выключаю воду и аккуратно, чтоб не разбудить поднимаю парня на руки и, кажется, он не весит ничего. Пальцы словно тонут в костях, просачиваясь сквозь ребра. Позвоночник – острые камни и, наверное, ему самому больно спать на такой спине. В те времена он был античной мраморной статуей, сейчас – разбитая кукла.       Это сделал я.       Бережно полотенцем высушиваю тело парня. Это не первый раз, когда я ухаживаю за его бессознательным телом, но первый, когда мне больно смотреть на него и осознавать плоды моих собственных грехов. Надеваю на парня плавки, следом мешковатую футболку и укладываю его в кровать. Это нелепая забота – меньшее, что я могу, нет, должен сделать для тебя.       Укрываю его одеялом, укутывая со всех сторон и долго смотрю на родные черты. Я сошел с ума, но даже так ты прекрасен. Да, я болен, я признаю это. Конечно, ты обезображен болезнью, но для меня ты не можешь быть безобразным, для меня ты всегда Аполлон.       Смотрю на тебя в последний раз и уже готов уйти. Должен уйти.       Болезненный стон разрывает тишину, тяжелый вздох и скулеж, словно что-то причиняет парню физическую боль. Я замираю. Итан начинает метаться по кровати, Одеяло сбивается, спадает с парня. Он плачет. В хаотичном потоке слов парня, смешанного с криком отчаяния, я отчетливо могу разобрать лишь короткие фразы и слова.       Парень просит не трогать Софи, просит остановиться и в какой-то момент кричит мое имя, просит прийти, спасти его и этот крик эхом отзывается внутри, такой невыносимой тянущей болью, что воздух застревает где-то в районе легких, оказываясь выходить.       Он мечется в кошмаре. Я знаю, что он видит, это я виноват в том, что каждую ночь он вынужден снова и снова переживать тот момент. Как я мог с ним так поступить?       Мое сердце не слушается меня. Действует само. Раньше, чем мозг успеет дать команду, раньше, чем я решу что-то сделать, сердце мое, пронизанное болью, велит телу идти, велит спасти того, кто навсегда поселился в нем.       Я ложусь рядом, не касаясь парня, лишь сжимая его запястье и тихо шепчу:       — Итан, это я. Я пришел. Тебе больше не нужно боятся, больше не нужно ждать. Я рядом с тобой.       Я повторяю эти слова снова и снова, не зная поможет ли это.       Через время парень затихает, гримаса боли на его лице уходит, дыхание выравнивается. Он тихо сказал - «Деррион» и мирно заснул.              Итан спал, а я смотрел на него, не в силах оторвать свой взгляд. В какой-то момент, спустя примерно два часа Итан медленно открыл глава. Взгляд его был туманным, расфокусированным, пустым.       Мгновение и парень стал вырываться. Лицо его исказилось в гримасе неподдельного ужаса, он истошно кричал. Я пытался успокоить парня, но он лишь сильнее вырывался, царапал на себе кожу, пытался себя укусить.       Я прижал парня к себе, не давая даже возможности двигаться, и он заплакал, просил не трогать Софи, просил мать забрать его. Я слушал его истерику и лишь повторял, что это я, раз за разом повторяя свое имя, упрашивая парня посмотреть мне в глаза и убедиться, что это я, что не причиню ему вреда. Больше нет.       Реакция Итана пугает меня. Точнее я давно заметил, что у него странная реакция, но объяснить себе это не мог. В медицинской карте парня этого нет, но все же кажется, что у него ПТСР. Нужно будет записать его к врачу.       Через какое-то время Итан успокаивается. Взгляд его снова становится чистым, хотя дрожь в теле не унимается. Он раз за разом, следом за мной произносит мое имя.       Наши глаза встретились, и в его, когда синих как море радужках я видел только боль.       — Итан, это я… - шептал я ему.       — Деррион…       — Да, это я…       — Деррион… - все так же повторял парень.       — Итан, я рядом, я больше не уйду, больше не оставлю тебя, больше никому не дам тебя в обиду, я буду рядом, больше не нужно боятся. – я говорил нескладно. Не знал, как говорить правильно в такой ситуации, а потому говорил то, что приходит в голову. Говорил правду и это вроде помогает.       — Что ты тут делаешь – в какой-то момент спросил парень, и я понял, что он пришел в себя.       — Пришел к тебе…пришел увидеть тебя…       — Теперь ты видишь – усмехнулся парень – теперь я такой, на такое не нужно смотреть…       — Нет, это не ты такой, это я сделал тебя таким…это не твоя вина.       — Да…это не моя вина – тихо повторил парень и следом добавил – ты думаешь, что можно просто прийти и сказать «это моя вина»? Словно это дает тебе индульгенцию. Вино откупорено - его надо выпить, уходи… - Итан сел на кровати и посмотрел на меня сверху вниз.       Я не хотел. Не хотел уходить. Не хотел оставлять его одного.       — Одну ночь Итан…давай на одну ночь забудем обо всем, о всех этих девяти годах ада…всего одну ночь…на одну ночь вернемся в прошлое.       Тишина. Итан молчал и молча смотрел в окно. Я тоже не мог проронить ни слова. В какой-то момент парень просто заплакал. Искренне, навзрыд, как ребенок. Я сел рядом, сжав его запястье. Крепко, как раньше вновь даря ему ощущение того, что его держит браслет матери. Как в те дни, когда мы он был все еще у него. Сначала он задрожал, словно хотел оттолкнуть, но в следующее мгновение выдохнул и успокоился.       Мы легли, не в силах оторвать взгляд друг от друга. Итан плакал, я тоже, пока слез не осталась.       Он уснул снова. А я лежал, вдыхая аромат любимого человека, борясь с желанием прижать его к себе. Постель все еще пахнет темным шоколадом, нотками древесины и инжира. Его запах. Наш общий запах.              Сон приходил и мгновенно отступал, словно мне страшно закрыть глаза и открыть снова в мире, где его уже не будет рядом. Я смотрел на Итана не в силах оторвать взгляда, пытался запомнить каждую мелочь, каждое изменение.       Итан изменился, но остался прежним. Как это возможно? Словно парень был старой картиной, покрытой многовековой пылью, пожелтевшим воском и копотью. Картину, что утратила цвет, чьи образы расплывались в столетиях.       Но я знал одну правду. Я видел это однажды. Видел то, как аккуратная рука реставратора пропитывала потускневшую картину каким-то раствором, как тонкий кончик метала снимал старую корку, как легкая кисть размывала вековую грязь. Я видел, как старой, утратившей цвет картине возвращались краски.       Итан – такая же картина, а моя роль – стать реставратором, пройти путь к Голгофе, где мой бог наконец-то воскреснет.       Я должен был стать тебе тенью. Принять то, что обязан отказаться от своих желаний, мечт и эгоизма, но я не могу. Во мне нет этой святости. Я – апостол, трижды отрекшийся от своего Бога, апостол, придавший тебя, и судьба моя – покаяние.       Я хочу быть рядом с тобой, но клянусь…клянусь, если мое присутствие в твоей жизни будет злом, а не благом – я отступлю.       Я клянусь этими первыми лучами нового дня, что сейчас играют на твоем лице, совсем как тогда, в те дни, когда мы были вместе.       Моя любовь больше не будет тебе темницей, не будет болью.       — Клянусь…        Среда 3 декабря – Четверг 4 декабря 2025 г. Квартира Итана на Стейт Стрит 331, Бруклин.              Время идет. Итан спит и лицо его расслаблено, почти безмятежно. Рука моя все так же держит его руку.       Тихий щелчок открывающегося замка, и вскоре на пороге квартиры появляется девушка, держащая за руку маленького мальчишку. Наши взгляды встречаются, и гримаса неподдельно ярости ложится на ее лицо. Еще мгновение и кажется, она готова уничтожить меня.       Ориентируюсь мгновенно, сам того не ожидая. Я поднимаюсь в локтях и указываю девушке на то, что Итан спит, приложив указательный палец к губам в жесте тишины.       Девушка вздыхает и что-то шепчет мальчишке, тот только кивает и быстро садиться на стульчик, не издавая ни звука.       Я встаю и подхожу к ним.       Софи смотрит на меня с нескрываемым презрением, той самой злобой, которая бывает в глазах, когда смотришь на врага, на того, кто причинил боль тем, кто тебе дорог. Она имеет права на эти чувства. Имеет право ненавидеть меня.       — Сколько он проспал? – тихо спрашивает девушка.       — Где-то с двух ночи, иногда просыпался – отвечаю я.       Глаза болят. В висках стучат барабаны. Тело кричит об усталости, но разум не хочет покидать реальность.       — Хорошо … - выдохнула девушка, погладив сына по голове – обычно он спит всего по несколько часов, редко, мучают кошмары – Софи сделала паузу и потом продолжила – Что ты тут делаешь? Я же просила тебя…       — Пришел поговорить с ним вчера – я запрокинул голову вверх, помассировав основание шеи, прям как он. Шея болит, - у него была открыта дверь… я нашел его в душевой, он спал там…совершенно голый…и часто такое?       — Голый не часто – Софи посмотрела на столик, стоящий у кровати парня, на котором стояли несколько белых баночек, - ты его чем-то напичкал? Ему важно соблюдать дозу…он часто пьет слишком много, чтоб уснуть…       — Нет… - ответил я – нашел его в душе, просто вытер и уложил спать.       — … - девушка молчала, только смотрела на Итана.       — Софи…он кричит по ночам…       — Я знаю – слова как яд.       — Рион, тебе лучше уйти прежде, чем он проснется…хватит его мучать, как у тебя хватает совести приходить сюда после всего…       — Это мне решать.       — Я вызову полицию…       — Вызывай кого хочешь, вам удастся вывести меня отсюда только вперед ногами…- пауза, - и…       — Дядя Итан опять болеет, мама? - детский голос прервал меня.       Я повернул голову и со стула на меня смотрели зеленые, как два изумруда глаза. Чистые, еще не знающие боли и вины.       — Нет милый, дядя Итан просто устал, он спит…       — Ты друг дяди Итана? – мальчик обратился ко мне.       Я присел на колени и лица наши поравнялись. Мальчуган немного смутился, его крошечная рука потянулась к затылку, и он совсем неуклюже почесал его. Совсем как он.       — Я Деррион - протянул мальчику руку, - друг твоего дяди.       Мальчик посмотрел на протянутую руку, следом на мать и, увидев от нее одобрительный кивок, пожал протянутую руку.       — Я хотел поиграть с дядей Итаном.       — Я понимаю, но дядя Итан очень устал, давай поиграем вместе, а он пусть отдохнет.       Мальчик снова посмотрел на мать, после чего слез со стула и на цыпочках пошел к шкафу, достав из него листы и цветные мелки, после чего вернулся обратно.       — Длион, ты умеешь рисовать – зеленые глаза смотрели на меня, и я непроизвольно улыбнулся от осознания того, как мальчишка произнес мое имя.       — Нет – улыбнулся я, - я не такой талантливый как Итан.       — Я научу тебя – улыбнулся мальчишка мне в ответ – дядя Итан меня научил, смотри…       Ребенок вручил мне в руки цветной стержень. Его маленькие руки такие теплые, мягкие, словно хлопок. Он держал мою руку, помогая ей выводить причудливые линии. Этот ребёнок спас тебя? Ты любишь его? Значит я полюблю его, - это еще один шаг на Голгофу.       Софи, успокоившись подошла к Итану, сильнее укрывая парня и поправляя волосы на его лбу. Она смотрела на него с такой болью, но в этом взгляде больше не было той незримой тоски неразделенной любви. Только забота. Любовь не к мужчине, но к брату, близкому человеку.       Она отказалась от своего эгоизма и смогла остаться с ним, а я не смог и уничтожил его.       Мы сидели в молчании, Джордж рисовал и «учил» рисовать меня, но вскоре потерял интерес к «бесталанному» протеже. Иногда Итан становился неспокойным и в такие минуты я подходил к его кровати и крепко сжимал запястье, после чего парень успокаивался.       Эннит. Она даже после стольких лет защищает своего сына. Её любовь с того света помогает ему жить. Он отдал мне ее браслет, оставшись беззащитным перед этим жестоким миром. Доверился мне, а я подвел его.       Иногда к спящему мужчине подбегал Джаред. Он смешно вскарабкивался на кровать и, обхватит руками лицо парня, целовал того в лоб, а вскоре снова убегал.       В эти мгновения, мне кажется, лучи солнца озаряли что-то отдалено похожее на улыбку на лице Итана.       — Деррион, если ты его когда-то любил, оставь его – в какой-то момент Софи нарушила тишину.       — Я не могу…       — Ты не знаешь, через что он прошел…       — Я знаю… - пауза – теперь знаю…я больше не позволю причинять ему боль.       — Ха-х – девушка грустно улыбнулась – ты так и не понял…только ты можешь сделать ему больно.       — Но это так же значит, что только я могу его исцелить.       — Исцелить? Так бывает только в сказках, он уже никогда не будет прежним…       — Возможно, главное чтоб каждый день был лучше, чем вчера, и может, когда-нибудь, он исцелится.       Мы снова замолчали. Софи кажется погрузилась в свои мысли, а я жил в своих. И только Итан в другом конце комнате был якорем, удерживающим нас в этой реальности.       К обеду Софи ушла, лишь проводив меня сидящего рядом с кроватью печальным взглядом, но так больше ничего не сказав. Джаред не хотел уходить, но девушка попросила его пойти и дать Итану выспаться. На прощание мальчишка улыбнулся мне, сказав, что будет рад еще поиграть. И эта улыбка, это обещание будущего что-то встрепенуло в моей душе.       В сотый раз телефон на столе заморгал, знаменуя входящий звонок, но я, подойдя лишь сбросил его. После чего написал Сэту просьбу взять на себя дела на пару дней.       «Словно это было не очевидно.» - короткое сообщение. Как всегда колкое, но полное понимания и доверия.       Я заказал доставку продуктов. После чего, ответив на пару рабочих писем снова отложил телефон.       Курьер приехал быстро, примерно через час. Приняв продукты и разложив все в холодильник, в котором не было ничего кроме просроченного молока, упаковки яиц и маленькой корзинки с различными коробочками ягод и желе с подписью «Для Джареда». Он не готов заботиться о себе, но свежие ягоды ясно говорили сами за себя, мужчина явно каждый раз наполнял корзину свежими продуктами. Выдох, на скорую руку, как умел приготовил пасту, после чего вновь вернулся на кровать к Итану, которого снова, по всей видимости начал одолевать кошмар.       Видеть то, что я сделал с ним – страшная пытка, разрывающее мою душу на части. Я прижимал парня к себе, сжимал его запястье, шептал свое имя, повторяя вновь и вновь, что я вернулся, что больше не позволю никому причинить ему вред.              Итан проснулся ближе к полуночи. Сначала он лениво, или правильнее сказать болезненно открыл глаза, осматриваясь вокруг, словно пытался понять, где он. После его потерянный взгляд переместился на меня и в мгновение их заполнил животный, иррациональный страх. Тело парня стало покрываться лихорадочной дрожью. Пальцы, как сухие ветви сжимали ткань под собой, впивались в нее, как когти хищной птицы в жертву. Губы его задрожали, и он стал кричать. Сильно, истошно:       — Нет! Нет! Пожалуйста только не снова! - он задыхался – Нет! Не трогайте! – он зажмурился, словно перед ним снова был один из насильников и отползал назад, пока не уперся в стену.       Мои губы сжались в злости. Не на него. На себя. На то, что стало последствием моих решений. Хотелось обнять его, прижать к себе, успокоить. Но я боялся сделать хуже. Не хотел, чтоб мои прикосновения ассоциировались с касаниями тех ублюдков.       Я тихо звал его по имени, мягко просил посмотреть на меня. Открыть глаза. Называл свое имя.       Через время мои увещевания дали результат. Он медленно моргнул, словно все еще боясь открыл глаза полностью и наши взгляды встретились. Я старался ничем не выдать той боли, что бушевала внутри меня. Важна была только его боль. Я не должен дать и повода ему переживать за меня. Это был Итан, чужая боль для него всегда была важнее собственной.       — Деррион – тихо произнес парень.       — Да Итан, это я – я сел к парню ближе и положил руки на кровать, открытыми ладонями вверх, показывая парню, что он в безопасности.       Рука Итан ложится мне на щеку и он, так же, как и я, кажется, жмурится от этого забытого ощущения.       — Это сон? – спрашивает парень.       — Нет – пауза – лучше бы девять прошлых лет были сном.       — Лучше – соглашается парень.       Мы сидели в сумраке комнаты, который разбивал лишь тусклый лунный свет и огни ночного города и смотрели друг на друга. Впервые за долгие годы тишина была союзником, а не врагом. Взгляд снова опускается на тяжелую для этого тела цепочку и на кольцо на ней.       — Я почти сразу вернулся за ним, думал, что оно утеряно навсегда – я указал на кольцо.       Итан посмотрел на метал около сердца, после чего его рука медленно, почти медитативно сняла цепочку с шеи, и он протянул мне кольцо на раскрытой ладони. Я посмотрел в его глаза, в них не было боли, не было жизни, только вселенская тоска и чувство усталости. Это кольцо бремя для тебя?       — Ты обещал никогда не снимать его, по крайне мере до того дня, когда скажешь мне «да».       — Это уже в прошлом – голос тихий, глубокий, как песня снежной вьюги. Как звон мороза под ногами в зимний вечер.       — Что именно в прошлом? Обещание или чувства ко мне?       — Полагаю и то и другое – выдохнул парень – чувства к тебе я давно отпустил, а что касаемо второго… - парень замолчал на мгновение и вскоре закончил, - ты скоро женишься.       Итан поднялся с кровати и встал посреди комнаты. «Ты видел, что с ним стало? Тебе правда нравиться то, что ты видел?» - в голове снова всплывают слова Софи. Он устало запускает руку в волосы на затылке и чешет. Выглядит как иссохший тростник, настолько хрупкий. Только прикоснись и он рассыпится. На руках шрамы от глубоких порезов, кончики ногтей все изгрызены, а плоть вокруг надкусанная. Он сутулиться. Под глазами все еще видны небольшие синяки. В этом не было той хрупкой красоты из книг и фильмов. Нет. Он выглядел странно, страшно. Кусаю губу от злости и обиды.       Я поднимаюсь и встаю рядом, наши взгляды снова встречаются и в следующее мгновение от отводит свой взор. Я пальцами поднимаю его подбородок, вновь заставляя парня посмотреть мне в глаза. Лицо под моими пальцами дрожит. Но это не дрожь возбуждения, не сладость близости…это реакция, что осталось в теле после насилия. Поддавшись моменту, я робко тянусь к нему за поцелуем, как тогда, в первый раз. В этой же квартире, но теперь рука преграждает мне путь.       — Не надо…ты помолвлен, ей будет больно узнать об этом.       — Ты думаешь о чужой боли, а не о своей…снова, - я грустно улыбнулся, - ты бы хотел? Хотел этого поцелуя?       — Единственное чего бы я хотел – вернуться в прошлое и исправить свои ошибки – он посмотрел за мою спину в портал окна, который заливал комнату серебряным светом, - но это невозможно…       — Я тоже хотел бы вернуться в прошлое – честно признался я в ответ – но мы не можем. Долгие годы я убегал от тебя. Все эти девять лет были адом, в котором я сжигал свою душу. Возможно, по мне видно, но мне было очень больно все это время. Мы не можем вернуться в прошлое, но можем исправить ошибки и построить лучшее будущее.       — Ха-х – ирония исказила линию губ, - наверное удобно всегда думать, что жертва только ты…       — Нет Итан. Я не жертва…в твоей истории я злодей. Ты думаешь, что я не понимаю того, что сделал? Поздно, но я понимаю…понимаю то, что не заслуживаю даже стоять сейчас тут, рядом с тобой. Что то, что я сделал простить невозможно…Я и не жду прощения. Я наконец-то посмотрел в зеркало и смог признать кто я. Но я хочу помочь тебе начать новую жизнь…       — Для меня будущего нет – парень прервал мою исповедь - Я давно потерянный человек. Я когда-то жаловался тебе на русских классиков, но теперь я понимаю, о чем они писали. Я просто лишний человек. Я не больше не держу на тебя зла, не обижаюсь. Я со спокойным сердцем отпускаю тебя. Пусть ошибки прошлого для тебя останутся в прошлом, ты смог измениться и для тебя есть место в будущем. А я просто тень минувших дней и мой удел гулять по полям асфоделя.       Парень поворачивается и идет в сторону кухни, а мое сердце замирает. Хочется остановить тебя, переубедить, ведь я не согласен с тем, что ты говоришь. Я беру его за руку, и парень замирает. Его взор все еще повернут в противоположенную от меня сторону. Ему до боли неприятны мои прикосновения, но он молчит.       

«Я больше не оставлю тебя одного во тьме.»

      — Если твой удел – гулять по полям асфоделя, то я стану твоим Патроклом, что даже в Аиде ни на шаг не отходит от Ахилла. Если ты лишь тень в загробном мире, то я твой Гефестион, а ты мой Александр. Если судьба забрала тебя, то я твоя Лютиен, что откажется от всего, ради своего Берена. Расскажи мне все. Все чего я не знал и где ошибался. Расскажи, как ты жил все эти годы. Я больше никогда не оставлю тебя. Даже если ты меня предашь, даже если сделаешь больно, даже если от этого будет зависеть моя жизнь, я больше не отпущу тебя, не позволю одному блуждать во тьме, я больше никогда не заставлю ждать тебя у окна в одиночестве человека, который не возвращается. И больше никто никогда не тронет тебя или Софи. Я жадный человек, я только брал и не давал тебе взамен. Теперь я не тупой мальчишка, и многое начал понимать за последние пару дней. Я хочу стать мужчиной, который достоин тебя. Я больше не буду боятся, не стану убегать. Отныне моя рука будет крепко держать тебя и не даст упасть.       — Зачем все это? – шепчет парень.       — Итан, я больше не прошу любить меня. Ты не обязан прощать меня. Только не отталкивай, позволь мне быть частью твой жизни, даже если для меня в ней места больше нет. Даже если я сам сделал так, чтоб его не было. Я буду стараться. Я буду делать маленькие шаги, буду рядом, и может когда-нибудь в твоем бескрайнем сердце появится хоть крупица прежней любви ко мне. Ты ждал. Ждал долгие годы, замерев у окна. Больше не нужно ждать Итан. Теперь моя очередь ждать тебя. Я буду ждать. Буду ждать до конца своих дней и в следующих жизнях, если они существуют.       — А если я не смогу простить, если ожидание останется без ответа…       — Пусть. Ожидание тебя – уже ответ.       — А ты и правда актер – парень усмехнулся.       — Да, я лживый и низкий человек. Я намного хуже, чем ты всегда обо мне думал. Я эгоист и не такой умный как ты…но с тобой, с тобой я всегда был настоящим.       — Твоей невесте будет больно, когда она узнает о том, что ты растрачиваешь такие слова на такого как я.       — Да, будет больно…Итан, я бы не оскорбил тебя так. Ты не тот человек, который будет лишь интрижкой на стороне, стыдливым секретом в ночи прежде, чем прийти к тебе, я рассказал ей правду. Правду о том, что не люблю…не люблю не ее никого другого, никогда не любил…только ты, только ты в прошлом и будущем – тот, кому принадлежат мои чувства.       — Ты научился говорить слишком пафосные слова со слишком серьезным лицом – парень развернулся ко мне, - ты вырос, но так и не стал взрослым…иронично, как и я принципе. Ты сейчас разрушаешь свою жизнь. Разрушаешь все к чему пришел. – парень вырвал свою руку из моей ладони – хватит! Не смей рушить свою жизнь из-за такого человека, как я!       — Что ты называешь счастливым будущим? Я не знаю как ты жил, но вижу, что плохо. Я хочу услышать все, что ты пережил за эти годы. Хочу услышать и сделать так, чтоб эти воспоминания навсегда исчезли из твоей памяти, хочу заменить их счастливыми моментами. Ты говоришь, что я рушу все к чему пришел? А к чему я пришел? Деньги? Думаешь это делает меня счастливым? Я был счастлив тогда, когда у меня не было денег, не было машин, но был ты, и я мог обнимать тебя, дышать запахом твоего тела, целовать твои губы. Так когда я рушу свою жизнь - сейчас, или все девять лет до этого? Не мне жаловаться, но я больше не хочу каждую ночь проводить в одиночестве, забившись в угол как собака и скулить, прижимая к сердцу это – я показал на каффу на запястье, - может я актер лучше, чем ты, и намного более убогий как человек, но я тоже безнадёжно скучал по тебе.       — Так нельзя… - прошептал Итан вновь отворачиваясь.       — Я не тороплю тебя, давай делать маленькие шажки, я готов ждать, но больше не вдали от тебя. Шаг за шагом я хочу вернуть твое доверие, пока однажды ты снова не полюбишь меня, даже если не в этой жизни, даже если это невозможно. Потому что я все еще люблю тебя, как бы не убеждал себя все эти годы, мои чувства к тебе остались неизменными.       — Я не стану тебе врать, я не могу тебе ничего обещать. Время сломало меня, я уже не тот человек, ты любишь прошлого меня, а я настоящий - жалкое и низкое создание, возможно ты во мне разочаруешься, ведь я приношу только проблемы.       — Ты научил меня. Не нужно быть самым лучшим, или красивым и умным. Какой б ты не был, если я люблю тебя, то люблю просто так. Даже если ты низкий и никчемный человек, мои чувства не изменятся, и я всегда буду на твоей стороне, ведь это и значит любить человека. Ты научил меня любить. Я сломал тебя, ты сам больше не умеешь это делать. И я научу тебя снова. Неважно сколько времени это займет.       Я обошел парня и встал перед ним. Разговор утомил его.       — Я приготовил поесть, правда днем, но, если не захочешь это есть, давай закажем еды.       — Я не голоден…              Все же мне удалось уговорить его поесть. Мы долго сидели и молча смотрели друг на друга, каждый погруженный в свои мысли. Потом мы долго лежали вместе, и я гладил его руки. Усталость от бессонных ночей берет свое и вскоре Итан вновь проваливается в сон. Я ложусь рядом, перебирая волосы этого парня и просто наблюдая за ним, пока сам не засыпаю.       Яркий свет разрезал сумрак комнаты. Свет смартфона, оповещающий о звонке. Итан лениво открыл глаза, смотря на мигающий и раздражающий сетчатку свет. Я проснулся тоже, пытаясь нащупать устройство и отклонить звонок.       — Ответь – сказал Итан.       Я взял телефон и сбросил звонок, вновь намереваясь устройство в режим не беспокоить, когда в очередной раз экран замигал от звонка.       — Блять, если я сбрасываю, значит сбрасываю…подожди десять минут, я перезвоню! - прорычал я в трубку и снова сбросил.       — Работа?       — Ага…       — Это безответственно – сказал парень, потянувшись под одеялом. Вид у него был уже свежее.       — Пожалуй, но для меня сейчас важнее то, что происходит, между нами. – голоден?       — Не сказал бы…       — Отдыхай, я сейчас быстро что-нибудь приготовлю.       — Там нет продуктов…       — Есть.       Вода, соль – оставить нагреваться. Тонкими слайсами одним точным движением ножа разрезаю гуанчале и отправляю на нагретую сковороду. Дальше яйца. Только желтки. Быстро размешиваю яйца с черным перцем и тертым пармезаном, в идеале нужен Пекорино Романо, но в списке его не было. Спагетти отправляются в воду. Пара минут ожидания и отправляю макаронные изделия в сковороду, где уже поджаристые кусочки свинины аппетитно скворчат. Огонь на минимум. Туда же два половника воды из-под пасты и яично- сырную смесь, интенсивно помешивая. Готово.       Нанизываю на вилку порцию и отправляю получившуюся пасту на тарелку. Сверху немного перца и пармезана. Не самое выдающееся блюдо, но для перекуса посреди ночи, сделанного на скорую руку, получилось, я думаю не дурно.       Ставлю две порции на стол и зову Итана. Парень медленно встаёт с кровати, так, словно само это действие требует от него неимоверного усилия. Я убираю грязную посуду в раковину и сажусь напротив него.       Итан смотрит на тарелку перед собой, и создается впечатление, что он разучился есть. Я беру вилку, накручиваю на нее спагетти и подношу к лицу парня. Он грустно усмехается и перенимает вилку из моих рук.       — Я сам…       Мы едим в тишине. Итан ест неохотно, силой заставляя себя, и я за это ему благодарен. Нет, не за то, что он ест еду, приготовленную мной. А за то, что выбирает жить, даже когда ему так плохо.       Доев, убираю посуду со стола и принимаюсь ее мыть. Парень подходит, предлагая заняться этим и я лишь киваю ему на кровать, предлагая прилечь и отдохнуть. Он не спорит.       Закончив, я взял телефон и набрал звонившему ранее Алексу. Итан все еще сидел на кровати и смотрел в одну точку.       — Алло – прорычал я в трубку, Алекс на другой стороне провода паниковал.       — Ты куда пропал, на звонки не отвечаешь…Ли, он…он       — Успокойся и говори нормально – выдохнул я.       — Он начал игру с акциями, нам срочно нужно взять под контроль этот вопрос…срочно, ты куда пропал, у нас тут жопа полная.       — Меня нет всего чуть больше суток, что за паника.       — Дерр…- кто-то прерывает Алекса, выхватив телефон – Деррион, документы подготовил, встречи перенес на послезавтра, по твоему запросу тоже все готово – отчитался Сет.       — Спасибо, скажи Алексу, вернусь завтра и разберёмся со стариком, –ответил я и отключился.              — Кажется случилось что-то важное… - Итан кивнул на отложенный на стол телефон.       — Ничего важнее того, чтобы быть тут.       — Актеришка – Итан снова усмехнулся, и рука его потянулась к одной из баночек с таблетками на столе.       Моя рука перехватывает его ладонь и смыкает пальцы в замок. Наши взгляды снова встречаются и я, повинуясь моменту наклоняюсь и касаюсь губ парня. Грубые, обветренные, но такие желанные. Итан застыл, словно забыл, как двигаться. Словно разум его далеко и тело ему не принадлежит. Страх сковал его, и я отступил. Только тогда парень тяжело задышал.       — Прости – виновато произнес я, сев на колени перед кроватью.       — Прости – тихо повторяет он.              Мы еще долго сидели так. Он на кровати, я на полу, погруженные в мысли каждый о своем. В какой-то момент я поднял взгляд на парня в очередной раз. Он заснул, прислонившись головой к стене. Аккуратно укладываю его, накрываю одеялом и в этой тишине телефон снова немым светом озаряет комнату. Странно, я вроде поставил его на режим «не беспокоить». Подхожу ближе – «Лу».       Многие дни я игнорировал ее звонки. Палец застывает на красной иконке - «сбросить». Я снова смотрю на Итана. Нет, хватит убегать. Взяв телефон, я выхожу на балкон.       — Алло …       — Рион – начала девушка – прости меня…       — Лу, я уже все сказал – выдохнул я – прости       — Я знаю…правда я знаю…я просто – девушка плакала, - я просто хотела еще раз услышать твой голос.       — Не мучай себя, Лу…       — Почему ты так жесток Рион…почему?       — Прости – в очередной раз повторяю я.       Девушка хотела что-то сказать, но я лишь сбрасываю звонок. Выдыхаю, на улице уже слишком холодно, плотные клубы пара, исходящие от выдоха, поднимаются выше и исчезают в темноте ночи. Сложно, но, если я хочу быть с ним, то должен наконец стать взрослым. Впереди еще непростой разговор с ее отцом.       Ночной Нью-Йорк блестел, отдавал в ночи тысячей огней. Город каких сотни, и все же уникальный. Город, в котором родился и живет он.       Дверь тихо открывается и на балкон выходи Итан, видимо проснувшись, когда я вышел. Поверх домашней футболки он накинул куртку, которая казалась безразмерно большой для его теперь уже хрупкого тела. Он достал пачку сигарет и закурил. Первая затяжка, и парень закрывает глаза и следом выдыхает облако смрадного дыма. Я смотрю на него, сейчас он мне напоминает больше подростка, чем взрослого мужчину за порогом тридцатилетия. Итан делает еще затяжку и выдыхает после чего поворачивается ко мне.       — Твоя невеста?       — Да… - честно отвечаю я       — Ты поступишь отвратительно по отношению к другому человеку. – он тушит наполовину скуренную сигарету о перила и выбрасывает окурок в стоящую на столике пепельницу.       — Я знаю. Я уже говорил, что человек куда хуже, чем ты обо мне всегда думал.       — Знаешь, я думал о том, что ты мне сказал, поэтому хочу высказаться, только прошу, не перебивай – он строго посмотрел на меня.       — Хорошо.       — Прошло так много времени – Итан посмотрел на небо, которое казалось чрезмерно темным, на нем практически не было звезд в противовес ярким огням города, - мы научились жить в мире, в котором другому нет места. Да, возможно, научились жить не так хорошо, как себе это представляли. Я понял еще одну вещь за эти две ночи. Я так долго цеплялся за твою уходящую тень, что в какой-то момент и не понял, что люблю воспоминание о тебе. В моем сердце есть место только для одного человека – это ты из прошлого. Я думаю, что ты еще этого не понимаешь… – голос Итана прервал звонок, «Лу». Я сбрасываю звонок и выключаю телефон, Итан провожает мои действия взглядом – я понимаю ее, я тоже так звонил тебе, и никогда не мог дозвониться. Так вот, я думаю ты еще не понимаешь, но у тебя то же самое. Ты цепляешься за любовь к человеку, которого давно нет. Ведь Итан из прошлого и я – два совершенно разных человека.       Итан поворачивается к темному полотну окна и прикладывает руку к своему отражению.       — Возможно у нас с ним одно лицо – его рука соскальзывает по отражению – и это лицо обманывает тебя, обещая вернуть человека, которого нет, но проблема в том, что тот Итан умер много лет назад. Ты сказал, что научишь меня снова любит, что я разучился это делать. Это не так, ведь я никогда не переставал любить того непосредственного, до ужаса самодовольного парня, который так жаждал моего внимания. Я не разучился любить, просто в этом мире больше нет того человека, к которому адресованы мои чувства. Он ушел, и время стерло его следы, а я блуждал в поисках, пока однажды не понял, что его больше нет. Так я научился жить в мире, где нет любви. Я честно сказал тебе, что не даю никакие обещания и гарантии того, что наши чувства станут прежними, ведь мы никогда не вернемся в прошлое. Но знаешь, что самое страшное. Деррион из прошлого, так же, как и ты, любил Итана из прошлого, а не меня. Я гонялся за тенью, чувства которой мне даже не принадлежали, они всегда были направлены Итану из прошлого, - Итан повернулся ко мне и взял мою руку – ты не поймешь сейчас, но поймешь позже смысл всего, что я сказал тебе этой ночью. Я провел с тобой два счастливых дня, я наконец-то смог заснуть, спасибо тебе. Но эти два дня помогли мне это все осознать. Осознать, что я не люблю тебя. Я не люблю Дерриона, который сейчас стоит передо мной. Прости.       Слова Итана резали больнее тысячи ножей, руки стали тяжелыми, и я не мог понять смысл слов, которые он произносил. Кровь снова ударила в голову, от чего, казалось, я слышал ритмичное биение в голове. Его - «…я не люблю тебя. Я не люблю Дерриона, который сейчас стоит передо мной. Прости.» сказанные с такой теплотой выбивали почву из-под моих ног. Поднявшийся порыв ветра играл в волосах мужчины, который стоял прям передо мной. Он смотрел на меня своими чистыми, синими глазами, а я не мог вымолвить и слова.       И правда, пути господни неисповедимы. Я растерян, я не знаю, что мне делать. Я никогда не допускал мысли, что Итан может меня не любить. Я так самодовольно и надменно решил, что стану его светом, что даже не подумал, а захочет ли он этого. Я опять решил за двоих, как тогда. Я снова совершил ту же ошибку? Я хотел стать его маяком, который в бушующем море укажет путь домой, совсем не подумав, что моя гавань больше не его дом.       Итан наклонил голову, словно что-то обдумывая и, пройдя мимо меня, зашел обратно, а я остался снаружи смотреть это темное беззвездное небо.       Бесконечная пустота над головой, черная, синяя, вечная. Порывы ветра, гонимые невидимой силой, окутывали меня, и я чувствовала, как с его «прости» внутри умирает последняя надежда на то, что все когда-то будет как прежде. Не будет. У каждой ошибки есть своя цена и каждая ошибка – наше решение, не важно осознанное или нет. Я могу долго жаловаться на свою судьбу, на воспитанные во мне той женщиной страхи, на несправедливость мира, на свою незрелость, но все это только оправдания. Передо мной было тысячи дорог и по какой пойти решил я сам.       Боль. Страшная, тянувшая и темная отзывалась где-то в районе груди. Его взгляд полный грусти и невысказанных чувств, эта хрупкая фигура на фоне гаснущей ночи вечного города отзывались глубоко в моей душе. Словно он, стоя на этом балконе, провел прощание со своими чувствами ко мне и мой удел – принять его решение.       Время тянулось невыносимо долго, минуты растянулись в вечность. Интересно, существуют ли параллельные миры? Дерррионы в тех мирах тоже совершили эту ошибку? Своими собственными руками я низверг две души в ад. Слепо и самовольно отрекся от любви и все случившееся позже – мое наказание.       В темноте ночи метал на запястье сверкнул как упавшая звезда, чудом оказавшаяся в моих руках. Я посмотрел на старую каффу, на отчетливую линию, царапину оставшуюся после моего трусливого решения уйти.       — Может так ты показываешь мне, что моя роль в твоем замысле еще не сыграна? – задаю я вопрос в бесконечную пустоту ночи.       Выдох. Плотные клубы пара поднимаются к небесам, и я захожу обратно.       «Я не люблю тебя» - твой голос все еще в моей голове, но почему вслед обиде от рухнувшей надежды, мое сердце наполняется болью, но другой? Не горечью, а тоской. То, как ты сказал, взгляд этих глаз, нежность голоса. Все говорило об обратном.       Ты освобождаешь меня? Неужели ты отрекаешься от своих чувств, не потому что их нет, а просто в очередной раз хочешь спасти другого, сам все глубже утопая в темных водах?       Я долго учусь, но учусь. И твой язык я тоже выучил.       Девять лет назад, услышав эти слова я бы бежал. Я бы ударил первый, плакал и ненавидел. Как в старой поговорке, я был бы ребенком, который готов спалить всю деревню, чтоб почувствовать тепло, которое не дали люди. И даже сейчас, первое что я ощутил – моя боль. Пусть и немного, но я изменился.       Даже в твоем «я тебя не люблю» я слышу признание твоих истинных чувств.              Комната встретила меня теплом. Он окутывал, проникал в замерзшее тело, отдавался в каждой клетке моего организма. Итан сидел на краю кровати. В сумраке его образ казался еще меньше. Он больше не был Аполлоном, не был той античной статуей – идеальной, застывшей во времени красотой. Лишь уставшая тень себя прежнего.       Я попытался улыбнутся, но, наверное, лицо мое было сейчас на это невозможно. Мы молчали, погруженные в свои мысли или просто боялись заговорить.       — Итан…       — Деррион…       Голоса, тихие, почти молебные одновременно разорвали тишину.       — Говори ты … - я сел рядом с парнем на пол.       — Я просто хотел еще раз поблагодарить тебя…впервые за долгое время мне удалось поспать.       — Не за что – я снова попытался улыбнутся - знаешь, я долго думал над твоими словами и хочу быть честным с тобой. Я не идиот, или идиот, но все же, не думай, что я не понимаю сколько боли принес в твою жизнь. Я уже говорил, ты не обязан любить меня или прощать меня, я понимаю, что это больше невозможно. Та пропасть, которую я разверз между нами… - слова отказывали выходить, застревая где-то в груди – ее не преодолеть простыми «прости». Я принес тебе только боль...       — Были и хорошие дни … - Итан опустил голову.       — Были…- согласился я       Молчание.       — Итан…то, что ты сказал. Я не согласен…точнее я не хочу соглашаться с этим.       — Прости, но это так…       — Понимаю, возможно, сейчас это действительно так, но это не значит, что так будет всегда. Я от своих слов не откажусь. Ты не обязан меня любить сейчас, давай пока будет друзьями. Я буду делать шаг за шагом пока однажды ты снова не полюбишь меня. Не нужно торопиться, все же ту боль, что мы прожили не забыть в одно мгновение, поэтому медленно я буду отогревать твое замершее сердце. Ты сказал, что и я сейчас, и я из прошлого любили Итана из прошлого, но я с тобой не согласен. Итан – это Итан. И в прошлом и сейчас, мой взор всегда был направлен на тебя. Я люблю тебя в каждой секунде каждого часа каждого дня каждого года и сейчас и девять лет назад и это не измениться. Поэтому, когда я говорю «люблю» тебе сейчас, эти слова адресованы именно тебе, а не твоему прошлому. Я не буду тебя торопить, просто не отталкивай меня. Ведь если тебя снова не станет в моей жизни, то зачем мне такая жизнь. Давай просто доверимся нашим сердцам, ведь только сердца – я медленно, словно боясь спугнуть протянул руку к парню и коснулся кончиками пальцев его груди, коснулся твердого метала под его футболкой - только они не врут и знают верный путь.       Итан слегка напрягся. Я видел в темноте как мышцы его сковал страх, но после, пристально смотря на мою руку, на запястье, где в темноте блестела каффа его матери, он расслабился и позволил коснутся себя.       — Зорко одно лишь сердце…       — Главное глазами не увидишь – закончил я за парня.       — Ты разочаруешься… - Итан немного отдалился и посмотрел в окно. Туда, где он ждал маму долгой декабрьской ночью. Туда, где, наверное, долгие годы ждал и меня.       — В моем сердце больше нет места разочарованию…не по отношению к тебе. Помнишь – я закрыл глаза вспоминая прошлое – однажды в дождливый день в «Pharos» ты говорил мне, что люди находятся друг от друга на расстоянии десяти шагов и каждый должен сделать ровно пять, в надежде, что второй сделает столько же и вы встретитесь. Ты говорил, что если любишь по-настоящему, то должен быть готов сделать девять шагов и ждать, пока твой человек сделает один. Итан, тогда ты сделал девять шагов, но я был слишком глуп что бы увидеть это. Теперь моя очередь. Теперь я сделаю девять шагов и буду ждать тебя, буду ждать дня, когда в твоем сердце появится сила сделать один шаг.       — Но… - парень хотел возразить.       — Да – я перебил его, и он позволил - … я не дурак. Я понимаю, что ты можешь никогда не сделать этот шаг, но я останусь ждать, в надежде что если не в этой жизни, то в следующей, и каждой идущей за ней жизни, но однажды ты все же простишь меня. Если ты полюбишь другого - я не стану мешать, я сам поведу тебя к алтарю, но мое ожидание не закончится.       Слова слишком глупые, предложения путаются, но я просто говорю то, что у меня в голове, пытаясь придать этому хаотичному потоку мыслей хоть какой-то порядок.       — Я буду искать тебя в каждой следующей жизни Итан и буду делать девять шагов…Я просто надеюсь, что другие Деррионы не совершат моих ошибок…       — Ты научился говорить слишком пафосно…слишком литературно.       — Я просто хотел выучить твой язык.       — Ты превзошёл меня в этом … мой язык всегда был неспособностью говорить самому, а ты присвоил его, сделал своим то, чего я не смог.       — У меня был хороший учитель – улыбнулся я.       Итан улыбнулся. Искренне, казалось, что впервые улыбка не вызывает у него боли. Что-то внутри меня, какой-то порыв невидимой силы толкнул к парню. Наверное, во мне все еще играл мой эгоизм, моя жадность, желание вновь заполучить его.       Пальцы мои обхватывают голову парня, утопают в его волосах и по ним проходит маленькая электрическая волна. Воспоминания. Сквозь них струятся мягкие волосы, совсем такие, какими я их запомнил.       Лоб мой соприкасается с его, взгляды встречаются и на губах я чувствую его дыхание. Зрачки парня начинают хаотично двигаться из стороны в сторону, дрожь появляется в теле, и он начинает безжалостно кусать губу. Мысль приходит мгновенно – отпустив голову я машинально обхватываю запястье парня, и он приходит в себя.       Итан успокаивается.       — Можно – томно, выдыхая на его так желанный мною, губы.       — Не надо – голос сиплый, почти болезненный.       — Не стану, пока ты не разрешишь … - говорю я и отступаю, вставая и осматриваясь вокруг, пытаясь вернуть себе контроль над желаниями – можно останусь на оставшуюся ночь?       Итан не ответил. Он просто остался сидеть на краю кровати и после коротко кивнул.       — Спасибо – сказал я.       Я спросил у парня, где взять полотенце, сказав, что хочу принять душ. Итан кивнул в сторону шкафа. Взяв тканевое полотно, взгляд мой зацепился на висящую отдельно от других вещей белую рубашку. Мою рубашку, оставленную у него много лет назад. «Ты, как и я, так и не смог отпустить эти чувства. Ты так же хранишь вещи, которые хоть на мгновения помогают представить, что мы вместе. И правда, два великовозрастных дебила» - проносится в голове. И Мысль эта приятной негой разливается по всему телу.       Быстро поняв душ, я вернулся в комнату. Итан сидел на подоконнике и смотрел куда-то вдаль, даже не в огни ночного города, а дальше, словно видел то, что не было видно другим. Я подошел ближе, остановившись в миллиметре от него, но так и не решаясь прикоснутся вновь.       — Давай спать…       — Ты совершаешь ошибку – тихо, словно разговаривая сам с собой сказал парень – ты ждешь человека, которого больше нет, тот Итан которого ты ждешь – он повернулся ко мне и посмотрел в глаза – тот Итан умер много лет назад, один, на холодном полу в тесной душевой кабинке.       — Да…и больше того, того Итана убил тот Деррион – я опустил голову. – но я спущусь в ад и верну его.       — Это невозможно – усмехнулся парень, - тот Итан проклят…       — Значит я разделю с ним его проклятие, я больше не оставлю тебя одного…никогда.       — … - Итан промолчал, лишь устало потер основание шеи и пошел на кровать.       Я стоял посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Лечь с ним или лечь на диван? Разум говорил – «Диван», а сердце просилось к нему. Выдох. Разум уже подводил меня. Тогда, в ту ночь, он твердил сделать больно, бежать, ударить пока не получил удар, а сердце, сердце просило пойти к нему. Если бы я послушал сердце.       «Мне очень нравится одна фраза, говорят, что в разное время, но каждый орган в нашем теле отдыхает. Каждый, кроме сердца. Поэтому если настанет момент, когда сердце что-то возжелает, когда оно захочет чего-то, не отказывай ему» - так когда-то сказала Анна. В те дни, когда я был в смятении от чувств к нему. Это воспоминание такое живое, такое пророческое. Уже тогда, эта девушка с забавными деревянными бусами на кончиках волос видела слишком много. Спасибо Анна, только сейчас я понимаю суть слов, которые ты когда-то мне говорила.       Я лег рядом с парнем. Итан немного напрягся, но после расслабился. Он тоже решил доверять.       — Только уйди до того, как я проснусь.       — Хорошо…              Итан снова заснул. Он много спит, словно организм пытается восполнить годы без отдыха. Я смотрел на родные черты. Так отчаянно хотел коснутся его, но не мог. Не сейчас. Я подожду пока он сам не разрешит мне это. Если разрешит.       Рассвет. Первые лучи солнца проскальзывают в комнату тонкой линией, словно обещая, что это утро – только начало новой, светлой жизни.       Когда-то давно, я так же стоял посреди этой комнаты, смотря на спящего человека, которого беззаветно люблю. Я плакал, уходя. Смотрел, чтоб навсегда запечатлеть в памяти его образ. Теперь я снова тут, ухожу до того, как он проснется. Но сейчас в сердце моем не только боль, но и надежда.       Беру незатейливый рисунок сына Софи и пишу небольшое письмо, не хочу, чтоб он думал о том утре, когда проснулся и меня не стало. Оставляю письмо на столе, рядом сок и сэндвичи на завтрак. Плотнее закрываю шторы, чтоб свет не мешал спать.       Я обязательно вернусь сюда. Я спасу тебя, моя единственная любовь.       Сделать так, как сказал ты, а не так, как хочется мне – еще один шаг на Голгофу твоего воскрешения.