Круги на воде

Глава 18

«Утренние сумерки»

POV Деррион Понедельник 19 января 2026 г.       Три недели прошли слишком быстро. Как странно парой работает наше сознание – годы без него казались одним сплошным, невыносимо бесконечным днем и все же, однажды проснувшись ты понимаешь, что прошло уже почти десять лет. И, как бы это не было удивительно, с ним время так же проходит незримо. Кажется только вчера, мы встречали первый рассвет нового года, а сейчас я сижу на кожаном кресле, смотря на проплывающие облака за гладью иллюминатора.       Под тяжелой ладонь лежит старый потертый блокнот. Реликвия, которая помогла мне наконец-то увидеть его душу полностью. Перед вылетом, практически в истерическом трансе я искал его по всему дому, пока Сэт, нашедший меня в таком состоянии, не обмолвился что я оставил его в номере отеля, хотя отлично помню, что забирал рукопись оттуда. В последнее время, слишком многое с трудом задерживается в моей голове.       Калифорния встретила нас дымом, который был заметен еще в момент приземления. Черным, заволакивающим взор. Лесные пожары – не редкость для штата, но не в середине зимы, а значит горело что-то в городе. В моем болезненном сознание, вид этот был почти сакральным, мистическим. Казалось, что самолет приземляется в охваченном пламенем Аду. Каждая минута вдали от Итана – мой личный Ад. Прошло всего несколько часов, а я уже безнадежно скучаю по нему.       Оказавшись на земле, первым делом звоню мужчине. Гудки тянутся практически бесконечно.       — … - тяжелое дыхание.       — Привет – произношу я.       — Днем виделись же – тихо отвечает он, а на фоне слышится озорной детский смех, который заставляет меня улыбнутся.       — Я долетел – пауза – скучаю…       — … - Итан молчал.       — Надеюсь хорошо проводите время с сорванцом – улыбнулся я, пытаясь хоть как-то реанимировать диалог.       — Да…       — Может что-нибудь привезти ему из Калифорнии? Правда я не знаю, что ему нравится.       — Он сейчас играет с машинкой, которую ты подарил на Новый год.       — Ого, рад что пришлась по душе – я махнул рукой Сэту, показывая, чтоб не ждал.       — Пришлась – выдохнул Итан – я тебе так ничего и не подарил.       — Ты подарил больше, чем я мог желать – отвечаю я.       — … - тихий смешок послышался в трубке.       — Итан, мне пора, я позвоню тебе сразу как освобожусь и …       — Я тоже, - прервал меня мужчина.       — … - я замолчал.       — Я тоже скучаю – тихо закончил он.       — Я быстро закончу тут и вернусь…       — Хорошо – пауза – Хорошего дня, Деррион.       Сказав это, мужчина завершил звонок. Я лишь сжал смартфон в руках, преподнеся его к губам и тихо прошептал:       — Я скоро вернусь, больше не нужно ждать в одиночестве       Быстрыми шагами я проследовал к машине.                            — Рион, взгляни, это последний отчет …       — Боюсь, сейчас ему это не интересно – прервал Алекса Сэт, заставляя нас обоих поднять взгляд на переднее пассажирское сиденье, где он сидел.       — Как ты еще не умер от своего яда – фыркнул Алекс.       — Ты уверен, что сможешь? – Сэт словно не слышал последнего комментария в свой адрес, обращаясь ко мне. Я лишь кивнул, - Отлично – сказал парень и отвернулся – и да, - продолжил он – у меня ядовитых существ всегда иммунитет к своему яду, это – база, я думал ты в этом разбираешься больше чем в браках.       — Засранец – Алекс толкнул сиденье перед собой и рассмеялся.        Корпоративный Офис DUALIS CAPITAL Монтгомери Стрит 505, Сан-Франциско, район FiDi               Просторное помещение на 26 этаже, казалось, замерло в ожидании. Его заливал холодный, ровный свет из панорамных окон, выходивших на восток. Тут, в мире невероятно далеком от суеты на улицах города не было ни спешки, ни того ужасного смога, который обволакивал все вокруг. Большой овальный стол из светлого дуба, вокруг которого были расставлены дюжина серых кресел на стальных ножках, занимал центр. На одной стене висела огромная интерактивная панель, на другой - абстрактная картина, состоящая из одних горизонтальных линий. Воздух пахнул свежесваренным кофе и лемонграссом из аромодиффузора.       Я занял место во главе стола и посмотрел в зеркальный потолок над головой. Темно-синий костюм сидел идеально, улыбка – лучшая из тех масок, которыми я владел. Фигура расслабленная, чувствующая себя комфортно на том месте, которое принадлежало ей беспрекословно. «Мистер Скотт» и его последняя роль в моей жизни.       Сэт сел рядом, что-то печатая в своем ноутбуке, Алекс расположился напротив, проверяя и внося последние правки в доклад. Вскоре помещение начало заполняться: шаги, взгляды, тихие переговоры. Шахматная доска готова, и партия скоро будет разыграна.       — Коллеги – улыбнулся я, похлопав дважды в ладоши, прерывая любые разговоры и обращая внимание – Три дня назад вам всем был выслан план на первый квартал и стратегия на год. Я надеюсь все успели с ним ознакомится и, конечно же, подготовили свои правки и предложения. Особенно учитывая тот факт, что новая концепция более, как это ты выразился Алекс, ах вот – улыбнулся я – «трушная». В современных реалиях старым моделям не выжить, стратегии мышления Bani не оправдывает себя, компания должна перестроится, и я уверен – мой взгляд прошелся по присутствующим – что с вами, у нас это точно выйдет. Новая концепция будет выстраиваться по принципу TACI, подробнее Алекс, прошу тебя… - я кивнул мужчине и тот начал свой доклад.       Алекс выводил на экран подробные формулы и графики, отвечал на вопросы и давал пояснения. Я не слушал, все это было давно прочитано и одобрено. Меня интересовало другое. Я следил, наблюдал за каждым сидящим за столом. Оценивал, вновь и вновь присваивая рейтинги по уровню компетенции, лояльности и потенциальной угрозе.       Мужчина закончил.       — Это, конечно – старый, властный голос раздался среди сидящих – все очень интересно. В теории…       — В теории… – улыбнулся я.       — Да, мистер Скотт, ваша команда молода, вы мыслите концепциями и теориями, которые еще не показали себя в практике. Это очень интересный доклад для дипломной работы Стэнфорда, но как это будет работать в жизни? Теория всегда красивы. Управление переменами, адаптации к изменениям – все очень здорово, но я хотел бы говорить о деньгах, а не о философии.       — Директор Ли, говорите прямо – улыбнулся я.       — Вы, исполнительный директор, играете в бизнес, а я им живу последние сорок лет. Судя по докладу, для вас бизнес – это эксперимент, и вы не видите, что за ним стоят люди, деньги, сотрудники. Ваша концепция нежизнеспособна, может если бы вы уделяли больше времени DUALIS, а не играли в искусство в дочерней фирме TTG, вы бы поняли, как работает настоящий бизнес.       — Директор Ли – возразила старику женщина, сидящая напротив, - ваше поведение непозволительно.       — Директор Картер – улыбнулся я, - это безусловно очень приятно, но не стоит. Этот кабинет – место для дискуссии и в том числе критики, если директор Ли может обосновать свои возражения, мы их выслушаем.       — Вы и ваши бизнес-модели приведут компанию к краху, вот если бы ваш уважаемый отец …       — Я не мой отец – прервал я мягко старика.       — Да, вы – не он.       — Старые модели больше нежизнеспособны, экономика меняется, меняется и потребитель. Думать по-старому – значит обрекать себя на стагнацию, в таком случае мы просто не выдержим конкуренции. Пришло время меняться, адаптироваться под то, как изменился мир и, на мой взгляд, падение стоимости акций в прошлом году на тринадцать процентов – явный признак того, что прошлые механизмы больше не работают.       — Кризис… – начал было старик.       — Как удобно, но Кризис – тоже возможность. Может если бы вы обратили внимание на рынок, а не на то, как провести манипуляции с пакетами, то тоже это заметили.       — Как вы смеете!       — Смею – улыбнулся я.       — В таком случае, мне не остается ничего иного, кроме как поднять вопрос о созыве учредителей и акционеров для поднятия вопроса о снятии директора Скотта с его должности.       По залу прошёл тихий гул.       — Понимаю – я откинулся в кресле       — Господин Скотт, может директор Ли слишком резок, но мне тоже кажется, что стратегия господина Алекса слишком рискованная.       — Да…       — Но…       Шепот стал нарастать, а я наблюдал. Все они не были акулами, они – крысы, и прям сейчас эти крысы начали грызню, пытаясь взвесить то, на чьей стороне будет более комфортно и дальше жиреть.       — Директор Ли, конечно, вы можете созвать совет, но что это даст? Как вам известно, девятнадцать процентов пакета у меня, еще пятьдесят один у отца, но он болен и присутствовать не может, верно господин Андерсон – я обратился к секретарю отца, который сидел в углу и тот кивнул. Как вы собираетесь снять меня с должности? Алекс – произнес я и тот достал серую папку, положив ее перед лицом старика – или вы рассчитывали на то, что незаметно раздробите акции компании, и скупите их на подставные фирмы, а после перекупите у них? У вас сейчас, насколько мне известно, около двадцати процентов – на висках в седых волосах старика появились капли пота, - в этом был ваш план?       — Щенок, ты приведешь компанию к краху.       — «Щенок», «ты» - как некрасиво в вашем возрасте терять самообладание.       — Раз ты уже все знаешь, то и понимаешь, что твое время закончилось бастард.       — «Щенка» было достаточно – улыбнулся я, - только вот, к сожалению, вынужден вас немного расстроить. Господин Андерсон?       — Да сэр, - секретарь встал – я тут чтоб уведомить совет в том, что мой клиент – господин Деррион Джеймс Скотт – старший, передал все права, в том числе право собственности в DUALIS CAPITAL и иных дочерних организациях DUALIS CAPITAL мистеру Дерриону Джеймсу Скотту – младшему, документы были заверены вчера в 14:22.       — Что? – старик привстал, но в момент снова свалился на стул.       — Прости, схитрил чутка – я хлопнул в ладоши – коллеги, на этом предлагаю закончить, свои вопросы и критику прошу направить господину Алексу до конца пятницы 23.01, всем спасибо.       Люди пришли в движения, шептаться и переговариваться, а старик сидел на стуле, смотря куда-то в одну точку на столе, которой не было. Я сел напротив.       — Директор Ли, если вы решите хоть как-то сыграть и навредить компании – я подвинул ему папку, которую передал Сэт – боюсь, моим этическим долгом будет обнародовать это.       Старик приоткрыл папку и тут же захлопнул.       — Я предлагаю вам безбедную старость в покое и сытости, подумайте над этим. Второй раз предложения уже не будет.       Я вышел из кабинета вместе с Сэтом и Алексом, оставляя поверженного врага в шаге от так желаемой им победы. Окленд, Сьерра Авеню 55, дом Дерриона       Преступив порог дома, купленного давним давно, я снова оказываюсь в стенах своего храма. Теперь этот дом кажется чужим, как отзвук из прошлого. Картины, висящие на стенах. Книги, расставленные по полкам – все, что долгие годы напоминало о тебе. Этот дом, я неосознанно, строил и наполнял для тебя. Создавал место, в котором ты бы чувствовал себя комфортно и это помогало мне почувствовать тебя рядом. Теперь ты был рядом, и все это уже не имело значения, но все же, однажды я хочу показать тебе этот дом.       — Купил ближайшие билеты, вылет завтра в одиннадцать утра – Сэт вошел в комнату.       — Тогда, пора бы уже ложится спать – усмехнулся я.       Чем раньше усну, тем скорее наступит завтра, в котором я снова увижу его.       — В восемь часов?       — Да…       — Ладно, мне не понять… - фыркнул парень и вышел.              Я отправился в свою спальню.       Приняв душ, отправляю ему сообщение: «могу позвонить?». И только потом понимаю, что у Итана сейчас глубокая ночь, ответа нет.       Откидываюсь на мягкие ткани и мышцы впервые за день получают расслабление. Приятное чувство. Я победил. Раньше, это бы не вызвало во мне никаких чувств. Долгое время работа – была лишь одним из способов не думать о нем, словно это было возможно. Сразу после учебы я пришел работать на фирму отца. Косые взгляды везде преследовали меня, но мне было все равно, или я так себе говорил. Только боль, живущая внутри имела значение и все же, такому как я, невыносимо жить в мире, где его ненавидят. «Рион» вырос, на смену ему пришел «Мистер Скотт», но ни один из них не был мной.       Я видел, как меня презирали и улыбались в лицо. Как эти старые стервятники кружились над умирающим Скоттом, мечтая откусить кусок побольше. Я стал таким же, может даже стал лучшим. Но это всегда был самообман, всегда побег. Я не понимал, что невозможно убежать от себя.       Телефонный звонок разрезал тишину моих мыслей.       — Алло – закрыв глаза произношу я.       — Да – ответил Итан.       — Что да?       — Можешь позвонить… ответ на твой вопрос.       — Итан, - пауза – я люблю тебя.       — … - он молчал, а я не требовал слов. Теперь я «слышу» его язык.       — Мы скоро увидимся.       — Хорошо – выдохнул парень.       — Я собираюсь спать, тебе тоже нужно. Не отключай звонок, хорошо, давай заснем вместе.       — Слишком наиграно – он, кажется, усмехнулся, но звонок не сбросил.       Под звуки дыхания друг друга, мы заснули.        Вторник 20 января 2026 г. Нью-Йорк              Сейчас, когда шасси самолет легким толчком соприкасаются с землей, а в окнах проплывают силуэты города и Аэропорта имени Кеннеди, я все же готов признать – Нью-Йорк прекрасен. При всех своих минусах, это город в котором родился и живет тот, кто безраздельно властвует над моим сердцем. Нью-Йорк часть его, и для меня он все же, прекрасен.       Последствия недавнего заседания не дали себя долго ждать. Последнее сопротивление разбито и остаточным кускам приходится лишь подчинится, больше нет ядра, вокруг которого может сформироваться новая противоборствующая фракция. Компания была в моих руках, и проходящие сегодня видеоконференции и созвоны говорят об это красноречиво, словно сам корпоративный воздух изменился. Компания – это деньги и власть. Сами по себе они не значат ничего, но это хороший инструмент для того, чтоб защитить Итана.       По прилете, совру, если не признаюсь в том, что хотел бы сразу поехать к нему, но Итан занят, а я обещал уважать его границы. Он проводит свой выходной с Софи и племянником. Ребенком, который спас его, хотя это должен был быть я. Итан любит его, и я тоже полюблю.       Весь день глупая улыбка не сходит с губ, и я то и дело замираю, смотря на экран телефона, раздражая Сэта своим поведением. «Твоя женушка еще занята, есть время поработать» - ворчал парень.       Вечером Итан сам приедет сюда, на репетицию к Карлу и я верю, что у него все получится. Как бы я не сломал его, в нем все еще бушует океан, и он вернет себе право на свой голос и свой талант. Я рад, что он наконец-то вновь заявляет права на то, что всегда принадлежало ему и то, что я у него отнял.       Кто-то, наверное, скажет, что Итан слабый, что он зависимый от других, трагичный и беспомощный. Что в нем нет активности и он не мыслит в отрыве от других. Что ему нужен Джаред или я или еще кто-то, чтоб начать действовать, но тот, кто так думает, мне кажется, просто не знает Итана. Недавно я был на приеме у психотерапевта. Она хотела больше говорить обо мне и моей боли, а я о нем и женщине пришлось смириться. Она помогла мне понять. Итан не пассивен, он проактор, но его видение мира иное. И хоть, со слов терапевта, она не может и не имеет право анализировать мужчину без его участия, все же понятно было одно. Итан идет и Итан прощает не потому, что его побуждают в этом, а потому что это его природа и его личный выбор прощать и идти. Даже такого как я, он способен понять. И пусть он этого не говорит, но я отчетливо слышу то, что он произносит это своими жестами и поступками. Он, наверное, уже простил меня. Или, правильнее сказать, никогда не винил. И его прощение – не акт награды за мои старания, а его личная воля. Мне этого не понять, ведь я недостоин прощения.       — Связался с Бесселом, говорит те ублюдки начали намекать при допросах на давление с твоей стороны.       — Вот как – я покрутил ручку в руках – отправь им подарок в камеру, думаю фото их детей, и копия чека на пятьдесят тысяч помогут им сделать правильный выбор. Пусть боятся, пусть думают об этом, пусть просыпаются от кошмаров.       — Уверен?       — Да.       — Понял … думаешь он бы одобрил эти методы? - Сэт посмотрел на меня с долей осуждения, но ничего больше говорить не стал.       Нет. Конечно, нет. Злоба не в природе Итана. Но я хочу, чтоб они страдали…и это тоже во мне от той женщины.              Каждый шаг отражается звуком в просторном коридоре. За окнами город уже зажегся миллионами цветных огоньков. Я иду в павильон номер три, туда, где должен быть Итан.       Прохожу мимо строящихся декорация. Почти все готово. До открытия выставки осталось два месяца. На часах десять вечера, а работа тут кипит, словно днем. Останавливаюсь в дальнем углу и наблюдаю за тем, как Карл с продюсерами и артистами что-то активно обсуждают, спорят, корректируют. Итан стоит там же, но даже так, в толпе он кажется одиноким. Нет, не печально уязвимым, а напротив, как мыс, окруженный бурными морскими волнами. Карл что-то говорит ему и Итан улыбается. Кто-то из артистов встает слишком близко, и я чувствую, как ему не комфортно, но он преодолевает себя.       За последние дни мы, даже в разлуке, часто говорили, делились мыслями и страхами, и это помогает мне еще лучше понимать его.       Как и когда-то давно, я все чаще ловлю себя на мысли, что влюбляюсь в этого парня все больше и больше, каждый день сильнее, чем вчера, хотя кажется это невозможно. Я улыбнулся своим мыслям. Даже в расставании было что-то хорошее, как бы комично это не звучало. Разлука помогла мне осознать, что я любил его больше, чем думал и сейчас, я словно переживаю вторую весну.       В какой-то момент я ощутил знакомое чувство и поднял голову. Мой взгляд встретился с синевой его глаз. Даже в толпе, даже на таком расстоянии он увидел меня, его глаза по-прежнему направлены на меня.       Я делаю шаг и направляюсь в его сторону.       — Добрый вечер – поприветствовал всех – смотрю работаете не покладая рук.       — Мистер Скотт – Карл протянул руку – времени совсем мало, сами понимаете.       — Кончено – улыбнулся я, вставая рядом с Итаном.       Кто-то из продюсеров продолжил свой рассказ, Карл активно вступал в спор, но мне все это было не интересно. Я пришел ради другого и Итан, поймав мой отстранённый от диалога взгляд, прекрасно понимал причину моего нахождения здесь.       Мгновение, и я еле заметно касаюсь кончиком пальца тыльной стороны ладони парня. Итан замирает, но вскоре расслабляется.       Сказав что-то приободрительное и посоветовав сотрудникам отдыхать, я отправился в сторону выхода. Достаю телефон и печатаю Итану сообщение о том, что буду ждать его в машине на третьем этаже подземной парковки. Следом высылаю ему фото машины и ее номер. Я видел, как Итан достал телефон, как прочитал сообщение и обернулся на меня, коротко кивнув. Я покинул павильон.              Примерно через час Итан спускается в лифте, он осматривается и вскоре находит нужную машину. Подойдя, мужчина сначала стучит тихонько по окну, прежде чем открыть дверь и сесть внутрь. Я жду пока парень устроится на сиденье и перекинет через себя ремень безопасности. Не знаю почему, но прежде, чем тронутся, дергая по его ремню, убеждаясь, что он закреплен.       Мы ехали молча. Итан смотрел в окна, прислонившись головой к стеклу, а я старался ехать как можно ровнее, чтоб не создавать дискомфорта для парня. Печка работала, а из динамиков лилась приятная тихая музыка. Он не спрашивал куда мы едем, просто доверился и смотрел куда-то в вечность.       Через какое-то время мы приехали к моей квартире. Я шел впереди, Итан сзади чуть левее. Войдя внутрь, он остановился на пороге, словно не понимая, имеет ли право войти внутрь. Я протянул ему руку, приглашая принять ее и сделать шаг.       Мы шли, держась за руки.       — На первом этаже гостиная и кухня, в холодильнике есть еда и напитки, можешь брать все что захочешь. Тут слева гостевая комната, и гостевой санузел, дальше игровая. На втором этаже – я указал парню на лестницу и балкон – мой кабинет, мастер – спальня и еще одна гостевая комната, ее занял Сэт, но тут он бывает редко, предпочитает оставаться в номере отеля.       Мы проходим дальше и Итан замирает. Он поднимает глаза на стену за обширным П-образным диваном. Туда, где возвышается монументальное полотно. Его картина. Он поворачивается ко мне.       — Я забрал ее, - я сжал его ладонь – эта картина – твоя душа, обнаженная, честная. Ей было не место там, где ее мог увидеть каждый... – пауза, - но, знаешь, мне рассказали о двух условиях, и я понял, ты оставил ее там для меня, наверное, верил, что однажды глупый мальчишка вырастит и поймет, вернется за ней. И я вернулся, прости что ждать пришлось так долго, я забрал ее – потому что ты нарисовал ее для меня.       Я посмотрел на картину.       — Теперь мне отчетливо видно. Вся та боль, то отчаяние утопающего в темной воде человека. То, как невысказанные чувства, вина, тянут на дно.       — Каждый из нас даже в последний момент тянется к свету, в надежде что там, за этой гладью есть кто-то, кто протянет руку, спасет.       — Меня спас ты – тихо говорю я, - а я хочу спасти тебя. Не нужно больше невысказанных чувств, теперь можно говорить, теперь не нужно держать вину в себе. Я хочу увидеть, какой будет твоя следующая картина. Какой будет твоя новая, освободившаяся душа.       — Теперь ты звучишь так же, как я – пауза, - слишком театрально. Но знаешь, во мне так много того, что я не мог сказать, столько сожалений…       — Скажи…       — Я вырос и давно знаю правду, мне все давно помогли понять. Но понять и осознать – не одно и то же. Когда умерла мама, мой детский травмированный разум не мог этого принять. Было знание, но я не мог в это поверить. Не хотел. И тогда мой разум сделал то, что стало моим роком. Я поверил, что мама ушла в мой день рождения, потому что я был плохим. И так, с тех пор во мне росли эти невысказанные чувства. Я исчезал в темноте и звал на помощь, но никто не слышал. Меня любили, и я любил, но всегда оставался неуслышанным. А потом появился ты, я полюбил тебя и в тебе нашел утешение. Моя холодная душа была согрета тобой, но в этих отношениях тоже были невысказанные чувства. И они все разрушили. Наверное, это так глупо, да? Мог просто поговорить с тобой и все, но не смог. Не знал как и снова тонул. И ты ушел, как ушла мама. Ты ушел, потому что я был недостаточно хорошим. Все повторилось, и я сломался… - Итан молчал, а я держал его руку – вот, я наконец-то высказал свои чувства, я наконец-то могу сказать себе, что не виноват.       — Ты никогда не был виноват Итан, это мы сделали тебя виноватым убегая от своих ошибок. Повесили на тебя ношу, чтоб самим было легче. Ты не виноват, потому что ты никогда не был недостаточно хорошим, напротив, ты был слишком хорошим всегда. Прости, что не увидел твоей боли раньше, Итан. Теперь я вижу. И я протяну тебе руку.       — Спасибо.       — Тебе спасибо, Итан. Ты первый спас меня, - я улыбнулся и чтоб разрядить атмосферу, попытался перевести разговор – так значит, я выгляжу комично и театрально?       — Если только, совсем немного – усмехнулся парень.       — Я стараюсь.       — Знаю.       — Кстати – я потянул парня за собой – я привез подарки, дай-ка вспомнить, ах да – указал на полупрозрачную коробку рядом с диваном – это для мелкого, конь на колесиках и ковбойская шляпа, он у вас такой активный – должно понравиться.       — Софи убьет тебя – Итан присел – рассматривая подарок – Джаред разнесет всю квартиру.       — Ха-хах, будем надеется, что нет, тут для Софи и ее мужа – это вино из долины Напа и оливковый джем, для Алексис – керамические чаши Heath Ceramics.       — Sausalito... – произнес Итан.       — Да, - я кивнул – а это для тебя.       Итан перенял свёрток, который, я ему протянул.       — Что в нем?       — Открой.       Он аккуратно развернул ткань, из-под которой показался корешок старой книги. Руки парня почти дрожали, когда он освободил фолиант от нее и повертел в руках.       — Внутри – тихо прошептал я.       — … - было слышно, как он сглотнул.       Мужчина раскрыл книгу, после перелистнул страниц, за ней следующую и еще одну. Он, сел на пол, подогнув под себя ноги и продолжил листать страницы, аккуратно, почти с нескрываемым благоговением, иногда пальцами выводя написанные слова или обводя рисунки.       — Это шутка – спросил он.       — Нет, стоило больших усилий раздобыть, надеюсь тебе нравится.       — Нравится – тихо сказал Итан, продолжая изучать подарок – как ты это достал?       — Секрет фирмы, если поцелуешь – расскажу.       — Ты сумасшедший.       — Немного – я рассмеялся.       Подарок Итану явно пришелся по душе.              Мы сидели напротив электрического камина, который всем своим видом и оформлением выдавал себя за настоящий с тлеющими углями, в приглушенном свете боковых светильников. Итан все так же изучал свой подарок и, кажется, даже на короткий момент забыл о моем присутствии рядом. Я наблюдал за ним со спины. Смотрел на то, как движутся его плечи, как иногда он почесывал затылок или в задумчивости поднимал взгляд наверх, словно что-то вспоминая, на следы у основания кисти, которые все еще отзывались во мне невыносимой болью. Пару раз Итан поворачивался, словно убеждаясь, что я все еще тут, после чего продолжал свое исследование. Фолиант, собранный из личных рукописей Толкиена, с его пометками и рисунками. История Берена и Лютиен – все это обошлось практически в четвертую часть моих личных средств, но оно того стоило.       Через время Итан отложил рукописи в сторону, так, словно они были сделаны из хрусталя и протер глаза.       — Этому место в музее – выдохнул он.       — Они твои, только тебе решать, где они будут.       — Ты и правда псих       — Люди ведут себя безрассудно – когда они влюблены.       — Ха-хах – Итан рассмеялся. Искренне, по-доброму. Впервые, с тех пор как мы расстались, и я как околдованный смотрел на него – ты превзошёл меня. Мой больной разум скрывался только за цитатами из литературы, но цитировать мультфильмы Дисней – новый уровень       — В мультфильмах тоже есть мудрость – улыбнулся я – Геркулес сделал выводы, не услышав Мегару и не стал ее слушать. Она погибла спасая его, а он отправился в Аид за ее душой и готов был умереть ради этого, в конце они остались вместе. Это дает мне надежду.       — Мистер Скотт, Дисней вас засудит за использование их истории.       — Будите ждать из заключения меня Итан Скотт?       — Это был бы иск о финансовой компенсации, а не уголовное дело. Тебя не посадили бы, только огромный штраф – Итан отвернулся, - но да…       — … - я ничего не ответил, только улыбнулся, - давай поужинаем, или сначала в душ?       — Душ – он встал.       Я проводил парня до гостевой комнаты, выдав домашний халат и комплект новых полотенец и сам тоже отправился в свою комнату.       Быстро помывшись, я спустился вниз, Итан все еще мылся и это дало мне время подготовить стол. Вино, фрукты, сырная тарелка, немного закусок и заказанный и доставленный Сэтом ранее лосось. Быстрый разогрев. Вроде все выглядит отлично.       Итан вышел примерно через минут десять, он тихо подошел к барному острову, оглядев еду.       — Я, признаться, не очень-то голоден.       — Итан, нужно поесть.       — Знаю – парень вздохнул и сел на стул, - но я правда не хочу.       — Говорят от вина приходит аппетит – я достал два бокала и разлил багровую жидкость.       — Я пью лекарства – он еле слышно рассмеялся.       — Прости, я – Идиот.       — Ты прости, ведь ты старался, а я даже не могу с достоинством принять это…       — Не извиняйся, все нормально – пауза – давай так, - я подошел и встал между разведенных ног мужчины – не хочешь есть, мы не будем сейчас, но с утра, пообещай мне, что с утра мы плотно позавтракаем.       — … - он ничего не ответил, только кивнул.       — Блять … - я поправил пальцем волосы парня на челке, от чего Итан немного зажмурился и сам прильнул к коже моей ладони – Я хочу коснутся тебя, хочу поцеловать так, как целуют любимого мужчину.       Итан улыбнулся. Сейчас, в лучах приглушенного теплого света не было болезненной бледности и худобы, прошло столько лет, а для меня он все так же прекрасен. Словно ему все еще двадцать лет.       Ладонь проходится по щеке парня, спускаясь ниже, отодвигая влажную белую ткань халата – шея, ключицы, твердая грудь. Итан выдыхает, словно пытается снова осознать эти ощущения. На складке между бровей поселилась маленькая гармошка. Губы аккуратно, почти невесомо касаются его шеи и Итан тихо произносит мое имя, больше для себя. Словно убеждает свое сознание поверить, что это я.       — Это я Итан, ты со мной, больше никто к тебе никогда не прикоснется. Больше не нужно боятся.       — Деррион…       Поднимаю парня на руки и опускаю на стол, удобно устроившись между его бедрами. Бутылка ранее открытого вина падает и растекается по столу, впитывается в белую ткань халата как кровь. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, поднимаю ее и начинаю лить на приоткрытую грудь парня. Красные реки на белоснежной коже. Итан слегка вздрагивает, но не останавливает меня. Мой язык проходится по этим потокам, слизывая ароматную жидкость и кажется, что она влияет на меня гораздо сильнее, чем всегда. Или меня так дурманит ощущение его кожи? Поднимаю взгляд, Итан откидывает голову назад и томно выдыхает, от чего самообладание уступает место похоти.       Встаю на колени, отодвигая плотную ткань халата совсем. Тонкая струя алкоголя льется на бугорок в белье мужчины, от чего плоть под ней уже вздрагивает. Губы обхватывают член Итана через ткань, и я всасываю влагу.       — Стой…белье – он пытается дышать – я в нем был весь день…грязно.       Дрожь проходит по телу мужчины.       — Все хорошо – уверяю я его, вновь возвращаясь к источнику наслаждения, - я никогда не брезговал тебя.       — Дело не в этом – руки парня зарываются в моих волосах, перебирая их – Деррион…Деррион касается меня.       Я отдаляюсь, сев на пол и смотрю на своего идола. Даже в таком состоянии он прекрасен. Да, я болен. Всегда был болен им, очарован с того вечера на пешеходном переходе. Итан сидит на столе, его руки вцепились в каменную столешницу и даже пальцы на ногах были подогнуты. Когда я отстранился, он издал еле слышимый стон сожаления.       — Мой Аполлон – словно молитву произношу я – мой Берен, моя Роза.       — Моя Лютиен – тихо отвечает он.       Я вновь приближаюсь к нему. Итан молчит, лишь смотрит, немного закусив угол нижней губы, под которой отчетливо виднеется маленькая черная точка. Моя щетина проходится по внутреннему бедру парня, заставляя того выдохнуть. Мгновение и мокрое белье уже лежит на полу. Аккуратно, боясь напугать, погружаю плоть парня себе в рот. Движения языком медленные, дразнящие. Я смотрел в его глаза, а он в мои, тихо шепча мое имя. Нахожу его руку и ложу ее себе на затылок, надавливая. Хочу показать ему, что контроль в его руках. Что он управляет всем. Он больше не жертва, а тот в чьих руках власть. Над собой, надо мной, над нашими желаниями. Итан понимает все и тоже надавливает на затылок, пропуская тонкие пальцы через пряди моих волос.       Пошлые хлюпающие звуки наполняют пространство, движения уже более интенсивные. Я стараюсь ласкать его головку, проходится языком по крайней плоти и уздечке, прежде чем вбирать до основания. Контакт наших глаз просто сводит с ума и мой собственный член болит, пульсирует, требует разрядки.       Итан выгибает спину, оперившись ладонями в стол       — Деррион… - стон – Деррион, я сейчас.       — Вх -хрр – пытаюсь сказать ему что «все в порядке», но выходит лишь гортанный звук, что только сильнее стимулирует головку органа.       Итан резко сжимается, и горячая жидкость ударяет в горло. Воздух, слюна и семя перемешиваются, заставляя отшатнутся и прокашляется.       — Прости.       — Боже – я открыто улыбаюсь, облизывая остатки жидкости с губ – сколько раз повторять – ты вкусный.       Ложусь на пол, разводя руки в стороны, а на лице эта глупая улыбка. В какой-то момент я видел, как Итан сжался, как тело его покрывалось дрожью, не той, что бывает в минуты возбуждения. Как в глубине его глаз появлялся страх, и как он задерживал дыхание и произносил мое имя, убеждая свое тело, что это я. И я видел, как это тело отзывалось на меня.       Он спрыгнул со стола, оглядев плоды недавних событий и лег на пол рядом. Я повернул голову к нему и наши взгляды снова нашли друг друга. Эти синие, как бескрайний океан глаза.       — Ты красивый.       — … - Итан ничего не ответил.       Вглядываясь в лицо любимо человека, рука сама потянулась ниже, освобождая все еще возбужденную плоть. Он смотрит вниз и улыбается, еле заметно, немного грустно, после чего садиться и наклонившись сам впервые за долгое время целует мои губы.       — Деррион…я целую Дерриона.       — Да Итан, это я.       Мужчина выпрямляется, его руки ложатся на мою грудь. Он наблюдает за моей рукой, которая ласкает подергивающийся член. Мои губы находят его бедра, и я нежно целую гладкую кожу. Итан прикрывает глаза, выдыхая:       — Деррион … ау – он слега постанывает, когда я кусаю парня, оставляя яркий след.       — Поможешь мне?       Он не отвечает, только его рука ложится поверх моей и начинает хорошо знакомые движения вниз-вверх. Я приподнимаюсь в локтях и целую парня, обильно изливаясь в его ладони. Итан поднимает руку, рассматривая мое семя не ней и после смотрит на меня. Смех вырывается из груди, и я снова откидываюсь на пол. Он ложится рядом, и мы смотрим друг на друга, молча. А где-то рядом раздается трескающий звук из камина, над которым висят его когда-то невысказанные чувства.       Уже глубокой ночью, когда реальность и сон сливаются в одной границе, я услышал тихие слова Итана:       — Давай завтра купим фруктовый лед…