Bitch

Следующее утро началось с адской головной боли и криков мамы из кухни: — Тэхён, вставай! К одиннадцати придёт человек, живо приводи себя в порядок! Ким уныло натянул на себя безразмерное худи с огромным воротником, чтобы хоть как-то спрятать искусства Чонгука, и выполз в коридор. — Мам, какой человек в воскресенье? — проворчал он, потирая глаза. — Репетитор по математике, — отрезала мать, наливая себе кофе. — Ты выпускной класс вообще-то оканчиваешь, Ким Тэхён, а у тебя по алгебре сплошные двойки. Юнги посоветовал своего друга, сказал, парень гений, сдаст тебе любые экзамены. Так что марш умываться! Тэхён лишь обречённо вздохнул. Сил спорить не было. Ровно в 11:00 в дверь позвонили. Тэхён, сидевший за столом в своей комнате среди кучи унылых учебников, даже не двинулся с места. Он слышал, как мама открыла дверь, как послышался приятный, вежливый мужской голос, от которого у Кима внутри почему-то странно похолодело. Этот низкий бархатистый тембр казался до ужаса знакомым. — Проходите, Господи Чон, он у себя в комнате, совсем обленился, — щебетала мама, провожая гостя по коридору. Дверь в комнату плавно отворилась. Тэхён лениво поднял голову от тетради и... замер, забывая, как дышать. В проёме стоял Чон Чонгук. Идеально выглаженная белая рубашка, аккуратно уложенные волосы, интеллигентные очки в тонкой оправе и абсолютно святое, вежливое выражение лица. Настоящий прилежный студент-отличник. Блять, чёртов Мин. Почему он не сказал мне что этот импотент мой новый репетитор? чёрт возьми! Чонгук перевёл взгляд на застывшего в немом ахуе Тэхёна, и на долю секунды в его глазах промелькнул тот самый ночной, хищный огонёк. Его взгляд медленно опустился к высокому воротнику худи Кима, будто он прекрасно знал, что там прячется. — Здравствуйте, Тэхён, — Чонгук мягко улыбнулся, проходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Ну что, давай посмотрим, где у тебя проблемы с... членами уравнения? Дверь за матерью захлопнулась, и в комнате повисла оглушительная, звенящая тишина. Тэхён продолжал сидеть с открытым ртом, чувствуя, как внутри всё плавится от дикого коктейля из паники и злости. Чонгук тем временем не спеша снял очки в тонкой оправе, аккуратно сложил их и бросил на рабочий стол прямо поверх учебника по алгебре. Весь его интеллигентный вид испарился за секунду. Он вальяжно откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и окинул Кима ленивым, откровенно издевательским взглядом. — Ну привет, сучка, — негромко произнёс Чон, и в его голосе снова зазвучала та самая ночная, порочная хрипота. — Что, не ожидал? — Ты... ты что здесь делаешь? — Тэхён наконец обрел дар речи, переходя на яростный шёпот. — Какой из тебя, нахрен, репетитор?! Уходи отсюда, пока я маму не позвал! — Позови, — Чонгук равнодушно пожал плечами, даже не шелохнувшись. — Заодно расскажешь ей, откуда у тебя на шее это искусство. Как думаешь, она поверит, что ты всю ночь у Чимина формулы учил? И Юнги, кстати, подтвердит, какой я «гений» в математике. Так что сиди смирно и открывай учебник, Ким Тэхён. Тэхён сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Этот гад просчитал всё. Сдавать его родителям — самоубийство, а значит, придётся играть по его правилам. Выругавшись сквозь зубы самым грязным матом, Ким резко придвинул к себе тетрадь и зашуршал страницами. — Ладно, — прошипел младший, сверля его уничтожающим взглядом. — Объясняй свою долбаную тему. Чонгук довольно ухмыльнулся, пододвигая свой стул вплотную к Тэхёну. Слишком близко. Снова этот парфюм с нотками табака и дорогой кожи, от которого у Кима внутри всё стягивалось в тугой узел. — Итак, — громко и абсолютно спокойно начал Чонгук, так, чтобы его голос было прекрасно слышно в коридоре, если мама решит пройти мимо. — Начнём с тригонометрических функций. Смотри на формулу. Чон взял ручку, постукивая ей по бумаге, но стоило Тэхёну наклониться над тетрадью, как широкая, горячая ладонь Чонгука бесцеремонно легла на Кимовское бедро под столом. Тэхён вздрогнул, едва не подпрыгнув на месте, и дикими глазами уставился на старшего. Но Чонгук даже не посмотрел на него. Он продолжал абсолютно серьёзно, ровным голосом репетитора надиктовывать правило: — Чтобы найти синус, нам нужно... Пальцы Чона на бедре ощутимо сжались, сминая ткань домашних штанов, и медленно, с намёком поползли выше, обжигая кожу даже сквозь одежду. Внутри у Тэхёна всё перевернулось. Сердце заколотило в ушах, а дыхание мгновенно сбилось. — Ч-что... — заставил себя выдавить Ким, пытаясь убрать чужую руку, но Чонгук перехватил его тонкое запястье и сжал до легкой боли, фиксируя на месте. Второй рукой Чонгук внезапно потянулся к лицу Тэхёна. Его пальцы зацепили высокий воротник оверсайз-худи и безжалостно дернули его вниз, обнажая шею Кима. На бледной коже во всей красе горел огромный, наливающийся чернильной синевой вчерашний засос. Чонгук довольно сощурился, разглядывая свою «метку», и слегка провёл большим пальцем прямо по повреждённой коже, заставляя Тэхёна судорожно выдохнуть. — Прекрасно, — нечитаемым тоном близко-близко у самого уха прошептал Чонгук, пока его ладонь под столом поднялась уже опасно высоко, почти касаясь самого сокровенного. — А теперь, Тэхёни... бери ручку дрожащими пальчиками и решай пример. И не дай бог ты ошибёшься хоть в одной цифре или издашь лишний звук. Моё домашнее задание тебе очень не понравится. Тэхён сидел ни живой ни мёртвый. Под столом чужая ладонь продолжала медленно, издевательски очерчивать контуры его бедра, поднимаясь всё выше и заставляя кожу покрываться мурашками. В горле пересохло, а в голове вместо синусов и косинусов билась одна-единственная мысль: «Он сумасшедший. Этот придурок реально сумасшедший». — Я жду, Тэхён, — Чонгук над ухом прозвучал максимально повседневно и строго, словно действительно отчитывал нерадивого ученика. — Записывай уравнение. И найди область значений. Ким сглотнул скопившуюся слюну. Пальцы, сжимающие шариковую ручку, позорно задрожали. Он наклонился над тетрадью, пытаясь сфокусировать взгляд на клетчатом листе, но стоило ему вывести первую цифру, как пальцы Чонгука под столом бесцеремонно сжали внутреннюю сторону бедра, подбираясь вплотную к паху. — Мх... — слабый, задушенный звук всё-таки вырвался из груди Тэхёна. Он вовремя прикусил губу, до боли, до того самого вчерашнего пореза, и бросил на Чона дикий, умоляющий и одновременно полный ярости взгляд. В этот момент в коридоре послышались шаги матери. Она подошла к самой двери. У Тэхёна внутри всё просто рухнуло куда-то в пятки. Он замер, боясь даже вздохнуть. Если мама сейчас войдёт и заглянет под стол... это конец. Чонгук даже бровью не повёл. Наоборот, на его губах заиграла едва заметная, хищная ухмылка — его откровенно заводил этот риск. Рука под столом остановилась, но пальцы продолжали медленно и властно поглаживать чувствительную кожу, держа Кима в абсолютном, парализующем напряжении. — Чонгук, вам поднести чаю с печеньем? — донёсся из-за двери мягкий голос мамы. Чонгук слегка повернул голову к двери и ответил идеально поставленным, вежливым голосом: — Спасибо большое, госпожа Ким, чуть позже. Мы как раз разбираем очень сложную тему, Тэхёну нужно максимально сосредоточиться. Правда, Тэхён-а? Последнее слово Чон выделил интонацией, а его ладонь под столом сделала резкое, предупреждающее движение, слегка сжав паренька через ткань штанов. Тэхён зажмурился, едва не взвыв от этой пытки. Ему стоило колоссальных усилий, чтобы его собственный голос не сорвался на писк. — Да, мам... всё нормально. Не отвлекай, пожалуйста. — Ну хорошо, учитесь, мальчики, — шаги за дверью, к счастью, стали удаляться в сторону гостиной. Как только шумы затихли, Тэхён с силой выдохнул и резко отбросил ручку в сторону. Всё, его лимит терпения был исчерпан. Он резко перехватил руку Чонгука под столом, пытаясь отодрать её от себя. — Ты совсем зажрался, Чон?! — яростно зашептал Ким, подаваясь к нему и сверля Чона бешеными глазами. — Хватит меня лапать! Мама могла войти! Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! Чонгук не стал сопротивляться. Он спокойно позволил Тэхёну убрать свою руку, но вместо того, чтобы отстраниться, сам резко придвинулся ближе. В один миг он перехватил обе ладони Кима, прижимая их к столешнице, и навис над ним, блокируя все пути к отступлению. Очки, лежащие рядом, сиротливо звякнули. — Я прекрасно понимаю, что творю, сучка, — выдохнул Чонгук прямо ему в губы, и его взгляд потемнел до предела. — Это ты, кажется, ещё не понял, куда попал. Ты думал, покрутишь бёдрами в клубе, наговоришь мне дерзостей, а утром спрячешься  и забудешь? Не-а. Так не пойдёт. Чонгук медленно опустил взгляд на искусанные губы Тэхёна, а затем на фиолетовый след на его шее, который так и остался открытым. — На сегодня с математикой покончено. Переходим к твоему домашнему заданию. Тэхён хотел было огрыкнуться, открыть свой длинный язык, но Чонгук не дал ему и шанса — он жёстко, глубоко и до умопомрачения горячо впился в его губы, заглушая любой протест. Тэхён на секунду попытался дёрнуться, чисто из упрямства, но Чонгук держал его запястья мёртвой хваткой, прижимая к столу так, что не шевельнуться. Да и, честно говоря, сопротивляться сил больше не было. Этот поцелуй окончательно вышиб из Кима остатки здравого смысла. Чонгук целовал глубоко, властно, сминая губы с такой дикой, голодной страстью, будто забирал всё себе, подчиняя каждую мысль. Тэхён тихо, прерывисто промычал в эти горячие губы, сдаваясь. Пальцы, зажатые в чужих ладонях, расслабились, а сам он бессознательно подался вперёд, навстречу этому крышесносному напору, отвечая так же жадно и отчаянно. Чонгук резко отпустил его руки, но только для того, чтобы запустить пальцы в пушистые волосы на затылке Тэхёна, заставляя закинуть голову ещё сильнее. Вторая рука Чона скользнула под худи, обжигая пальцами голую кожу на пояснице, собственнически притягивая Кима вплотную к себе. Между ними не осталось ни единого миллиметра воздуха. Учебники и тетради на столе тихо зашуршали, когда Тэхёна практически уложили лопатками на деревянную поверхность. Где-то на задворках сознания у Тэхёна билась паническая мысль, что за стеной всё ещё ходит мама, но прямо сейчас, когда Чонгук мокро и собственнически вылизывал его рот, на это было абсолютно плевать. Когда Чонгук наконец нехотя отстранился, между их губами натянулась тонкая серебряная ниточка слюны. Они оба дышали так, словно пробежали марафон. Глаза Чонгука блестели по-весеннему диким, тёмным азартом. Он медленно обвёл взглядом покрасневшее, зацелованное лицо младшего, остановившись на припухших губах. — Вот теперь урок окончен, — хрипло, едва слышно произнёс Чонгук, поправляя воротник на рубашке Тэхёна, который снова сполз, обнажая чернильный засос. — Завтра в это же время, Тэхёни. И только попробуй не выучить формулы. Накажу. Чонгук поднялся, мимолётом мазнув ладонью по его щеке, забрал со стола свои очки и, как ни в чём не бывало, нацепил их на переносицу. За секунду он снова превратился в того самого идеального, прилежного студента-репетитора. Тэхён так и остался сидеть на краю стола — взъерошенный, с горящими губами и абсолютно ахуевшим взглядом, провожая этого чертова гения математики глазами. С коридора послышался вежливый голос Чонгука, прощающегося с мамой: — До свидания, госпожа Ким. Тэхён сегодня очень старался, у него большой потенциал. Думаю, мы быстро нагоним программу. «Сука», — мысленно простонал Тэхён, пряча лицо в ладонях, которые всё ещё подрагивали. Он попал. Попал так крупно, как никогда в жизни. Весь оставшийся день и половину ночи Тэхён просидел за учебниками. Мама, заглядывавшая в комнату, едва слезы умиления не пускала, думая, что Чонгук сотворил чудо и привил её сыну любовь к наукам. Если бы она только знала, какую  именно мотивацию использовал этот «чудо-педагог». Ким зубрил эти чёртовы синусы так, будто от этого зависела его жизнь. Он собирался стереть эту сытую, самоуверенную ухмылку с красивого лица Чонгука. Он докажет этому козлу, что его нельзя просто взять, нагнуть на столе и подчинить своей воле. Ким Тэхён сам кого угодно подчинит, но сначала нужно было поговорить с Мином. ​Гудки тянулись мучительно долго, прежде чем Юнги наконец поднял трубку. — Привет, Тэхён. Что-то случилось? — раздался его спокойный, даже немного сонный голос. ​— Ты еще спрашиваешь, Мин?! — Тэхён едва сдерживался, чтобы не закричать на всю комнату. — Конечно, мать твою, случилось! ​— Да что такое? Выкладывай. ​— Почему ты не сказал, что этот чертов Чон Чонгук — мой новый репетитор?! ​На том конце провода послышался тихий смешок. — Да вы вчера так быстро ушли, у меня и шанса не было. К тому же, вы там так пожирали друг друга взглядами... Вот я и решил промолчать. Будто я тебя не знаю — ты бы еще вчера устроил там истерику узнав это. ​— Боже, Мин! — Тэхён задохнулся от возмущения. — Всё, тебе хана. Я всё расскажу Чимину! ​— Вообще-то, он уже всё слышит, — в трубке раздался отчетливый смех Чимина, который, судя по всему, сидел в обнимку с Юнги и слушал разговор на громкой связи. ​— Огромное спасибо, друзья называются! — рявкнул Тэхён и со злостью сбросил вызов. ​Он заблокировал экран, швырнул телефон на кровать и принялся мерить шагами комнату. Злость внутри буквально закипала. Мало того, что этот самодовольный Чонгук теперь будет приходить к нему домой и читать нотации, так еще и Мин вместе с Чимином устроили из этого целое шоу. ​Тэхён остановился перед зеркалом, нервно поправил растрепавшиеся волосы и ухмыльнулся своему отражению. «Ну уж нет, Чон Чонгук, — подумал он, прикусив губу. — Если ты думаешь, что я буду послушным учеником, то ты очень сильно ошибаешься. Посмотрим, на сколько занятий хватит твоего хваленого терпения».