По тонкому льду

Вечер перед первым шоу складывался ленивым до невозможности. Тренировки закончились, номера были отрепетированы, а необходимые вещи собраны. Телефоны валялись где-то вне зоны интереса, а в гостиной царил тот редкий уровень комфорта, когда можно было просто молча существовать рядом. Раскиданные по дивану подушки, плед и негромко работающий телевизор. На экране уже в который раз шли «Тачки». Миша развалился в углу дивана, закинув ноги на журнальный столик. Илья лежал рядом почти горизонтально, одной рукой придерживая подушку под головой. Мультик, в целом, смотрелся фоном. Главным в данном случае были именно взаимные подколы, совсем не тихий смех и ощущение, что двум чемпионам и лидерам мирового рейтинга вообще не нужно было ничего особенного, чтобы хорошо провести время. - Кстати, помнишь, как мы пытались поставить номер «Тачки на льду»? Где это было, а? – вспомнилось вдруг Мише. - На каком-то юниорском гран-при. Во Франции, кажется… – Илья задумался. – И я хотя бы не впечатался в бортик через три секунды с тем самым криком на весь каток! – хохотнул он. - Это была стратегия! – со знанием дела ответил Миша. - Да? И в чем же она заключалась? – поднял бровь Илья. - Передать зрителю ощущение скорости. Илья не выдержал и рассмеялся. - Шайдоров, ты снес рекламный щит! - Зато эмоционально! – заключил Миша. Несколько секунд они молчали, слушая знакомые реплики, которые оба уже давно знали почти наизусть. Причем знали настолько хорошо, что иногда начинали договаривать фразы одновременно, а потом делали вид, будто это произошло случайно. - И все же мы были легендами того прогона! – спустя некоторое время добавил Илья. Миша коротко улыбнулся, не отрывая взгляда от экрана. - Да. Были… – и снова повисла комфортная тишина – такая, которая бывает только между людьми, которым определенно есть, что вспомнить. В гостиную вошла Лиза. И замерла, потому что картина, где два взрослых парня, ее старший брат и его лучший друг, развалившись на диване, уставились в экран телека и с максимально сосредоточенными лицами обсуждали вещи, которые вообще не требовали такой вовлеченности, была конкретно нелепой. На экране снова что-то взорвалось, моторы взревели, Илья и Миша одновременно подались вперед. - Вы серьёзно? – Лиза медленно подошла ближе. – Смотрите детский мультик про машинки? - Это не просто «машинки»! – Илья даже не удосужился оторваться от экрана. - Это классика! – согласно кивнул Миша. Лиза присела на край подлокотника, спихнув оттуда руку брата. - Еще и чипсы жрете! – она заметила стоящую между ними огромную пачку, которая уже была пуста больше, чем на половину. - Будешь? – Миша протянул пачку ей. - Я такое говно не ем! – Лиза, скривив носик, отказалась. - Ну как знаешь! – философски пожал плечами Илья, возвращая пачку на место. – И не выражайся, кстати. - А то что? Маме с папой жаловаться пойдешь? – сестра смотрела на него с вызовом. - Сегодня, так уж и быть, воздержусь! – не заставил себя ждать с ответом Илья. Причем сказал он это с таким видом, будто действительно оказывал ей невероятное одолжение. Хотя все трое прекрасно понимали, что жаловаться Илья не пойдет. Ни сегодня, ни вообще. На экране тем временем МакКуин снова устроил что-то максимально эффектное. - Блин, он – реально легенда! – довольно протянул Миша. - Легенда? Он половину фильма ведёт себя, как самовлюбленный придурок с вечным кризисом личности! – фыркнула Лиза. - Это развитие персонажа! – в один голос ответили Миша и Илья и не сдержали громкого смеха от того, насколько синхронно это прозвучало. Лиза закатила глаза. - Тихо, тихо… – Илья поднял руку. – Сейчас самая суть. И почти одновременно с экраном Миша и Илья снова в один голос выдали: - К-чаааааау! Лиза не сдержала улыбки, как не старалась. - Вы это что, наизусть знаете? - Конечно, – пожал плечами Илья. – Это базовые знания. - Как перекидной или подсечка, – добавил Миша. Прошло еще несколько минут просмотра. - «I’m a precision instrument of speed and aerodynamics!» – максимально пафосно продекламировал Илья, пародируя Молнию, что, в целом, имело определенный и весьма значительный смысл и в реальности, если не сказать «звучало автобиографично». - Боже… Вы – это уже диагноз. Неизлечимый. Нет, с меня, пожалуй, достаточно. Лиза встала и направилась к лестнице, ведущей наверх. Подушка, запущенная ей вслед старшим братом, цели не достигла.

***

Утро наступило быстро и без предупреждения. Огромный черный внедорожник Ильи стоял во дворе с распахнутым багажником. Внутри аккуратно лежали чехлы с костюмами, сумки с коньками и вечный спортивный набор вещей, который каким-то образом сопровождал фигуристов в любой поездке. Миша с Ильей закидывали в машину последние вещи, время от времени переговариваясь о программе выступлений и каких-то организационных моментах. Лиза появилась последней. В темных джинсах, свободной футболке явно любимой рок-группы и солнцезащитных очках, которые тут же отправились на макушку. Она окинула взглядом уже почти заполненную машину и без лишних слов заняла заднее сиденье. Шоу проходило всего в нескольких часах езды от Вены, поэтому лететь никуда не требовалось. И, в принципе, организаторы предоставляли транспорт, но предложение Ильи ехать самим, потому что это куда более кайфово, тем более, когда есть возможность, было принято без всяких возражений. У Лизы, возможно (и даже скорее всего), и не спрашивали, но раз она никак это не прокомментировала, значит была не против. Первые километры дороги прошли спокойно. Широкое шоссе тянулось между зелеными холмами и небольшими американскими городками, мелькавшими за окном одинаковыми вывесками кафе, заправок и мотелей. Илья вел машину расслабленно и уверенно. Миша сидел рядом, положив локоть на подлокотник и наблюдая за дорогой. Музыка появилась почти сама собой. Сначала один трек. Потом второй. Потом третий. Каким-то удивительным образом плейлист очень быстро превратился в смесь всевозможного рэпа во всех его возможных исполнениях. Илья периодически комментировал знакомые строчки. Миша также узнавал некоторых исполнителей и иногда усмехался, услышав особенно удачные фразы. Со стороны это выглядело так, будто они давно договорились о музыкальном сопровождении поездки. Лиза выдержала примерно полчаса. Девушка передвинулась на середину заднего сиденья. - Можно вопрос? - Валяй, – дал добро Илья, не отрывая взгляда от дороги. Миша, сидевший рядом на пассажирском сиденье, покосился сначала на друга, а потом мельком – на Лизу. Судя по интонации, вопрос обещал быть интересным. - Вам самим не скучно? - От чего именно? Девушка выразительно кивнула в сторону динамиков. - От того, что девяносто процентов вашей «музыки», – Лиза сопроводила последнее слово характерным жестом пальцами. – Это один и тот же разговор разными словами. Миша с Ильей непонимающе переглянулись, потом почти синхронно посмотрели на нее через зеркало заднего вида. - Ну серьезно... Деньги. Машины. Секс. Девушки легкого поведения. Собственная исключительность. Ну окей, иногда тяжелое детство для драматургии. Потом снова деньги. И снова машины. И снова секс. - Ты только что описала примерно половину мировой музыки! – заметил Илья. - Нет. Половина мировой музыки хотя бы пытается замаскировать это под что-то еще. Лиза выдержала короткую паузу, словно давая им возможность осознать сказанное. - И я сейчас даже не о темах, которые уже раздражают. Музыка может быть о чем угодно. Я о предсказуемости. - В смысле? – не понял Миша. - В прямом. Ты включаешь трек и через двадцать секунд уже понимаешь, о чем тебе будут рассказывать следующие три минуты. - А рок, значит, непредсказуемый? – снова вступил в разговор Илья. - Хороший рок – да. Илья скептически поднял бровь. Лиза только пожала плечами, словно речь шла об абсолютно очевидных вещах. - Потому что там хотя бы есть попытка сказать что-то кроме «посмотрите, какой я успешный». Иногда про страх. Иногда про одиночество. Иногда про злость. Иногда про вещи, о которых вообще не очень удобно говорить вслух. Даже с вами. - Даже с нами? – в один голос усмехнулись парни. Лиза реплику проигнорировала. - А еще там обычно есть музыка. - О, началось, – вздохнул Илья. - Нет, правда. Вы, конечно, можете сейчас обидеться, как девчонки, но большая часть современного рэпа – это просто лень в ее «музыкальном» проявлении. Миша тихо хмыкнул, но промолчал. - Это заявление человека, который просто его не слушает! – не остался в долгу Илья. - Нет. Это заявление человека, который разбирается в качественной музыке. На несколько секунд в машине стало тихо. Парни даже повернулись к ней в пол-оборота. - Ну а разве не так? Большинство треков держится на одном бите и минимальной рифме. Это, максимум, нормально как художественный прием. Но когда люди начинают рассказывать, что это вершина музыкальной мысли... Лиза покачала головой. - ...я начинаю подозревать, что они никогда не слышали хорошее живое исполнение с музыкантами. Илья фыркнул. - Господи, мелкая, какая же ты музыкальная снобка! Лиза лишь хмыкнула и демонстративно достала наушники. Не говоря больше ни слова. Просто бросила еще один, явно последний, взгляд на магнитолу. Потом на парней. Настолько выразительно, что комментарии были уже не нужны. Лиза подключила наушники к телефону, надела и открыла плей-лист. Через секунду из них настолько громко ударили гитары, что музыку услышали даже впереди. Миша невольно обернулся, Илья в свою очередь поймал сестру в зеркале заднего вида. Лиза вновь сидела у окна, глядя на проносящиеся мимо деревья и делая вид, будто находится в совершенно другом автомобиле и в совершенно другой компании. Время от времени она едва заметно отбивала ритм пальцами по колену. И выглядела при этом настолько довольной собой, что становилось понятно: именно такой реакции она и добивалась. Миша не сдержал улыбки, пусть и едва заметной. И удивляло его не то, что Лиза слушает совсем другую музыку. Разные интересы, включая музыкальные предпочтения, были в порядке вещей. Речь шла о том, насколько уверенно она всегда отстаивала собственное мнение. Даже когда оставалась в меньшинстве. Что касается Ильи, он давно перестал обращать на это внимание. Лишь однажды бросил еще один взгляд в зеркало и лишь покачал головой. Лиза ответила ему взглядом, который без слов означал примерно «Даже не начинай!». После этого в машине снова воцарилось относительное спокойствие. Солнце поднималось все выше. Музыка продолжала сменять одну композицию другой. Мимо проплывали зеленые леса, небольшие озера и редкие фермы. А впереди их ждало фигурное катание: финальная репетиция, зрители и вечерний лед. Пока же была только дорога, просто летняя дорога. И, по всей видимости, появившиеся размышления о реальном качестве современной музыки.

***

Первое шоу всегда ощущалось немного странно. Даже для спортсменов их уровня. Новая арена, новый свет, другая публика, незнакомый лед, который еще не успел стать «своим». И главное – ощущение, что все вокруг только заново начинает собираться после межсезонья. - Я свой новый номер еще не чувствую, – спокойно сказал Илья, методично затягивая шнуровку коньков. – А если сам не уверен, это сразу видно. - Согласен! – Миша понимающе кивнул. Собственно, поэтому с новыми программами Миша и Илья решили пока не рисковать и остановились на том, что уже было проверено временем. Илья – на своем почти легендарном «I Was Made For Loving You» с неизменной розой, которую публика уже, кажется, ждала не меньше самой дорожки шагов. Миша – на «Use This Gospel». Причем именно на той версии номера, где в начале был один смешной момент. - Больше я тебе, Шайдоров, медаль в шапку кидать не буду! – предупредил Илья. Миша коротко рассмеялся. Историю с прошлогодним «Bol on Ice» в Италии поклонники давно превратили почти в суеверие. Тогда Илья в самом начале Мишиного номера закинул свою медаль прямо в шапку, являющуюся деталью образа Миши – просто «на удачу». А потом, спустя время, Шайдоров вышел в Милане и выдал прокат всей своей жизни, став Олимпийским Чемпионом. С тех пор к случайным ритуалам начали относиться подозрительно «серьезно». - Можешь ограничиться шоколадкой! Мы так с Диасом делали как-то! – привел альтернативу Миша, упоминая этот же номер, но чуть в другой интерпретации. – Только с орешками, пожалуйста! – с улыбкой добавил он. - Может, тебе еще чай заварить перед выходом? – Илья явно посчитал просьбу слишком наглой. Что касается Лизы, то сначала планировалось, что она выйдет в одном из групповых номеров с девочками. Но по итогу Роман и Татьяна все же приняли решение, что после травмы форму нужно еще немного довести и с выходом на лед не спешить. Что, разумеется, откровенно не устраивало саму Лизу. Причем ее протесты продолжались с самого момента их приезда на ледовую арену. - Я прекрасно себя чувствую! – девушка стояла перед отцом, уперев руки в бока. – Я готова и хочу на лед! Роман спокойно выслушал очередную речь дочери. Без раздражения. Без попыток перебить. Словно заранее знал каждый следующий аргумент. - Никто не спорит, Лиза, – ответил он. – Но это шоу, а не контрольная тренировка. - Ну, папа... – Лиза недовольно выдохнула. Аргументы, по всей видимости, заканчивались. - Нет! Роман произнес это тем самым тоном, который его дети знали слишком хорошо. Спокойным. Вежливым. И абсолютно не предполагающим дальнейших обсуждений. И спор на этом фактически закончился. В итоге сошлись на неком компромиссе: хоть Лиза и не выступала, она при этом категорически отказалась оставаться просто зрителем. И теперь младшая Малинина перемещалась где-то между организаторами, костюмерами и выходами на лед с таким видом, будто половина шоу держалась исключительно на ней. Миша проводил ее взглядом, когда она быстро прошла мимо с аккредитацией на шее, планшетом и каким-то списком в руках. - Она вообще понимает, что выглядит серьезней всего руководства, вместе взятого? – не сдержал он улыбки. Илья лишь хмыкнул. - Нет. И лучше ей этого не говорить. За кулисами царил привычный хаос, присущий началу любого шоу. Искали внезапно исчезнувший реквизит. Проверяли музыку, и она кусками доносилась из огромных колонок. Техники носились с гарнитурами, протягивали последние кабели и настраивали свет, организаторы переговаривались по рациям, а фигуристы, кто уже в костюмах, кто еще в тренировочной форме, то и дело мелькали между раздевалками и выходом на лед и разминались между темными проходами ледовой арены. Лиза уверенно двигалась сквозь весь этот беспорядок, словно хаос существовал исключительно для окружающих. За последние пару часов она успела проверить световую схему, обсудить несколько технических моментов с режиссером площадки, выяснить, куда пропал один из волонтеров, и даже помочь решить проблему с очередностью выходов. Она уже направлялась к выходу на лед, когда взгляд зацепился за знакомую пару фигур. Миша и Илья стояли чуть в стороне от основной суеты, склонившись над телефоном. На экране явно происходило что-то, заслуживающее внимания, потому что оба периодически смеялись и обменивались комментариями, разбавляя это хорошей такой долей откровенного «пацанского» сленга. Оба были уже полностью готовы к выступлению. На Илье – светлые джинсы, белая майка и легкая рубашка поверх. И, разумеется, та самая красная роза, которую он временно засунул ножкой в карман, совершенно не заботясь о ее судьбе. На Мише – черные брюки и черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Ничего лишнего. Просто. И, если уж начистоту, довольно элегантно. Лиза остановилась рядом. Сначала посмотрела на Илью. Потом на розу. И только после этого спокойно сложила руки на груди. - Ну все, теперь я поняла... – усмехнулась девушка. Малинин сразу почувствовал подвох. - И что именно ты поняла? – настороженно уточнил он, убирая телефон в карман. - Целевую аудиторию твоего номера. Она пожала плечами так, словно речь шла о чем-то совершенно очевидном. - Девочки лет шестнадцати. Уголки губ Миши предательски дрогнули. Он уже начинал догадываться, к чему именно она ведет. - Продолжай, – с интересом предложил он, поймав при этом не особо довольный взгляд Ильи. - Те самые, которые приходят на шоу не фигурное катание смотреть. Илья тихо вздохнул. Он слишком хорошо знал сестру и уже понимал, что это только начало. - А зачем тогда? – все же спросил он. - Вздыхать и падать в обморок при виде тебя. Миша кашлянул, пытаясь скрыть смешок. Илья обреченно прикрыл глаза. - Господи… – лишь протянул он. - Ну а что? Слащавая песня, роза, как ты рубашку потом снимаешь. Осталось только пустить в финале золотые конфетти и раздать автографы. Лиза говорила совершенно серьезно, что только сильнее «усугубляло» ситуацию. - Это лирический номер, – возразил Илья. - Конечно. Лиза кивнула с таким невозмутимым видом, что даже пытавшийся выглядеть сдержанным Миша уже улыбался в открытую. - Просто лично мне кажется, что кульминацией станет драка в первом ряду за право поймать эту розу. После этого Миша уже откровенно смеялся. Даже забыв при этом отвернуться. Илья бросил на него недовольный взгляд. Помощи ждать явно не приходилось. - Ты – невозможна, – вынес он вердикт. - Я – реалистка! – невозмутимо парировала Лиза, и не думая в чем-то «раскаиваться». Она перевела взгляд на Мишу. Всего на секунду. Черная рубашка ему действительно шла. - А знаешь, Шайдоров... Он поднял бровь, явно ожидая продолжения разгрома. - Это хотя бы стильно. На несколько секунд повисла тишина. Даже Илья удивленно моргнул. - Подожди. Я что-то не понял... – начал Малинин. - Это был комплимент? – с заметной улыбкой уточнил Миша. - Не преувеличивай, – Лиза невозмутимо поправила планшет под рукой. – Просто это выглядит как нормальный сценический образ взрослого человека. Ее взгляд снова скользнул по его рубашке. - Не то, что тот огромный костюм панды, от которого почему-то все приходят в восторг! - заметила Лиза, явно не собираясь отказываться от своего мнения. - Панда была легендарной! – с достоинством заявил Миша. - Она выглядела так, будто сбежала из детского отдела в торговом центре! – невозмутимо парировала Лиза. - Публика ее обожала. - У публики бывают странные решения. Миша уже с трудом сдерживал улыбку. - Ты сейчас оскорбила несколько тысяч человек! – заметил он. На этот раз даже Илья рассмеялся. - Господи, как ты вообще существуешь с таким количеством мнений? – поинтересовался он, качая головой. - Вполне комфортно, – ответила Лиза без малейших колебаний, будто вопрос был абсолютно нелепым. Удивительно, но спорить дальше почему-то не хотелось. Потому что, если уж совсем начистоту, так называемая «проблема» заключалась вовсе не в той дурацкой панде. И даже не в том, что номер с ней действительно был смешным. Дело было в другом. Шайдорову слишком шла черная рубашка. И сидела она на нем раздражающе хорошо. А это очевидное обстоятельство Лиза уж точно не собиралась обсуждать ни с ним самим, ни, тем более, с его лучшим другом, который по совместительству являлся ее старшим братом. Поэтому Лиза просто посмотрела на часы. Работа была лучшим способом избавиться от всяких откровенно ненужных мыслей. - До твоего выхода минут двадцать-двадцать пять, – сообщила она Илье. – После первых юниоров и пары взрослых номеров. Затем перевела взгляд на Мишу. - А вот тебя организаторы оставили на финал. Так что можешь пока не переживать. Сказав это, Лиза просто развернулась и уверенно направилась обратно к организаторам. Оставив обоих парней в легком недоумении. - Слушай, Малинин, – наконец, нарушил повисшую тишину Миша. – Пожалуй, тебе стоит оперативней подумать над тем, как еще можно впечатлить шестнадцатилетних девочек в первом ряду! – хохотнул он. - Как тебя лучше послать подальше в твоей стильной рубашке, а, Шайдоров? На русском или на английском? – не заставил себя ждать с ответом Илья.

***

Шоу началось задолго до появления на льду главных звезд вечера. Первыми традиционно выходили юниоры. Для многих из них это был далеко не первый выход на лед, но одно дело – соревнования, и совсем другое – выступление в большом коммерческом шоу перед несколькими тысячами зрителей. Кто-то заметно нервничал. Кто-то, наоборот, выглядел так, словно родился под светом софитов. Но публика принимала всех одинаково тепло. Ледовое шоу вообще сильно отличалось от соревнований. Здесь никто не ждал оценок. Никто не считал уровни дорожек или недокруты. Люди приходили за эмоциями. И получали их. Постепенно атмосфера становилась все более свободной. Номера сменяли друг друга, зрители втягивались в происходящее, а за кулисами участники внимательно следили за выходами коллег, ожидая своей очереди. Ближе к середине программы на лед начали выходить уже те фигуристы, чьи имена были знакомы даже людям, далеким от спорта. Аплодисменты становились громче. Криков с трибун – больше. Телефоны, поднятые для съемки, даже и считать не стоило. А уж когда ведущий объявил Илью, реакция зрителей окончательно подтвердила эту закономерность. «I Was Made For Loving You» публике заходил неизменно. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Илья всегда умел работать с залом. Где-то уверенной улыбкой, где-то взглядом, где-то той самой харизмой, которая заставляла зрителей чувствовать себя частью выступления. Но дело было не только в этом. Все-таки Малинин оставался Малининым. И когда в первой половине номера он легко ушел на свой коронный четверной аксель, зал взорвался аплодисментами еще до приземления. Наблюдая за происходящим из-за кулис, Лиза только покачала головой. К подобным вещам она давно привыкла. Но зрители определенно считали иначе. Фирменное сальто также не заставило себя долго ждать. По трибунам прокатилась новая волна восторженных криков. Илья прекрасно это слышал. И, судя по довольной улыбке, прекрасно понимал эффект. Ну и… красная роза тоже сыграла свою роль. Лиза постепенно начинала понимать, что ее прогноз был не так уж далек от истины. Когда ближе к финалу Илья бросил цветок в зал, к нему одновременно потянулось несколько пар рук. Сначала это выглядело вполне безобидно. Потом две девушки явно решили, что уступать друг дружке не собираются. Лиза только хмыкнула. Стоявший рядом и ожидающий своего выхода Миша также наблюдал за развернувшейся борьбой за несчастную розу и лишь сдержанно улыбался. Пожалуй, некоторые вещи действительно в комментариях не нуждались. Однако самым неприятным сюрпризом для Малинина оказалось даже не это. Уже покидая лед под аплодисменты зрителей, он, перекинув рубашку через плечо, на секунду приблизился к борту. И в этот самый момент одна особенно эмоциональная поклонница успела быстро обхватить его за шею и смачно поцеловать в щеку. Всего мгновение. Но выражение лица Ильи после этого было настолько красноречивым, что Лиза едва удержалась от смеха. За кулисы Илья вернулся мрачнее тучи. Роза была потеряна где-то в зрительном зале, настроение, по всей видимости, примерно там же. Лиза встретила брата выразительным взглядом. Тем самым, который без слов говорил: «Ну я же говорила!». Илья только закатил глаза. Взгляд Миши остановился на левой щеке друга. Несколько секунд он молча смотрел, после чего уголки губ начали предательски подниматься вверх. - Что? – сразу насторожился Илья. Вместо ответа Миша коротко указал пальцем себе на скулу. Малинин достал телефон, включил камеру и посмотрел на экран. На щеке отчетливо красовался след ярко-красной помады. Несколько секунд он просто смотрел на собственное отражение. Лиза отвернулась первой, чтобы не рассмеяться в голос. Миша продержался чуть дольше. Но тоже не смог. Илья тяжело вздохнул. Похоже, сегодняшний вечер решил доказать, что его сестра иногда (и даже, порой, всегда) бывает права. И это, капец, как раздражало. Шоу постепенно приближалось к финалу. Большинство участников уже откатали свои номера, и за кулисами царила та особая атмосфера, которая появляется ближе к завершению любого большого выступления. Кто-то уже переодевался, кто-то обсуждал удачные моменты программы, кто-то просто наблюдал за происходящим на льду. Лиза все так же стояла у выхода на арену. Когда объявили Мишу, зал ненадолго погрузился в темноту. Горели лишь неяркие мелкие лампочки, раскиданные по краю ледовой площадки. Потом луч света выхватил фигуру Шайдорова. Он сидел на стуле, слегка опустив голову, и вся арена неожиданно затихла. Рядом лежала простая вязаная шапка. Несколько секунд сцена оставалась неподвижной. А потом на льду неожиданно появился Илья. По залу сразу пробежал довольный шепоток. Малинин уверенно подъехал к стулу, сунул руку в карман джинсов, достал оттуда… долларовую купюру и совершенно невозмутимо бросил ее в шапку. Будто оставлял чаевые уличному музыканту. На трибунах откровенно засмеялись. Сам Илья выглядел при этом настолько довольным собой, что Лиза только покачала головой. Развернувшись, он спокойно направился обратно к выходу со льда. Лиза снова перевела взгляд на Мишу и… невольно отметила, что номер действительно обещал быть эффектным. Несмотря на его простоту и отсутствие каких-то сложных декораций. Просто парень в черной рубашке и черных брюках посреди огромной ледовой площадки. Музыка постепенно набирала силу. Миша поднялся со стула плавно и уверенно, словно это было продолжением самой мелодии, а не отдельным движением. После первых же шагов стало понятно, почему его так любят зрители. Он не пытался никого впечатлить. Не заигрывал с публикой. Не работал на внешний эффект. Он просто катался. И делал это настолько легко, что самые сложные элементы выглядели естественной частью программы. Лиза сама не заметила, как начала следить за номером куда более внимательно. Конечно, на тренировках она уже видела его на льду. Но тренировки – это тренировки. Выступление перед залом выглядело совсем иначе. Здесь Миша словно становился другим. Более собранным. Более уверенным. Более... заметным. Особенно когда дело дошло до прыжков. Первый каскад вызвал привычную волну аплодисментов. Второй – уже настоящий восторг. А после очередной сложной комбинации в первом ряду кто-то откровенно завизжал от счастья. Лиза невольно покосилась в сторону зрителей. И обнаружила там сразу нескольких девушек, которые смотрели на лед с таким выражением лиц, словно происходящее являлось главным событием их жизни. Рядом тихо хмыкнул уже вернувшийся Илья. - Вот он, между прочим, настоящий краш малолеток! – со знанием дела отметил он. Лиза вопросительно посмотрела на брата. - Шайдоров, – пояснил тот, наблюдая за очередной реакцией зала. – Это ты еще не знаешь, сколько у него фан-страниц с восторженными комментариями под каждой фоткой! Лиза предпочла промолчать. Тем временем номер продолжался. Миша легко набирал скорость, уходил в дорожки шагов, снова разгонялся для прыжков, и все это выглядело удивительно цельно. Не как набор отдельных элементов. А как законченная история, рассказанная через движение. Когда музыка, наконец, стихла, зал поднял очередную волну аплодисментов. Миша коротко поклонился публике. Спокойно. Без лишней демонстративности. Словно прекрасно знал, что свою работу он уже сделал. И судя по тому, как реагировал зал, сделал ее более чем хорошо. Когда последние аплодисменты начали стихать, Шайдоров покинул лед и направился за кулисы. Шапка была у него в руках. И тут из нее выпала та самая долларовая купюра. Миша поднял ее и несколько секунд просто смотрел. Потом перевел взгляд на Малинина. Тот уже успел привести себя в порядок, избавиться от следа помады и теперь выглядел настолько невинно, что становилось очевидно: раскаяния ждать не стоит. - Один доллар? – уточнил Миша. Малинин даже не попытался сделать вид, что не понимает, о чем речь. - Извини, Шайдоров. Инфляция. Лиза тихо усмехнулась. Судя по абсолютно невозмутимому выражению лица Ильи, он был исключительно доволен собой. - Ты Олимпийского Чемпиона оценил в один доллар? - Не прибедняйся. Это целый доллар. Миша покрутил купюру в пальцах, словно всерьез рассматривал ее как финансовое предложение. - Знаешь, – задумчиво произнес Шайдоров, убирая доллар в карман. – Все же обычно фигуристам моего уровня платят немного больше. Даже при инфляции. - Обычно фигуристам твоего уровня не аплодируют так громко за то, что они просто встали со стула. После этого не выдержала даже Лиза. Она отвернулась, пряча улыбку. Миша только покачал головой. - Завидуешь? - После сегодняшнего поцелуя от преданной поклонницы? Нет. На этот раз усмехнулся уже Миша. Коротко. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы Илья понял: счет между ними сравнялся. Лиза все так же наблюдала за парнями со стороны. За тем, как они цепляли друг друга совершенно беззлобно. Как спорили. Как постоянно пытались оставить последнее слово за собой. Как при любой возможности превращали разговор в обмен колкостями. Со стороны это может и выглядело немного странно. Но почему-то очень естественно. Будто именно так и должны общаться люди, которые слишком многое прошли вместе, чтобы задумываться о вежливости или подбирать правильные слова. И если музыкальные вкусы обоих по-прежнему вызывали у нее большие вопросы, то вот в одном она была готова признать правоту судьбы. Настоящая дружба, наверное, и выглядела именно так. Без пафоса. Без громких заявлений. С бесконечными подколами, странным чувством юмора и абсолютной уверенностью в том, что в нужный момент друг все равно окажется рядом. Даже если сначала обязательно отпустит по этому поводу пару идиотских шуток.