Глава 19
29 мая 2026 г., 12:53
Гермиона уснула незаметно — просто закрыла глаза на мгновение, а в следующий миг уже оказалась в другом мире. Сон был ярким, чётким, словно она не спала.
Она стояла в кабинете профессора МакГонагалл. Тёмные дубовые шкафы вдоль стен, на полках — старинные книги и магические артефакты. Профессор сидела за массивным столом, внимательно глядя на Гермиону поверх очков.
— Вы уверены, мисс Грейнджер? — спросила МакГонагалл, слегка нахмурившись. — Зеркало Искажения Страхов пропало много лет назад. Никто не видел его со времён последней войны.
— Я должна попробовать, его найти , — твёрдо сказала Гермиона. — Если оно поможе нам хоть как то в борьбе с Воландемортом, мы должны это использовать.
МакГонагалл хотела ей что то сказать но она резко встала и направилась к выходу.
Узкие каменные коридоры, покрытые мхом. Факел в руке Гермионы отбрасывал дрожащие тени на стены. Она петляла по лабиринту, ориентируясь на едва уловимое магическое эхо. Поворот за поворотом, спуск по ветхой лестнице, узкий проход, едва достаточный, чтобы протиснуться…
Наконец она вышла через узкую арку в большой зал. В центре, на постаменте из чёрного камня, стояло зеркало. Его рама была украшена витиеватыми узорами, напоминающими переплетённых змей. Поверхность мерцала, словно покрытая дымкой.
Гермиона подошла ближе. Сначала ничего не происходило. Она уже хотела отойти, как вдруг зеркало прояснилось.
В зеркале она увидела:
побеждённого Волан‑де‑Морта, но не мёртвого — он смеялся, поднимаясь из пепла;
Гарри и Рона, застывших с остекленевшими глазами, без признаков жизни;
руины Хогвартса — башни обрушены, витражи разбиты, трава почернела;
к ней медленно приближался Драко Малфой. Его лицо было бесстрастным, палочка поднята.
«Это не видение, — мысленно сказала себе Гермиона. — Это мои страхи. Только страхи».
Она начала обдумывать, как уменьшить зеркало, чтобы отнести его МакГонагалл и Ордену. Но вдруг заметила нечто странное: её отражение в зеркале двигалось с задержкой в пару секунд. Когда она подняла руку, отражение сделало то же самое — но чуть позже.
Гермиона наклонилась ближе, пытаясь понять, в чём дело. В тот же миг руки из зеркала схватили её за запястья и резко дёрнули вперёд.
Воспоминание сменилось:
Впереди, прислонившись к дереву, тяжело дышал Драко. Его мантия была порвана, на лбу — кровь.Гермиона атаковала — Драко отражал. Она решила, что с раннами и монстрами здесь, он итак не выживет и пошла к расщелины. Через мгновение перед ущельем появился Драко. Он попытался войти но барьер не дал ему этого.
Драко скрылась. Вой раздался снова, ближе. Вспышки заклинаний озарили лес. Гермиона не выдержала — вышла из ущелья. За спиной Драко она увидела огромного волка с горящими красными глазами. Не раздумывая, она направила палочку и произнесла смертельное заклинание. Тварь рухнула на землю.
Она все таки впустила его, они находились вместе, иногда были ссоры, иногда душевные беседы.
Они давно ушли из своего убежища. Чтобы найти выход. Драко рассказывал забавные моменты с ним, с Тео и Блейзом. Она в свою очередь рассказывала свои. Затем она увидела последнее воспоминание как они нашли зеркало.
Гермиона покачала головой, её глаза наполнились слезами:
— Должен быть другой путь. Мы можем договориться, найти способ…
— И что? — он резко перебил её. — Ты предложишь мне предать свою семью? Свою кровь? Или, может, ты готова отказаться от своих принципов, от друзей, от всего, во что веришь?
Он сделал шаг назад, и Гермиона почувствовала, как между ними возникает невидимая пропасть — та, что существовала всегда, но которую они так старательно пытались не замечать.
— Я не хочу этого, — прошептала она. — Я не хочу сражаться с тобой.
— А у нас нет выбора… — тихо ответил Драко.
— Если придётся… если приказ будет отдан… я должен буду выполнить его. Как и ты.
Гермиона резко открыла глаза, тяжело дыша. По щекам текли слёзы. Она села на кровати, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь
За окном уже занимался рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, но Гермиона не замечала их.
В её голове крутились слова Драко: «Нам не нужно было сближаться…»
****
Гермиона шла к «Трём мётлам» быстрым шагом, почти не замечая прохожих. В голове крутились слова, которые она собиралась сказать Драко, — она репетировала их снова и снова, стараясь подобрать самые точные. Ветер играл прядями её волос, а вечернее солнце окрашивало улицы Хогсмида в тёплые оттенки оранжевого.
Она увидела Драко издалека — он стоял у входа в таверну, засунув руки в карманы, и нервно поглядывал на часы. Когда он заметил её, лицо его на мгновение просветлело, но тут же снова стало напряжённым. Он слегка расправил плечи, будто готовясь к непростому разговору.
— Ты пришла, — сказал он, делая шаг навстречу. Его голос звучал ровно, но Гермиона уловила в нём нотку облегчения.
— Конечно, — Гермиона остановилась перед ним, пытаясь унять дрожь в коленях. Она невольно поправила прядь волос, выбившуюся из причёски.
Драко внимательно посмотрел на неё, затем усмехнулся и слегка склонил голову:
— Ты выглядишь потрясающе, Грейнджер. Это платье… оно подчёркивает цвет твоих глаз. Или это просто вечер такой волшебный?
Гермиона почувствовала, как щёки теплеют. Она сжала ремешок сумки чуть крепче, пытаясь скрыть волнение.
— Спасибо, — она слегка улыбнулась. — И перестань флиртовать, Малфой. У нас серьёзный разговор.
— А кто сказал, что флирт мешает серьёзности? — подмигнул Драко. Его глаза блеснули знакомым озорством, но в глубине взгляда читалась тревога. — Пойдём внутрь?
Они зашли внутрь и сели за столик в углу, укрытом от любопытных глаз массивной колонной. В таверне царила уютная атмосфера: потрескивал огонь в камине, пахло корицей и горячим шоколадом, где‑то в углу играла тихая мелодия на мандолине.
Драко заказал два сливочного пива. Пока ждали заказ, Гермиона начала рассказывать:
— Сначала я вспомнила разговор с МакГонагалл о зеркале Искажения Страхов. Потом — как нашла его в подземельях Хогвартса. Оно показало мне мои худшие страхи: Волан‑де‑Морта, победившего нас, смерть Гарри и Рона, руины Хогвартса… И тебя — идущего ко мне с палочкой наготове.
Драко поморщился:
— Типичное зеркало. Играет на самых глубоких страхах.
— Но самое главное, — продолжила Гермиона, — я вспомнила, как оно затянуло меня внутрь. И как там, в том мире, мы с тобой выживали вместе. Как ты спасал меня в лесу, как я спасла тебя от волка у расщелины… Как мы готовили еду, как ты рассказывал истории про Тео и Блейза, чтобы я не падала духом.
Она замолчала, глядя на свои руки. Драко осторожно накрыл её ладонь своей. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми — не такими, какими она их помнила.
— И я вспомнила всё — тихо сказала она. — По кусочкам. Сначала обрывки, потом — всё целиком. И я думаю, — Гермиона подняла глаза, — наши воспоминания стёрлись сами. Из‑за перемещения между мирами. Зеркало не просто показывает страхи — оно создаёт из них реальность. И когда мы вернулись, наш разум не смог совместить два разных «я»: то, что было в мире зеркала, и то, что должно было быть в реальном мире.
— Логично, — Драко кивнул. — Магические артефакты такого уровня часто имеют побочные эффекты.
— И ещё, я начала подготавливать, — продолжила Гермиона. — Рассказала им о двух воспоминаниях, где ты меня спасаешь. И сказала, что ты придешь в «Нору». Они насторожены, но готовы дать тебе шанс.
Драко вскинул бровь:
— Ты сказала им, что я приду в Нору?
— Да, — твёрдо ответила Гермиона. — Я сказала, что возможно они помогут нам все вспомнить, но раз я все вспомнила, то мы должны рассказать им это вместе.
Драко помолчал, обдумывая её слова. Он провёл рукой по волосам, слегка растрепав идеальную укладку.
— Это опасно, — наконец произнёс он. — Рон никогда не доверял мне. Гарри… он может попытаться использовать это против меня.
— Но они мои друзья, — возразила Гермиона. — Они поймут. И если увидят тебя настоящего — того, кого я видела, — они изменят своё мнение.
— А если нет? — он пристально посмотрел на неё.
— Тогда я буду рядом с тобой, — Гермиона сжала его руку. — Как ты был рядом со мной там. Мы прошли через это вместе — и здесь пройдём тоже.
Драко долго смотрел на неё, будто пытаясь прочесть что‑то в её глазах. Потом медленно улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без привычной насмешки:
— К чёрту, расскажем всё. Но сперва выпьем, для храбрости — Сказал Драко, делая глоток пива.
Гермиона рассмеялась и тоже сделала глоток.
Драко откинулся на спинку скамьи, лениво помешивая напиток палочкой — крошечные пузырьки поднимались к поверхности, лопаясь с едва слышным шипением.
Его глаза блестели — не то от отблесков огня, не то от затаённой насмешки.
— Ты слишком напряжена, Грейнджер, — тихо произнёс он, наклоняясь ближе. Его голос звучал чуть ниже обычного, с лёгкой хрипотцой. — Расслабься.
Гермиона нервно поправила прядь волос, упавшую на лицо:
— Я не напряжена, просто обдумываю как....
Она не успела договорить. Его рука, до этого спокойно лежавшая на столе, вдруг скользнула по её колену — медленно, почти невесомо, но достаточно ощутимо, чтобы у неё перехватило дыхание.
— Драко! — она резко опустила взгляд, пытаясь поймать его глаза. — Что ты делаешь?
Он лишь чуть приподнял бровь, сохраняя на лице невинное выражение:
— Что? Просто сижу.
Но его пальцы уже пробрались под подол её платья — шёлковая ткань легко поддалась, обнажая кожу чуть выше колена.
Гермиона невольно заёрзала на месте, чувствуя, как учащается пульс.
— Перестань, — прошептала она, оглядываясь по сторонам. — Нас могут увидеть!
К счастью, их уголок действительно был скрыт от любопытных глаз: пара пожилых волшебников у камина увлечённо спорила о квиддиче, за соседним столиком компания студентов шумно обсуждала предстоящие экзамены, а бармен был занят с новым посетителем. Никто не обращал на них внимания.
Но от этого становилось только жарче.
Драко чуть улыбнулся — уголком рта, так, что это заметил бы только тот, кто смотрел на него так же пристально, как Гермиона. Его пальцы двинулись выше, едва касаясь внутренней стороны бедра, и она тяжело вздохнула, сжимая край стола.
— Драко, — её голос дрогнул, — пожалуйста…
— Что «пожалуйста»? — он чуть склонил голову, делая вид, что не понимает. — Я просто… изучаю текстуру ткани. Очень интересное плетение, кстати.
Гермиона резко вдохнула, когда пальцы Драко скользнули выше — туда, где ткань нижнего белья едва сдерживала нарастающее напряжение. Она инстинктивно попыталась отстраниться, но он мягко, но настойчиво удержал её на месте.
— Драко, — её голос дрогнул, — остановись… пожалуйста.
Он чуть наклонился к ней, так, что его дыхание коснулось её уха:
— Почему? — прошептал он. — Ты же хочешь этого. Я чувствую.
Его пальцы медленно отодвинули край резинки, скользнули дальше — едва ощутимо, почти невесомо, но этого хватило, чтобы по телу Гермионы пробежала волна жара.
Она закусила губу, пытаясь сосредоточиться на окружающем мире: на гуле голосов в таверне, на потрескивании камина, на звоне стаканов у барной стойки. Но всё это вдруг стало таким далёким…
Она огляделась — их уголок по‑прежнему был скрыт от посторонних глаз. Никто не смотрел в их сторону.
— Ты… — она сглотнула, — ты делаешь это специально, чтобы меня смутить?
— Возможно, — его губы коснулись мочки её уха. — Но ты ведь не просишь меня остановиться по‑настоящему.
Пальцы Драко начали двигаться — медленно, ритмично, то усиливая, то ослабляя давление. Гермиона почувствовала, как дыхание становится прерывистым, как внутри нарастает что‑то горячее, неудержимое. Она вцепилась в край стола, пытаясь сохранить остатки самообладания.
— Драко… — её голос прозвучал почти жалобно. — Мы не можем… здесь…
— Можем, — он чуть ускорил движения. — И ты это знаешь.
Мир вокруг начал расплываться. Звуки стали глуше, цвета — ярче. Гермиона закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Всё её существо сосредоточилось на этих осторожных, умелых прикосновениях, на тепле его руки, на шёпоте у самого уха:
— Смотри на меня, Гермиона. Только на меня.
Она открыла глаза и встретилась с его взглядом — тёмным, напряжённым, полным такого откровенного желания, что у неё перехватило дыхание. В этот момент она поняла, что больше не может сопротивляться. Не хочет.
Но как раз в тот миг, когда грань была почти преодолена, Драко вдруг остановился, наклонился к её уху:
— Нам нужно уйти. Сейчас. Я больше не могу себя сдерживать.
Гермиона на мгновение замерла, чувствуя, как участилось сердцебиение. В его голосе звучало что‑то новое — не просто игра, а чистая, неподдельная страсть.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Они встали из‑за стола, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. Драко небрежно бросил несколько монет на стол, взял Гермиону за руку, и они быстро направились к выходу. Никто из посетителей «Трёх мётл» не обратил на них внимания — все были увлечены своими разговорами и напитками.
Едва оказавшись на улице, Драко крепко сжал её ладонь.
— Держись, — прошептал он.И в следующий миг мир вокруг завертелся, а затем они оказались в его спальне.
Комната была погружена в полумрак, лишь лунный свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, рисуя на полу серебристые узоры. Драко прижал Гермиону к двери — резко, но не грубо. Одной рукой он наложил запирающее заклинание и отшвырнул палочку в сторону.
Его губы нашли её губы — жадно, почти отчаянно. Поцелуй был глубоким, требовательным, в нём читалось всё то, что он так долго сдерживал. Гермиона почувствовала, как его возбуждение упирается в её бедро, и невольно подалась навстречу. Драко тихо, хрипло застонал, и этот звук заставил её сердце забиться ещё чаще.
Он поднял её на руки, и она инстинктивно обхватила его ногами за талию. Платье задралось, но ей было всё равно. Он прижал её сильнее — так, что между ними осталась лишь тонкая преграда из ткани. Гермиона провела руками по его спине, ощущая, как напряжены мышцы под рубашкой.
— Драко… — выдохнула она, когда он на мгновение отстранился.
— Тсс, — он коснулся губами её виска. — Не говори ничего.
Он отнёс её к кровати и осторожно опустил на шёлковые простыни. Затем снова припал к её губам, а руки его скользнули по бёдрам, задирая платье ещё выше. Гермиона запустила пальцы в его волосы — мягкие, чуть растрёпанные — и слегка сжала.
Драко оторвался от неё лишь на секунду, чтобы снять платье. Ткань скользнула вниз, обнажая плечи, спину, руки. Он замер на мгновение, любуясь ею в тусклом свете луны. Затем снял с неё бюстгальтер и снова прижался губами к её коже — сначала к шее, потом ниже, к ключицам, к груди. Его пальцы ласкали её, медленно, почти мучительно, а губы оставляли огненные следы на коже.
Драко отстранился, чтобы снять рубашку. Ткань полетела в сторону, следом — всё остальное. Она обняла его, притягивая ближе, и он опустился рядом с ней на кровать. Его рука скользнула по её плечу, по спине, по бедру, а губы снова нашли её губы.
Он приподнялся на руках, чуть отстранившись, и на мгновение замер, словно запечатлевая в памяти этот момент: её раскрасневшееся лицо, распушенные волосы, блестящие от возбуждения глаза, приоткрытые губы…
Затем он вошёл в неё — резко, одним толчком. Гермиона протяжно застонала, от чувства наполненности.
Драко отпрянул и начал медленно раскачиваться. Его глаза по-прежнему пристально следили за выражением её лица, а ладони медленно очерчивали плавные изгибы тела, вызывая мурашки.
— Быстрее, — выдохнула она, почувствовав, что готова, возбуждение стало казаться нестерпимым.
Драко послушно увеличил темп, и Гермиона застонала, утопая в сладком, тягучем наслаждении. Она уже ничего не соображала. Буквально. В голове было блаженно пусто: любые мысли вытеснили ощущения. Она словно вдруг превратилась в один сплошной оголённый нерв, и теперь реагировала на каждое касание, на каждый толчок.
Он продолжал двигаться, мягко держа её за бёдра. Скулы Драко покраснели, лоб покрылся бисером пота, а зрачки так расширились, что в полумраке его серебристые радужки казались почти чёрными. Он тяжело дышал, кусая нижнюю губу, и иногда закатывал глаза, когда удовольствие пронзало его особенно сильно. Гермиона жадно следила за ним, любуясь его возбуждённым видом. Ей было невероятно приятно видеть, как ему хорошо с ней.
Драко издал гортанный стон. Его пальцы крепче вцепились в неё, и он начал толкаться сильнее. Глубже. Быстрее.
— Драко, — простонала она, запрокинув голову назад. — Я… я сейчас…
Гермиона продолжала что-то бессвязно бормотать, чувствуя, что уже на грани, и не зная, чего хочет больше: растянуть этот сладкий момент подольше или наконец сорваться в пропасть. Из её губ невольно вырывались стоны, пока она словно пылала каждой клеточкой тела.
Драко двинул тазом жёстче, и в этот момент, она словно рассыпалась на мелкие частицы. Её рот приоткрылся в немом крике, в через всё тело пронеслась мощная волна эйфории. Затем она расслабилась и обмякла, тяжело дыша. Голова слегка кружилась, лицо Драко плыло перед глазами, а по венам струились остатки блаженства.
Драко двинулся ещё раз, позволяя ей ощутить слабый отголосок пульсации внутри, и, издав едва слышный стон, пересёк черту следом за ней. Он обессилено упал на Гермиону, утыкаясь носом в её шею.
— Ты как? — спустя какое-то время тихо спросил Драко, щекоча дыханием кожу.
— Хорошо, — выдохнула она. — Тебе понравилось?
Драко едва слышно фыркнул.
— Глупый вопрос, — усмехнулся он и лёг напротив неё, а затем сгрёб в объятия. — Мне не могло не понравиться, если речь идёт о тебе.
Гермиона улыбнулась и поцеловала Драко в влажное от пота плечо.
Драко лежал на спине, глядя в потолок, и медленно проводил рукой вдоль спины Гермионы, которая уютно устроилась рядом, положив голову ему на плечо. Её дыхание было ровным и спокойным, а пальцы слегка касались его груди — едва заметно, почти невесомо.
— Ты замёрзла? — тихо спросил он, почувствовав, как она слегка вздрогнула.
— Немного, — призналась Гермиона, не открывая глаз. — Но мне так хорошо, что не хочется шевелиться.
Драко усмехнулся, осторожно приподнялся и сел на край кровати. Затем мягко поднял Гермиону на руки — она лишь тихо вздохнула и обвила руками его шею.
— Куда мы? — спросила она.
— В душ, — он улыбнулся. — Тебе станет теплее. И… хочется сделать что‑то приятное для тебя.
Драко осторожно опустил Гермиону на пол ванной комнаты. Он включил тёплую воду, отрегулировал температуру, убедился, что она идеально подходит — не слишком горячая, не слишком холодная. Затем взял мягкую губку, нанёс на неё душистое мыло с лёгким цитрусовым ароматом и начал аккуратно мыть Гермиону.
Сначала он провёл губкой по её плечам, круговыми движениями растирая пену. Его пальцы скользили вдоль линии шеи, по ключицам, по рукам — бережно, почти благоговейно. Гермиона закрыла глаза, отдаваясь этим ощущениям: тепло воды, нежный массаж, присутствие Драко рядом…
Драко медленно спустился ниже — провёл губкой вдоль спины, круговыми движениями массируя поясницу. Он чувствовал, как под его прикосновениями расслабляются напряжённые мышцы, как Гермиона всё больше отдаётся моменту.
Когда он добрался до коленей, Драко опустился на колени перед ней. Его взгляд на мгновение задержался на её лице — спокойном, доверчивом, — а затем он продолжил своё неспешное занятие.
Мягкими круговыми движениями он мыл её ноги, уделяя особое внимание икрам, аккуратно растирая кожу губкой. Пальцы слегка массировали стопы, разминали напряжённые участки. Гермиона тихо вздохнула, её пальцы непроизвольно сжались.
Закончив с мытьём, Драко отложил губку. Вода продолжала струиться из крана, создавая успокаивающий фоновый шум. Он поднял глаза на Гермиону — в его взгляде мелькнуло что‑то хитрое, игривое. Уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке.
Не отрывая взгляда от её лица, Драко медленно наклонился и коснулся губами внутренней стороны её бедра. Поцелуй был лёгким, почти невинным — словно вопрос, на который он ждал ответа.
Гермиона вздрогнула, но не отстранилась. Её дыхание участилось, пальцы невольно вцепились в его волосы. Драко повторил поцелуй — теперь чуть настойчивее, задерживаясь на мгновение, вдыхая аромат её кожи, смешанный с лёгким запахом цитрусового мыла.
Его губы прокладывали дорожку из поцелуев выше, двигаясь к центру. Каждый поцелуй был уникален: то лёгкий, как дуновение ветра, то более глубокий, чувственный, с лёгким касанием языка. Пальцы Драко скользнули вдоль её ноги, поддерживая, направляя, успокаивая.
— Драко… — выдохнула Гермиона, и в этом звуке смешались удивление, волнение и что‑то ещё — глубокое, искреннее, полное доверия.
Одной рукой он мягко обхватил её бедро, поддерживая.
Гермиона удивлённо дёрнулась, из-за чего ему пришлось обеими руками прижать её к своему рту. Без лишних слов он двигал языком, сосредотачивая всё своё внимание на клиторе. Она издавала громкие звуки, вместе с тем пытаясь удержать равновесие, опираясь на стенку у себя за спиной.
Он продолжал целовать её, пока вводил внутрь палец. Сгибая его, Драко начал выводить языком круги. Он впитывал каждое её движение и с любопытством исследовал тело с таким рвением, с каким она никогда прежде не сталкивалась. Его энтузиазм узнать, что ей нравится, и стремление доставить удовольствие удивляли.
Гермиона начала медленно раскачивать бёдрами, давление в теле всё нарастало и нарастало. Драко закинул одну её ногу себе на плечо. Он не переставал сгибать и разгибать палец, задевая чувствительные точки внутри, отчего она вся дрожала.
Он вдруг с такой силой вобрал клитор в рот, что она вмиг кончила, и не отрывался, пока она содрогалась.
Драко поднялся и резко повернул ее к стене, уперевшись членом в ее вход.
Он положил руку на ее шею, мягко сжимая. Гермиона чувствовала, как между ног разлился океан и повернув голову, посмотрела в глубокие серые глаза. Малфой притянулся к ней, непроизвольно оказываясь глубже и утянул в жаркий поцелуй
Она тихо застонала от переизбытка желания и томления, исследуя его рот. Он тихо рыкнул, закружив ее в страстном танце языков, и медленно вошел на полную длину.
Гермиона ахнула, разрывая поцелуй и толкнулась навстречу, совершая круговые движения попой, чтобы ярче почувствовать его твердость внутри себя.
Его пальцы вернулись к набухшему, очень мокрому клитору, и она почти потеряла сознание, вздрогнув.
— Драко…— громко застонала она, когда парень начал медленно выходить.
— Мерлин.... Гермиона..
Комната заполнилась его и её стонами. Драко продолжал все так же медленно входить и выходить в неё, целовать и оттягивать кожу на шее, очерчивая круги большим пальцем на клиторе.
— Драко… — на последних силах крикнула она, моля о долгожданной разрядке.
Он усилил натиск и быстроту движений, доводя ее до желанного пика. Гермиона начала часто вздыхать, извиваясь, не в силах удержаться от оглушительного оргазма, находясь на грани безумия.
Он поддерживал быстрый темп на клиторе, ускорив толчки, когда она очень громко выкрикнула его имя, хватая воздух и содрогаясь в его руках.
Драко громко вздохнул, глубоко входя в последний раз, и кончил, кусая шею.
Вода благополучно стерла все следы. Драко поднял ее на руки и понес к кровати, лег рядом. Гермиона прижалась к его груди, выводя пальцами какие то узоры:
—Нам надо быть в «Норе»
Драко поцеловав ее в висок и прошептал :
—Пять минут и будем собираться.
****
Он взял её за руку, и через мгновение они оказались в саду «Норы». Вечерний воздух был наполнен ароматом цветущих трав и роз. Вдалеке слышалось жужжание последних пчёл, а над головой уже загорались первые звёзды.
Драко огляделся, убедился, что вокруг никого нет, и вдруг шагнул к Гермионе вплотную. Его глаза блестели в свете луны.
Прежде чем Гермиона успела что‑то сказать, он наклонился и поцеловал её — страстно, желанно, так, что у неё перехватило дыхание. Она на мгновение замерла, а затем ответила на поцелуй, обвив руками его шею.
Несколько мгновений они стояли, обнявшись, пока Драко не отстранился, слегка запыхавшись.
— Нам пора, — сказала она наконец, неохотно отстраняясь. — Ребята ждут.
— Да, — Драко вздохнул. — Пора рассказать им всё.
Они вышли из сада и направились к дому. Гермиона чувствовала, как волнение нарастает с каждым шагом. Драко, напротив, выглядел почти расслабленным — хотя она заметила, как он слегка сжал её руку, прежде чем отпустить у самой двери.
Они вошли в гостиную Норы. Джинни, Гарри и Рон сидели у камина. Молли хлопотала у стола, раскладывая печенье и разливая чай. Когда Гермиона и Драко вошли, все взгляды тут же обратились к ним.
— Ну что, — начал Рон, скрестив руки на груди, — выкладывайте.
Гермиона глубоко вздохнула:
— Ребята, я хочу, чтобы вы выслушали нас до конца.
Гарри внимательно посмотрел на Малфоя, затем перевёл взгляд на Гермиону:
— Мы слушаем.
Гермиона начала рассказ — с самого начала, Драко дополнял её, когда нужно, уточнял детали — и при этом не упускал возможности вставить колкость, но уже без прежней язвительности:
— Да, Уизли, — усмехнулся он, обращаясь к Рону, — представь себе, я не только умею оскорблять и кривить нос. Иногда даже спасаю гриффиндорцев.
Рон невольно усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным:
— И ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты вдруг стал хорошим?
— Я не говорил, что стал хорошим, — Драко слегка приподнял бровь. — Я просто… изменился. Немного. Благодаря кое‑кому, — он бросил короткий взгляд на Гермиону.
Гермиона почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она посмотрела на Драко и твёрдо сказала:
— Я люблю его.
Драко, казалось, перестал дышать. Он замер на мгновение, затем медленно повернулся к ней. Его глаза расширились, а на лице отразилось неподдельное изумление. Он взял её за руку, переплёл свои пальцы с её — крепко, но бережно.
— Гермиона… И я люблю тебя — его голос прозвучал непривычно мягко.
В комнате повисла тишина.
Рон резко выдохнул и провёл рукой по волосам. Ему это явно не нравилось, но он не знал, что сказать. После долгой паузы он произнёс:
— Ты… серьёзно? Ты правда его любишь?
— Да, — Гермиона повернулась к нему, глядя прямо в глаза. — И я знаю, что он спасал меня много раз. Не только там, за зеркалом. Он изменился, Рон. Я это вижу.
Гарри, до этого молча наблюдавший за происходящим, слегка наклонил голову:
— Если ты так уверена, Гермиона… Я не могу не доверять твоему суждению. Но будь осторожна.
Джинни хитро улыбнулась и хлопнула в ладоши:
— О, я так и знала! — она подмигнула Гермионе. — Вы так смотрели друг на друга, что это было очевидно. Я рада за вас.
Молли, до этого молча слушавшая разговор, подошла к ним:
— Если Гермиона доверяет тебе, Драко, — мягко сказала она, — значит, и я готова дать тебе шанс. Но помни: эта семья — моя ответственность. И если ты хоть как‑то обидишь кого‑то из них…
— Я понимаю, миссис Уизли, — серьёзно ответил Драко. — И обещаю, что не подведу. Ни Гермиону, ни вас, ни эту семью.
Рон вздохнул, провёл рукой по волосам и наконец произнёс:
— Ладно. Но если ты хоть раз обидишь Гермиону…
— Не обижу, — перебил Драко. — Поверь.
Гермиона улыбнулась и сжала его руку. Джинни радостно захлопала, Гарри одобрительно кивнул, а Рон, хоть и продолжал хмуриться, всё же слегка расслабился.
— Кстати, — Драко вдруг усмехнулся, глядя на Рона, — если будешь угрожать мне каждый раз, когда я рядом с Гермионой, нам придётся установить график. Скажем, по вторникам и четвергам — угрозы, в остальные дни — мирное сосуществование.
Джинни прыснула со смеху, Гарри слегка улыбнулся, а Рон, не выдержав, тоже усмехнулся:
— Малфой, ты невыносим.
— Зато честен, — подмигнул Драко.
Гермиона рассмеялась и покачала головой:
— Вот теперь я точно уверена — это действительно он.
Молли, до этого момента внимательно слушавшая разговор, вдруг выпрямилась и посмотрела на часы:
— О, Мерлин! Я совсем забыла — у нас с Артуром назначена встреча с тётушкой Мюриэль. Она приехала из Шотландии всего на день… — она виновато улыбнулась. — Боюсь, мы не сможем остаться на ужин. Отцу я все кратенько расскажу..
— Мам, но вы же только что сели… — начала Джинни.
— Ничего страшного, дорогая, — Молли уже застёгивала плащ. — Вы тут и без нас отлично справитесь. Главное, ведите себя прилично! — она многозначительно посмотрела на Драко. — И, Драко, помни о своём обещании.
— Конечно, миссис Уизли, — Драко слегка поклонился с почтительной улыбкой. — Буду вести себя образцово. Может, даже начну вязать.
Молли фыркнула, но не сдержала улыбки:
— Только не слишком увлекайся.
Как только закрылась дверь, Рон выдохнул:
— Ну, слава Мерлину, хоть ругаться не будут…
— А я‑то думала, мама начнёт читать лекцию о приличиях, — хихикнула Джинни.
Не успели они продолжить разговор, как в дверь громко постучали.
— Кто бы это мог быть в такой час? — нахмурился Гарри.
— Возможно, это почтальон с наложенным платежом за все мои грехи, — иронично заметил Драко.
Гермиона встала, чтобы открыть дверь. На пороге стояли Тео, Пэнси и Блейз — все трое с широкими улыбками и большой бутылкой огневиски в руках Блейза.
— Surprise! — провозгласил Тео. — Мы тут узнали кое‑что интересное и решили отметить!
— Отметить что? — недоверчиво спросил Рон.
— То, что наш ледяной принц наконец‑то оттаял! — Блейз подмигнул Драко. — И не просто оттаял, а влюбился!
Пэнси хихикнула:
— Признавайся, Малфой, это всё моя гениальная идея с ревностью сработала?
— Что за идея? — Гермиона удивлённо посмотрела на Тео.
— О, это целая история, — Тео театрально вздохнул. — Видите ли, наш Драко тут страдал, но не признавался в этом. Так что мы с Пэнси решили его немного подтолкнуть. Я начал демонстративно ухаживать за тобой, Грейнджер, а Пэнси делала вид, что утешает Драко. И что в итоге? Наш друг так разъярился, что бросился спасать положение!
— Ты что, специально провоцировал меня? — Драко грозно посмотрел на друга.
— Ну да! — Тео рассмеялся. — И сработало же! Видишь, какой я талантливый сводник?
Блейз уже разливал огневиски по стаканам:
— За Драко и Гермиону! Наконец‑то наш Малфой нашёл себе достойную пару — умную, смелую и такую, что ему точно не соскучиться!
— Эй! — возмутился Драко. — Я и сам по себе неплох!
— Да‑да, конечно, — подмигнула Пэнси. — Особенно когда не строишь из себя ледяного лорда.
Джинни, уже успевшая сделать глоток огневиски, весело рассмеялась:
— А знаете что? Я тоже хочу кое‑что сказать! — она повернулась к Блейзу. — Мы с Блейзом любим друг друга! Давно уже. И мне всё равно, что там кто подумает!
В комнате повисла тишина. Гарри и Рон переглянулись — их лица выражали абсолютное потрясение.
— Джинни… — начал Гарри.
— Что? — Джинни вздёрнула подбородок. — Думаешь, я не могу влюбиться в слизеринца? Блейз замечательный — весёлый, добрый, и он всегда знает, как поднять настроение!
— И она потрясающая, — Блейз обнял Джинни за плечи. — Умная, яркая, с ней никогда не скучно. Я просто боялся признаться, потому что… ну, вы понимаете. Слизерин и Гриффиндор и всё такое.
Рон схватился за голову:
— Сперва Драко и Гермиона, теперь Блейз и Джинни… Что дальше? Вы с Гарри начнёте встречаться?
— Рон! — одновременно воскликнули Гарри и Пэнси.
— А хотя, знаешь, Поттер, — протянула она, слегка наклоняясь к нему, — я тут подумала… Ты ведь никогда толком не общался с настоящими слизеринками. Всё гриффиндорские красавицы, да гриффиндорские идеалы. Скучновато, не находишь?
Гарри замер с поднятым стаканом огневиски, не донеся его до губ. Он удивлённо посмотрел на Пэнси:
— Э‑э… Что ты имеешь в виду?
— О, я имею в виду, что ты упускаешь массу интересного, — Пэнси поправила прядь волос, кокетливо улыбнувшись. — Мы, слизеринки, умеем быть… увлекательными. Не так предсказуемо, как эти ваши гриффиндорские добродетели.
Рон поперхнулся глотком огневиски:
— Пэнси, ты сейчас серьёзно заигрываешь с Гарри?
— А почему бы и нет? — она пожала плечами. — Гарри симпатичный, знаменитый, да и в целом… не так уж плох, если присмотреться.
Гарри покраснел и неловко поёрзал на месте:
— Эм… Спасибо, Пэнси. Но я… я как‑то не готов к…
— К чему? К новым впечатлениям? — Пэнси лукаво подмигнула. — Не бойся, я не кусаюсь. По крайней мере, не сразу.
В этот момент Тео, который до этого тихо перешёптывался с Блейзом, вдруг повернулся к Рону с хитрой улыбкой:
— Кстати, Уизли, а где сейчас Лаванда? Вы ведь вроде как‑то общались… Или я что‑то пропустил?
Рон густо покраснел:
— Мы… э‑э… расстались. Давно уже.
— Расстались, но не забыли, — подмигнул Тео. — Видел я, как ты на неё смотрел на последнем матче по квиддичу. Глаза блестели, щёки горели… Прямо как у Драко, когда он на Гермиону смотрит.
Гермиона фыркнула и шепнула Драко на ухо:
— Кажется, Тео решил устроить вечер разоблачений.
— Да, — усмехнулся Драко. — И, похоже, никто не уйдёт отсюда без признания.
— Тео, отстань, — буркнул Рон, пытаясь спрятать лицо за стаканом огневиски. — Между нами всё кончено.
— Кончено, но не забыто, — Тео сделал вид, что вытирает слезу. — О, великая сила неразделённой любви! Она терзает сердце, мучит душу…
— Теодор, если ты не замолчишь, я тебя прокляну, — предупредил Рон.
— О, угрозы! — Тео всплеснул руками. — Вот она, истинная гриффиндорская страсть!
Блейз, до этого обнимавший Джинни, расхохотался:
— Рон, признайся, что до сих пор по ней скучаешь. Мы же видим.
— Я… я просто… — Рон замялся. — Ладно, может, немного. Но это не значит, что я побегу к ней с извинениями!
— Конечно, нет, — кивнул Тео. — Ты будешь страдать в тишине, гордо и одиноко. Как истинный герой баллады.
Джинни прыснула со смеху:
— Рон, ты правда такой очевидный?
— Да все вы сговорились, что ли? — Рон возмущённо оглядел компанию.
В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что все вздрогнули. На пороге стоял Джордж Уизли — в перепачканной мантии, с сажей на щеке и с коробкой фейерверков в руках. Он замер, окинув взглядом комнату: Джинни, обнимающуюся с Блейзом, Гарри, которого откровенно заигрывала Пэнси, Рона, краснеющего под подколками Тео, и Драко с Гермионой, сидящих в обнимку.
Выражение лица Джорджа менялось с каждой секундой: сначала недоумение, потом шок, затем — абсолютное непонимание происходящего.
— Мерлинова борода… — прошептал он, потирая глаза. — Я что, случайно выпил оборотное зелье с галлюциногенным эффектом? Или это новый вид фейерверка так на меня подействовал?
Джинни расхохоталась:
— Джордж! Ты как всегда вовремя!—Джинни расхохоталась:
— Видимо, я не вовремя, — Джордж сделал шаг назад, будто собираясь ретироваться. — Простите, ошибся домом. Сейчас найду настоящий Нору, где мои родственники не обнимаются со слизеринцами.
— Стой! — Джинни подбежала к брату и схватила его за рукав. — Всё нормально, правда! Мы просто… отмечаем.
— Отмечаете что? Конец света? Перемирие между факультетами? Новый закон Министерства о дружбе всех со всеми?
Тео, уже изрядно захмелевший, подскочил к Джорджу:
— Джордж, дружище! Ты пропустил самое интересное! Смотри — Драко и Гермиона вместе! Блейз и Джинни вместе! Пэнси заигрывает с Гарри! А Рон… Рон всё ещё страдает по Лаванде, но не хочет в этом признаваться!
— Теодор, ты невыносим, — проворчал Рон, но без злости.
Джордж медленно прошёл в комнату, всё ещё не веря своим глазам. Он ткнул пальцем в сторону Драко и Гермионы:
— Это не сон?
— К сожалению, нет, — усмехнулся Драко. — Хотя я сам иногда думаю, что сплю.
— А ты… — Джордж повернулся к Блейзу и Джинни. — Ты правда с моей сестрой?
— Да, — Блейз улыбнулся. — И я очень счастлив.
— И ты, Джинни… — Джордж покачал головой. — Моя маленькая сестрёнка… с слизеринцем…
— Я уже не маленькая, — Джинни надула губы. — И Блейз замечательный!
— О Мерлин, — Джордж упал в кресло. — Мама знает?
— Она ушла до всего этого, — хихикнула Гермиона. — И, кажется, не вернётся до завтра.
— Значит, у меня есть время смириться, — Джордж вздохнул. — Хотя, честно говоря, я до сих пор не могу поверить.
Пэнси подошла к нему с бокалом огневиски:
— Выпей, Джордж. Это помогает.
— Боюсь, одного стакана будет мало, — он взял бокал и сделал большой глоток. — Так, значит, Драко и Гермиона… — он задумчиво посмотрел на них. — Признаюсь, я бы поставил на это последние галеоны в Гринготтсе.
— Я тоже, — хмыкнул Драко. — Но жизнь — странная штука.
Гарри, до этого молча наблюдавший за происходящим, решил внести ясность:
— Джордж, мы сами до конца не понимаем, как так вышло. Но… кажется, это к лучшему.
— К лучшему, — эхом повторил Джордж. — Ладно. Если вы все счастливы, то и я рад. Хотя мозг отказывается это принимать.
Тео хлопнул его по плечу:
— Привыкай, дружище. Мир меняется. И, кстати, у нас ещё осталось огневиски!
Он оглядел всех присутствующих, широко улыбнулся и провозгласил:
— Раз уж я попал в эту альтернативную вселенную, где слизеринцы дружат с гриффиндорцами, а мои сёстры влюбляются в тех, кого мы раньше недолюбливали… предлагаю отметить это как следует! За новые союзы, неожиданные повороты судьбы и за то, чтобы мама узнала обо всём этом… ну, скажем, через месяц!
Все рассмеялись и подняли стаканы.
— Кстати, Джордж, — Драко слегка ухмыльнулся. — У тебя на щеке сажа. Или это новый модный макияж?
— О, это профессиональное, — Джордж вытер лицо рукавом. — Я тестировал новую серию фейерверков «Любовный вихрь». Видимо, немного переборщили с романтическим эффектом.
— Надо будет купить, — подмигнул Блейз. — Для особых случаев.
— Только предупреди заранее, — Джинни хихикнула. — А то мама решит, что это мы устроили.
Смех наполнял гостиную Норы, смешиваясь с потрескиванием огня в камине. Джордж поднял стакан, и все снова дружно чокнулись.
— За любовь, дружбу и огневиски — три столпа, на которых держится этот безумный мир! — повторил он свой тост.
Гермиона прижалась к плечу Драко, чувствуя, как напряжение последних месяцев наконец отпускает её. Она оглядела комнату: Джинни и Блейз тихо перешёптывались в уголке, время от времени бросая друг на друга тёплые взгляды; Гарри и Пэнси увлечённо обсуждали что‑то, и в их разговоре уже не было прежней настороженности; Тео и Рон затеяли спор о квиддиче, а Джордж, развалившись в кресле, с улыбкой наблюдал за всеми.
— Кажется, всё встало на свои места, — тихо сказала Гермиона Драко.
— Или только начинает вставать, — он слегка сжал её руку. — Но да, впервые за долгое время я чувствую… надежду.
Джинни вдруг вскочила на ноги:Джинни вдруг вскочила на ноги:
— А знаете что? Давайте устроим фейерверк! Джордж, у тебя же есть что‑нибудь новенькое?
— О, у меня есть кое‑что особенное, — Джордж подмигнул. — Испытание прошло успешно, так что можно показать миру!
Они вышли во двор. Небо уже потемнело, усеявшись звёздами, а воздух наполнился предвкушением. Джордж взмахнул палочкой, и над садом вспыхнули огни — не просто разноцветные вспышки, а целые картины: танцующие фигуры, переплетённые сердца, символы всех четырёх факультетов, соединившиеся в единую эмблему.
Джинни ахнула:
— Это… невероятно красиво.
— Как и то, что происходит между нами, — добавил Блейз, обнимая Джинни за плечи.
Гарри подошёл к Гермионе:
— Ты была права. Иногда нужно рискнуть, чтобы увидеть, как всё может измениться.
— И иногда перемены — это хорошо, — улыбнулась она.
Драко встал рядом с ней, глядя на фейерверки:
— Раньше я думал, что сила — в одиночестве. В том, чтобы никому не доверять. А теперь понимаю: настоящая сила — в тех, кто рядом. В тех, кто готов протянуть руку, даже если раньше вы были врагами.
Рон, до этого молча наблюдавший за зрелищем, хлопнул его по плечу:
— Ну, Малфой… то есть, Драко. Думаю, мы можем попробовать начать с чистого листа.
— С удовольствием, Уизли, — Драко протянул ему руку. — Хотя без подколок я, наверное, не смогу.
— Да уж, без них будет скучно, — Рон усмехнулся.
Джордж, довольный эффектом от фейерверков, подошёл к друзьям:
— Видите? Иногда достаточно просто посмотреть на вещи под другим углом — и мир становится ярче. Как эти огни.
Гермиона подняла голову к небу, где последние вспышки растворялись в звёздном свете. Она чувствовала, как внутри разливается тепло — не от огневиски, а от осознания, что они сделали шаг вперёд. Не просто выжили, но и научились доверять, любить, прощать.
— Я люблю тебя, Драко Малфой, — прошептала она.
— Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер — Драко наклонился и поцеловал её в висок.
Они стояли вместе, глядя в ночное небо, — гриффиндорцы и слизеринцы, друзья и влюблённые, те, кто когда‑то был по разные стороны баррикад. Теперь они были просто людьми, которые выбрали путь друг к другу.
А над Норой, как символ новой эры, ещё мерцали последние отблески волшебных огней — огней надежды, дружбы и любви.
Конец...
