Как быть рядом с тобой

За несколько лет Куроо окончательно стал частью дома Козуме. Это произошло как-то незаметно. Сначала у них появился отдельный стакан для его зубной щётки. Потом бабушка начала автоматически готовить рис «на четверых». Потом мама Кенмы перестала спрашивать, останется ли Тецуро на ночь. Будто ответ и так был очевиден. Иногда Кенме казалось, что Куроо проводит у них больше времени, чем у себя дома. И это начинало казаться правильным. — Твой отец опять не пришёл? Куроо, сидевший за низким столиком в комнате Кенмы, лениво пожал плечами, не отрываясь от учебника. — Он работает. — Он всегда работает. — Ну да. Кенма нахмурился. За эти годы он научился замечать вещи, которые остальные пропускали: как Куроо иногда замолкает посреди смеха, как проверяет телефон после турниров, как смотрит на других отцов на трибунах чуть дольше положенного. Он никогда не жаловался. Вообще никогда. И от этого становилось обидно. Внутри Кенмы медленно росло раздражение на весь мир, который почему-то постоянно забирал у Тецуро что-то важное, а Куроо, казалось, даже не пытался сопротивляться этому. Куроо просто… принимал это. Как принимает дождь или плохую погоду. Тецуро перевернул страницу учебника. — По секрету… Кенма поднял взгляд от приставки. — Мм? Куроо попытался выглядеть небрежно. Получалось плохо. Показушник. И ведь у него всегда менялся голос, когда он говорил о действительно важных ему вещах. Не замечает что ли? — Тренер сказал, что в следующем году меня могут сделать капитаном. Тишина повисла в комнате мягко и тепло. Кенма моргнул. А потом совершенно спокойно сказал: — Конечно могут. Куроо уставился на него. — Чего это ты так уверен? — Ты постоянно орёшь на людей. — ЭТО НЕ КАЧЕСТВО КАПИТАНА! — Для тебя — да. Куроо возмущённо кинул в него карандашом. Кенма поймал его не глядя. И всё-таки чуть улыбнулся. Совсем уголком губ. Потому что Тецуро выглядел счастливым. Так, как выглядел всегда, когда говорил о будущем, связанном с волейболом. — Вообще-то капитан должен быть харизматичным, — важно сказал Куроо. — Ты просто громкий. — Это почти одно и то же. — Нет. — Ты ужасный друг. — Мм. Куроо фыркнул, но улыбаться не перестал. Потом вытянул ноги сильнее (куда уж) и посмотрел в потолок. — Представляешь? Старшая школа... Кенма перевёл взгляд на окно. На тёмное стекло, в котором отражалась их комната. Они были ещё детьми. Совсем. Но старшая школа почему-то уже маячила впереди чем-то большим и настоящим. — Мы точно поступим в старшую Некому, — уверенно сказал Куроо и снова взялся за чтение. Он выглядел таким уверенным, будто это уже произошло. Кенма медленно провёл пальцем по кнопке джойстика. — А если я пойду в другую школу? Он сказал это почти лениво. Скорее из любопытства. Просто чтобы посмотреть. Потому что иногда Кенме нравилось наблюдать за реакциями Тецуро так же, как за волейболом. Куроо застыл. Буквально. Сначала только взгляд. Потом плечи. Потом он медленно опустил учебник. — Чего? — Ну, вдруг, — Кенма пожал плечами. — В смысле «вдруг»? В голосе сразу появилось напряжение. Настоящее. И Кенма внезапно почувствовал странное тепло где-то под рёбрами и начал усиленно ковырять кнопки на бедном джойстике. Потому что: вот оно. Тецуро даже не рассматривал это как вероятность, да? — Ну… — Кенма отвёл взгляд, — есть же другие школы. — Но ты же пойдёшь со мной? Это прозвучало слишком быстро. Почти резко. Будто Куроо пытался исправить реальность раньше, чем та успеет стать настоящей. Кенма посмотрел на него внимательнее — Тецуро действительно нервничал. — А если не пойду? — совсем тихо спросил Кенма. Куроо заёрзал, долго прикидывал что-то в голове, наконец сел ровнее и сказал: — Тогда я тоже не пойду. — Это глупо. — Нет. — Очень глупо. — Кенма. Тецуро посмотрел на него так серьёзно, что внутри что-то неприятно дрогнуло. — Мы будем играть вместе. Не «я хочу». Не «было бы здорово». Будем. Словно это уже решено. Словно другого варианта вообще не существует. — Мы сдадим экзамены. Куроо говорил теперь быстрее, будто сам себя убеждал. — Потом весной будет ханами. Я слышал, возле спортзала старшей Некомы огромные сакуры. И мы будем в форме Некомы, и... Он осёкся, когда Кенма резко встал. — Ты куда? — За чаем. — Ты не любишь чай вечером. — Сегодня люблю. Куроо подозрительно прищурился. Кенма уже дошёл до двери, когда буркнул, не оборачиваясь: — И вообще тут холодно. Из комнаты донёсся слишком довольный голос Тецуро: — Кенма, ты смутился? — Нет. — Смутился! — Замолчи. — КЕНМА СМУТИЛСЯ. — КУРО.

***

Экзамены сданы. Старшая Некома будет ждать их уже в апреле. Куроо лежал на полу, раскинув длинные ноги почти через половину комнаты, и пытался одновременно учить химию и мешать Кенме проходить новый уровень. Получалось у него прекрасно только второе. — Ты специально? — А что я? — Раздражаешь. Куроо ухмыльнулся. — Новая? — кивнул Куроо на консоль. — Угу. Куроо поднялся и заглянул в экран. — О-о! У него волосы как у тебя! Кенма не понял, о ком он говорит, отвлекся, и его тут же убили в игре. — Ну вот, — протянул он. Кенма перевел взгляд на Куроо, тот выглядел немного виноватым и глупо улыбался. — Забей. — Просто он правда тебя напоминает. Кенма не очень любил цвет своих волос, из-за которых частенько выделялся. Но и стричь не хотел, ведь тогда его глаза будут видны с любого ракурса, а значит больше людей будет заглядывать в лицо... — Вот, вот этот, — Куроо прервал размышления Кенмы, тыча в экран. На заставке два героя сражались на мечах. Только один был в шлеме, а у второго развевались светлые волосы. — Он блондин. Кенма недоуменно посмотрел на Куроо. — Ну просто у него тоже длинные волосы. И развеваются красиво, как у тебя, когда ты бегаешь на площадке. А? Кенма почувствовал, как в очередной раз начинают подгорать кончики ушей. И вот хорошо, что у него были длинные волосы.

***

— Кенма? — мама тихо постучала в дверь ванной, — ты там живой? Кенма зажмурился сильнее. Запах был ужасный, от него даже глаза щипало. Нет, не просто ужасный — катастрофический. Резкий химический аромат дешёвой краски для волос въелся в горячий влажный воздух ванной комнаты так сильно, что казалось, будто им пропитались даже стены. Окно было распахнуто настежь, но слабый ветерок только шевелил занавеску и разносил запах дальше по квартире. Кенма посмотрел на своё отражение и почувствовал, как внутри всё медленно умирает. Вообще-то идея казалась нормальной. Ему просто хотелось попробовать. Совсем чуть-чуть осветлить кончики. Ничего сложного. Но теперь его волосы выглядели так, будто кто-то попытался поджечь их и передумал на середине. — Я сейчас. — Тецуро-чан пришёл, — пауза, — и что за странный запах? Господи. Нет. Только не сейчас. Кенма метнулся к раковине, пытаясь смыть остатки краски с пальцев. Мокрые пряди липли к щекам и шее неприятными холодными нитями, где-то даже пощипывало кожу. Он осторожно приоткрыл дверь. Мама стояла в коридоре с очень спокойным лицом человека, который уже морально приготовился ко всему. Потом её взгляд опустился ниже на перепачканную старую футболку и полотенце на плечах. — Кенма…, — очень осторожно начала она, — что ты сделал? — Ничего. — Это не похоже на «ничего». — Я контролировал ситуацию. Мама посмотрела ему за спину. Потом снова на него. И судя по тому, как дрогнули её губы, ситуация явно контролировала Кенму сильнее. — Что тут? — из-за её плеча внезапно появилась знакомая растрёпанная макушка. Куроо протиснулся вперёд раньше, чем кто-либо успел его остановить. И замер. Тишина длилась ровно три секунды. Ровно. Да, Кенма считал. Потом Тецуро согнулся пополам от хохота. Громкого. Совершенно бессовестного. — КЕНМА, ЧТО ЭТО?! Кенма почувствовал, как начинает гореть лицо. Нет, хуже. Всё тело. Потому что Куроо ржал так, будто увидел величайшую комедию в своей жизни. Он буквально держался за стену. — Ты выглядишь как облезлый кот! — Уйди. — ТЫ СЖЁГ СЕБЕ ВОЛОСЫ?! — Я тебя ненавижу. — Нет, подожди! Куроо снова посмотрел на него и задохнулся новым приступом смеха. — Господи, Кенма, почему оно пятнами?! Мама тихо прикрыла рот ладонью. Предательница. — Кенма, тебе помочь? — Я сам справлюсь. Он попытался закрыть дверь прямо перед лицом Куроо, но тот моментально сунул руку между дверью и косяком. — АЙ! ПОГОДИ, НЕТ, Я ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ. — Тебе уже было достаточно. — Недостаточно! Куроо всё-таки протиснулся внутрь ванной, чуть не поскользнувшись на мокром полу. Ванная моментально стала тесной. Тецуро всё ещё посмеивался, вытирая воротником футболки выступившие слёзы, пока Кенма мрачно отворачивался к раковине, пытаясь хоть как-то привести волосы в порядок. Бесполезно. Они торчали влажными светлыми прядями совершенно хаотично. — Вообще-то…, — Куроо вдруг наклонил голову набок, — не так уж плохо. Кенма подозрительно посмотрел на него через зеркало. — Врёшь. — Нет, серьёзно. Это прозвучало удивительно честно. Куроо подошёл ближе, разглядывая мокрые волосы уже без смеха. В зеркале их отражения стояли совсем рядом. Кенма — несчастный и мокрый, Тецуро — всё ещё с красными от смеха глазами. — Просто ты выглядишь так, будто тебя ударило током. — Это не комплимент. — Но тебе идёт. И вот тут было не до смеха, потому что Тецуро сказал это как-то спокойно, уверенно, будто правда так думал. Кенма почувствовал, как уши начинают гореть ещё сильнее. От краски, конечно же. Нет. Господи. — Не смотри. — Почему? — Потому что. Куроо фыркнул и вдруг очень осторожно взял влажную прядь между пальцами. Совсем легко. Будто боялся, что Кенма сейчас сбежит. — Мягкие. Кенма уставился на него через зеркало. Тецуро, кажется, только сейчас понял, что именно сделал. Потому что тоже застыл. И на секунду в тесной ванной стало слишком тихо. Только вода капала из плохо закрытого крана. И ветер шевелил занавеску... А потом Куроо резко отдёрнул руку и кашлянул. — Но пахнет ужасно. — Выйди. Все еще посмеиваясь, и сделав фотку украдкой, Куроо вышел из ванной комнаты, а еще через минуту раздалось: — Кенма, если у тебя завтра выпадут волосы, можно я заберу приставку?

***

Весь вечер Кенма просидел в капюшоне, пока они играли. Потом Куроо счел своим долгом прочитать вслух несколько параграфов из учебника по истории, пока Кенма не начал клевать носом, прислонившись боком к его спине. Разбудила его тишина в комнате и отсутствие вибрации у его временной "подушки". Кенма поднял голову на Куроо, который смотрел в потолок. Пусто и совсем без улыбки. — Эй. — Мм? — Что такое? Пауза. Потом тихое: — Ничего. Ложь. Кенма уже собирался привычно оставить всё как есть — Куроо расскажет, он всегда делился. Но он молчал. И в груди неприятно кольнуло. — Ты можешь сказать. Куроо медленно повернул голову. На секунду у него стало очень странное лицо. Растерянное почти. Будто никто раньше не задавал ему такой вопрос всерьёз. — Это просто тупо, — пробормотал он наконец. — Мне решать. Куроо тихо фыркнул. Потом прикрыл глаза рукой. — Иногда я думаю, что если однажды исчезну, он заметит это только потому, что кто-то не пришёл на ужин с партнёрами. Тишина. Он так спокойно говорил об этом. Так говорят о вещах, о которых думают давно. Очень давно. За окном шумел дождь. Капли тихо стучали по подоконнику, а в комнате вдруг стало душно и тяжко от чего-то тяжёлого и взрослого. Кенма поморщился и посмотрел на Куроо. Он был такой высокий, громогласный, самоуверенный. Можно было сказать, что его все уважали: учителя, тренерский состав, команда. И от мысли, что такой человек может чувствовать себя ненужным, Кенме стало почти физически плохо. Он медленно сполз с кровати на пол рядом. Куроо удивлённо моргнул: — Ты чего? Кенма пожал плечами. Потом очень неловко ткнулся лбом ему в плечо. Это был максимум тактильности, на который он тогда был способен. Куроо застыл и даже дышать перестал. Кенма почувствовал это сразу. А потом тихо, глядя куда-то в ткань его футболки, сказал: — Я бы заметил. В комнате стало так тихо, что сквозь шуршащий дождь за окном слышно было гул холодильника на кухне. Куроо не двигался. Вообще. Только дыхание его стало чуть сбитым. — Кенма… Тот нахмурился сильнее. Потому что говорить такие вещи было ужасно неловко. Но остановиться уже не получилось. — И мама бы заметила. И бабушка. Ты…, — он запнулся, — ты не один вообще-то. Куроо очень медленно опустил руку ему на голову. Осторожно. Будто боялся спугнуть. А потом вдруг глухо рассмеялся. Кенма поднял взгляд — и сердце у него моментально сжалось. Потому что Куроо выглядел так, будто сейчас заплачет. Но вместо этого только сильнее взъерошил ему волосы и сгрёб в объятия. — Ты реально ужасен для моей психики. — Это не моя проблема, — выпутываясь из длинных лап, буркнул Кенма. — Неправда. Теперь полностью твоя. В ту ночь Куроо уснул раньше него. Редкость. Кенма лежал рядом, слушая ровное дыхание, и смотрел в темноту комнаты.