Как быть рядом с тобой

В начале ноября Кенма впервые увидел Ари рядом с Куроо вне химического кабинета. Они сидели под деревом возле старого корпуса школы. Куроо что-то быстро писал в конспекте, хмурясь так сильно, будто хотел взглядом уничтожить формулы. А Ари спокойно ему что-то рассказывала и объясняла, периодически смеясь. И Куроо смеялся в ответ. По-настоящему. Не так, как в последнее время с Козуме. Кенма остановился раньше, чем понял это. В груди вдруг стало неприятно тесно, будто образовывалась дыра и засасывала его внутрь самого себя. Он смотрел чересчур долго. Настолько долго, что Ари первой заметила его. Махнула рукой. Улыбнулась. И Куроо обернулся сразу. Выражение его лица изменилось слишком резко. Будто его поймали на чём-то неправильном. — Кенма. Он начал подниматься. Но Кенма уже отвернулся. И ушёл раньше, чем услышал продолжение.

***

В тот вечер Куроо пришёл позже обычного. В квартире было тихо. Мама Кенмы работала в ночную смену, бабушка давно спала, а сам Кенма сидел на полу у кровати, механически щёлкая кнопками приставки. Он даже не играл. Заставка снова и снова крутилась на экране, а он просто смотрел на того, кто был с длинными светлыми волосами. Когда дверь в комнату открылась, Куроо сразу замер. Потому что почувствовал напряжение. — Ты не отвечал, — тихо сказал он. Кенма пожал плечом. — Был занят. Собственные слова прозвучали отвратительно знакомо. Куроо это тоже понял. Кенма увидел по лицу. И почему-то вместо удовлетворения почувствовал только ещё большую пустоту.

***

Через каких-то несколько дней имя Ари начало раздражать Кенму почти физически. Она не делала ничего плохого или вызывающего, и именно это бесило еще сильнее. Ари Миямото была из тех людей, рядом с которыми пространство будто автоматически менялось. Слишком красивая. Слишком умная. Слишком спокойная для человека, которого обожала половина школы. Когда она проходила по коридору, её замечали все: парни выпрямлялись, девушки звали фотографироваться, первогодки перешёптывались. Кенма никогда не понимал подобного ажиотажа вокруг людей. Но даже он вынужден был признать: Ари действительно была… яркой. Она двигалась спокойно, говорила тихо, но при этом люди всё равно тянулись к ней так, будто рядом с ней становилось легче дышать. И хуже всего — она действительно была хорошим человеком. — Ари-сан! Можно фото?! Кенма раздражённо натянул наушники глубже, проходя мимо школьного двора. Ари стояла возле автомата с напитками в окружении девушек из младших классов. Кто-то уже снимал истории. Кто-то смеялся. Кто-то восторженно показывал экран телефона: — Я выложу это сегодня! А Ари просто улыбалась. Спокойно и вежливо. Видно, что она давно привыкла быть объектом чужого внимания. Кенма бы возненавидел такую жизнь. Именно поэтому он не понимал, почему Куроо выглядит рядом с ней настолько… естественно. — Ты опять смотришь. Кенма дёрнулся. Яку стоял рядом с пакетом молока в руках и выглядел подозрительно довольным собой. — Не смотрю. — Угу. Кенма раздражённо отвернулся. Но было поздно. Потому что Яку уже проследил направление его взгляда. А там, у лестницы возле химического корпуса, снова были они. Куроо и Ари. Она что-то показывала ему в телефоне, а Куроо, склонившись ниже — высокий идиот — смеялся. Нормально смеялся. По-настоящему. И от этого внутри Кенмы снова неприятно заныло. — Оооо, — протянул Яку. — Замолчи. — Ты ревнуешь. — Нет. — Кенма. — Я сказал нет, — слишком резко. Яку поднял брови. Кенма мгновенно почувствовал, как раздражение поднимается ещё выше. Потому что он и сам не понимал, что происходит. Ему не нравилось смотреть на них вместе. Не нравилось, что Ари знает что-то о жизни Куроо сейчас, чего не знает он. Не нравилось, что Куроо начал выглядеть менее уставшим рядом с ней. И особенно не нравилось то, насколько сильно это всё его задевает.

***

Вечером он снова полез в телефон. Ох, это была ужасная идея. Абсолютно ужасная. Но пальцы сами открыли школьные истории. На первом же видео была Ари. Ну конечно. Она стояла в белом халате возле окна химического кабинета, держа в руках пробирку, а кто-то за кадром восхищённо говорил: — Миямото-сан сегодня опять спасла всех на практике! Смех. Потом камера дёрнулась в сторону, и в кадр случайно попал Куроо. Всего на секунду. Он сидел в таком же белом халате за дальней партой, склонившись над конспектом. Что-то строчил в тетрадь. Ари, только что подошедшая к нему, уже тыкала ручкой в его тетрадь и что-то говорила. Куроо выглядел… спокойным. Уставшим, да. Но живым. Кенма почувствовал, как внутри всё резко скрутило, тяжело сдавило грудную клетку. Он моментально выключил телефон . Будто обжёгся. Руки под кожей выламывало, выкручивало, хотелось их растереть. В ту ночь Куроо не пришёл. Впервые за очень долгое время. Сообщение пришло почти в полночь: «Прости. Остался дома. Нужно закончить экономику.» Кенма долго смотрел на экран. Потом перевернулся лицом к стене и закрыл глаза. Сон не приходил. Чертов сон издевался и не давал закончить этот ужасно бесконечный бессмысленный пустой день. В голове снова и снова всплывало: Куроо смеётся рядом с Ари. И впервые за много лет Кенма почувствовал что-то очень похожее на страх потерять человека.

***

К середине ноября Кенма начал замечать за собой вещи, которые ему совершенно не нравились. Например, ожидание. Он ждал сообщений. Ждал шагов в коридоре школы. Ждал, когда дверь класса откроется и Куроо, как раньше, плюхнется рядом с очередным: — Я умираю, спаси. Но всё чаще место рядом оставалось пустым. Перед тренировкой Кенма как раз увидел особенно плохую фотографию. Кто-то из третьегодок выложил её после школьного собрания. Ари стояла возле сцены с ещё несколькими учениками из химического клуба, а рядом — Куроо, чуть склонившийся к ней, потому что иначе просто не помещался в кадр со своим ростом. Подпись: «Наши гении» Комментарии были ещё хуже: «Миямото-сан и Куроо выглядят как пара из дорамы!» «Он рядом с ней даже красивее становится...» «ОНИ БУДУТ ВМЕСТЕ Я ЧУВСТВУЮ!!!!» Кенма тогда долго смотрел в телефон невидящим взглядом, монотонно нажимая на кнопку включения. Заблокировать — разблокировать — заблокировать — разблокировать. На экране — ЭТО ФОТО. Сердце стучало. Нет, уже просто лезло через горло. Еще четыре удара и подавится к черту. Но ведь это теперь ощущалось правильным, да? Ведь теперь именно это было естественным. Кенма ждет, а Куроо где-то там, где-то с ней. И они действительно выглядели… подходяще. Высокий красивый капитан команды. Популярная умница из химического клуба. Нормально. Логично. В отличие от Кенмы, который в последнее время только молчал, злился и смотрел на Куроо так, будто тот уже начал исчезать.

***

23:12 applepi: ты же помнишь что у тебя др через 4 дня 23:39 catastrophe: к сожалению 23:39 applepi: ?? 23:39 catastrophe: не хочу быть взрослым 23:40 applepi: тебе это не грозит 23:40 catastrophe: ХА, жестоко 23:43 applepi: ты завтра зайдешь? 23:44 catastrophe: наверное 23:44 applepi: «наверное» не ответ 23:46 catastrophe: тогда нет 23:49 applepi: Мм. 23:49 catastrophe: «печатает» 23:49 applepi: ты опять не спишь нормально 23:49 catastrophe: спи за меня 23:53 applepi: ты останешься на др? 23:53 catastrophe: я пока не знаю 23:55 applepi: ладно 23:55 catastrophe: я хочу 23:58 applepi: ладно

***

Прошло два дня. Потом ещё один. Сообщения Куроо всё чаще приходили глубоко за полночь, когда Кенма уже лежал в темноте с телефоном возле лица и слушал через выключенные наушники, как ветер царапает ветками стекло. Переписки становились короче. Иногда Куроо писал из автобуса. Иногда — прямо из раздевалки. Иногда просто отправлял фотографию автомата с кофе и подпись: «я умираю». И Кенма неизменно отвечал: «это потому что ты идиот». Хотя внутри каждый раз неприятно тянуло от мысли, насколько уставшим выглядел Куроо даже через экран телефона. 23:55 catastrophe: плохие новости 23:55 applepi: ты облысел? 23:55 catastrophe: не так плохо catastrophe: но ужасно catastrophe: семнадцатого поставили еще одни дополнительные после тренировки 23:57 applepi: мне жаль 23:55 catastrophe: я опоздаю 23:57 applepi: на свой др нельзя опоздать 23:59 catastrophe: ты всё ещё разрешишь мне прийти? Кенма долго смотрел на экран. На это: «разрешишь». Словно Тецуро уже несколько недель аккуратно топтался у какой-то невидимой границы между ними, сам не понимая, где именно её создал. Пальцы зависли над клавиатурой. Потом Кенма всё-таки написал: 00:03 applepi: если не уснешь по дороге 00:03 catastrophe: приму это за согласие 00:03 applepi: просто предупреждаю, чтобы ты не умер у меня в коридоре 00:03 catastrophe: ты такой заботливый 00:04 applepi: умри 00:04 catastrophe: может быть после подготовительных Но на следующий день Куроо не пришёл. Написал только короткое: 00:27 catastrophe: прости, не буду тебя будить Кенма сидел на полу своей комнаты в полной темноте, с консолью на коленях, пиццей, остывшими такояки и якитори, на столе в кучу были свалены сладости из комбини. На кухне остался приготовленный бабушкой яблочный пирог. Любимый пирог Кенмы, теперь любимый на двоих. В руках Кенма вертел маленькую коробку. Подарок для Тецуро. Он отдал бы еще на тренировке, но хотел дома. Когда они будут вдвоем. Здесь. За закрытой дверью. Может быть купол ненадолго опустился бы снова... Квартира была непривычно тихой. В этой давящей холодной темноте Кенма смотрел на экран телефона, лежащего рядом с ним. Экран потух, он не прочитал сообщение. Не потому что расстроился. Наверное.

***

— Эй, Кенма, стой, — Тецуро догнал его уже у зала, — прости, я поздно закончил. — Знаю. — Я... я приду сегодня? — Ты должен спать. — Вот и посплю у тебя. Все равно отец уехал. — Отметили? — Подарил часы. Как у него. Сказал, что все оценят. — Кто? Куроо тихо засмеялся, придерживая дверь и пропуская Кенму вперед у себя под рукой. Тренировка закончилась тяжело. Ноги гудели после прыжков, футболка неприятно липла к спине, а в голове всё ещё шумел голос тренера, разбирающего ошибки с последнего матча. Куроо пришёл в раздевалку позже остальных. В раздевалке почти никого не осталось. Только гул вентиляции под потолком, запах мокрой формы и чужого шампуня. Куроо устало провёл полотенцем по мокрым волосам и машинально посмотрел в сторону шкафчика Кенмы. Пусто. Формы не было, сумки тоже. Ушёл. В груди неприятно кольнуло что-то маленькое и глупое. Потому что за последние месяцы это стало происходить слишком часто. Он будто начал привыкать к его отсутствию. Кенма уходил без него. Эта мысль неожиданно ударила сильнее усталости. Куроо медленно выдохнул и уже хотел открыть шкафчик, когда заметил коробку. Небольшую, тёмного глубокого цвета, похожего на цвет мокрых волос Куроо, аккуратно поставленную на скамейку. С подписью «Куро». Почерк Кенмы был ровным, чуть угловатым и удивительно осторожным — будто даже буквы старались занимать как можно меньше места. Это точно писал Кенма. Только он так писал иероглиф его фамилии. Куроо замер. А потом сел и осторожно открыл коробку. Внутри лежали часы. Чёрные. Минималистичные. Совершенно в стиле Кенмы. Несколько секунд он просто смотрел. Потом нахмурился слегка и нажал кнопку. И его оглушило, под ребрами стало резко тяжело. Из душевой доносились мерные удары капель воды о кафель. Расписание тренировок. Завтрашний матч. Напоминание: «возьми воду» Через два часа: «поешь нормально» Перед сном: «если опять ляжешь в три — я тебя ударю» Куроо судорожно выдохнул через нос. Потом листнул дальше. Сон. Будильники. Растяжка после тренировок. Напоминание купить тейпы. Расписание дополнительных. Расписание элективов. Расписание химического клуба. Всё уже было аккуратно настроено. Полностью. И чем дольше Куроо смотрел на экран, тем тяжелее становилось внутри. Потому что он слишком ясно видел это: Кенма сидит поздно ночью с телефоном в руках, хмурится, вспоминает его расписание, вбивает тренировки, время матчей, напоминания о еде. Всё то, о чём сам Куроо постоянно забывал. Так внимательно. Будто это давно стало частью жизни Кенмы. Куроо медленно провёл большим пальцем по экрану часов. Губы дрогнули в слабой улыбке. Куроо закрыл глаза и медленно сжал часы в ладони.