Как быть рядом с тобой

На седьмой день Кенма вернулся в школу. И пожалел об этом почти сразу. Оказалось, что пока он медленно гнил изнутри, ничего не изменилось, не разрушилось. Люди смеялись в коридорах. Кто-то обсуждал экзамены. Кто-то фотографировался перед зимним фестивалем. Мир не развалился. Хотя Кенме казалось, что должен был. Когда он зашёл в класс, разговоры на секунду стихли. Кенма молча прошёл к своему месту и сел у окна. Телефон тут же завибрировал. 08:27 catastrophe Ты пришёл Тецуро. Сердце дёрнулось так резко, что стало больно. Кенма заблокировал экран. Через несколько секунд: 08:28 catastrophe Можно поговорить? Он не ответил. Куроо нашёл его на большой перемене. Конечно. Кенма услышал шаги раньше, чем увидел его. Быстрые шаги, родные такие. Кенма зажмурился. — Кенма. Какой же у него хриплый голос. Такой красивый. По спине мурашки пробежали. Он точно старшеклассник? Кенма продолжал заставлять себя смотреть в окно. Он чувствовал взгляд Тецуро на себе почти физически. Тяжелым и отчаянным. — Пожалуйста. Проклятье. Только не таким голосом. Кенма медленно сжал пальцы под партой. — Нам надо поговорить. — Нет. — Нет?.. — Я не хочу. Собственный голос звучал чужим, каким-то пустым. И это, кажется, ударило по Куроо сильнее крика. Потому что раньше Кенма никогда не говорил с ним так. — Ты игнорируешь меня неделю. — Угу. — Кенма, я с ума схожу. Удар. Прямо под рёбра. Казалось, что под ними уже нечего разбивать, а нет, больно, как в первый раз. — Я не знаю, как исправить это, если ты даже не даёшь поговорить с тобой. Кенма медленно поднял взгляд. И зря, ой, как зряяяя. Куроо действительно выглядел ужасно. Бледный. Осунувшийся. С воспалёнными глазами. Будто последние дни его тоже перемалывало изнутри. — Ты уже всё сказал. — Нет, — в глазах — мольба. — Да. Кенма чувствовал, как внутри снова начинает подниматься та страшная смесь боли и злости, которую он уже не мог контролировать. — Ты выбрал. — Что? — Куроо нахмурился. — Экономику. Химию. Её. Своё будущее. Что угодно, только не меня, — последние слова прозвучали тише. — Это неправда. — Тогда почему ты перестал приходить ко мне? — Потому что я пытался всё удержать! — Без меня?! — Ради тебя тоже! И вот тут Кенма окончательно сорвался. Потому что это было невыносимо. Невыносимо слышать «ради тебя» после «не все вращается вокруг тебя». Невыносимо это слышать именно от того человека, который всё это время отталкивал его. Он резко встал. Стул с грохотом отъехал назад. В классе мгновенно стало тихо. Все смотрели. Но Кенме уже было всё равно. — Не смей говорить так, будто я просил тебя об этом! Куроо тоже сорвался. — Потому что ты ничего не понимаешь! — Тогда объясни! — Голос дрогнул. Куроо тяжело дышал. Пальцы дрожали. Он выглядел так, будто стоит на краю чего-то. И всё же молчал. Потому что не мог сказать правду. Не мог рассказать про отца. Про угрозы. Про: «перестань бегать за этим мальчиком.» Потому что тогда Кенма возненавидел бы ещё и себя. — Вот видишь, — тихо сказал Кенма. — Ты даже сейчас мне не доверяешь. Куроо побелел на глазах. — Не говори так. — А как говорить?! Кенма почувствовал, как в груди начинает жечь. Настолько сильно, что почти невозможно сделать вдох нормально. — Ты был единственным человеком, рядом с которым я вообще мог быть собой! Голос сорвался. Кто-то в классе тихо ахнул. Но Кенма уже не мог остановиться. Слишком долго всё копилось. — Я всю жизнь ненавидел людей! Весь этот шум, компании, всех! Но рядом с тобой..., — он резко замолчал. Слишком поздно. Потому что Куроо уже смотрел так, будто ему вырвали сердце голыми руками. И именно Козуме вырывал его сердце своими словами. Кенма отвернулся, схватил сумку и направился к двери. — Я больше не приду на тренировки, — тихо на выдохе уже у выхода. Мир замер. У Куроо в лице что-то сломалось прямо на глазах. — Нет, — шёпотом, испуганно. Кенма ушел. Кенма не обернулся. Потому что если бы обернулся — остался бы. А он больше не мог оставаться рядом с человеком, который делал ему настолько больно просто своим существованием.

***

После ухода Кенмы класс ещё несколько секунд стоял в полной тишине. Никто не двигался. Все только что увидели что-то личное. Что-то, чего не должны были видеть. Куроо продолжал стоять посреди чужого класса. Только взгляд был направлен в пустой дверной проём, где недавно исчез Кенма. — Капитан… Кто-то тихо позвал его. Кажется, Инуока. Но Куроо даже не отреагировал. Потому что в голове продолжало звучать только одно: «Я больше не приду на тренировки.» В тот день Кенма действительно не пришёл в спортзал. И на следующий тоже. А потом перестал отвечать в командный чат. Сначала все решили: поссорились. Потом — что-то серьёзнее. А потом некоторые ребята в раздевалке стали перешептываться с Инуокой. На тренировках стало тише, будто все осторожничали. Нэкома впервые за долгое время начала ощущаться неполной.

***

Куроо держался ещё примерно неделю. Плохо. Но держался. Он всё ещё улыбался на тренировках. Всё ещё строил команду. Всё ещё шёл вперёд. Только теперь это напоминало человека, который пытается удержать плотину голыми руками. Он почти не спал. Кенма видел его в сети, наблюдал за ним через истории и ненавидел себя за то, что продолжает их смотреть. В один из вечеров Ари нашла Куроо в химическом кабинете уже после заката. Он сидел за дальней партой один. Перед ним лежал открытый конспект, но Куроо даже не смотрел в него. Просто сидел, уставившись в одну точку. Ари тихо закрыла дверь. — Ты пугаешь людей. Куроо медленно поднял голову. И даже она слегка вздрогнула от взгляда грязно-янтарных глаз. — Ого, — тихо сказала она. — Всё настолько плохо? Куроо неожиданно рассмеялся. Хрипло. Пусто. — Я сломал всё. Ари молча села рядом. Не слишком близко. Она вообще никогда не лезла к людям слишком резко. Наверное, поэтому Куроо и начал говорить с ней ещё тогда, в начале осени. Потому что рядом с ней не нужно было притворяться «капитаном». — Он ушёл из волейбола. Эти слова прозвучали так, будто Куроо физически больно их произносить. Ари долго молчала. Потом осторожно спросила: — Это из-за тебя? Куроо закрыл лицо руками. — Я хотел как лучше, — смешок вышел совсем надломленным. — Какая тупая фраза. Ари смотрела на него очень внимательно. — Что случилось? — Я не могу рассказать. — Потому что? Куроо медленно опустил руки. Перед ней сидел семнадцатилетний парень, которого слишком долго ломали чужими ожиданиями. — Потому что если он узнает…, — голос сорвался. — Он возненавидит себя. У Ари сжалось внутри все, она чуть скривилась и вдохнула поглубже. Потому что стало очевидно: речь уже давно не просто о дружбе. Только сам Куроо этого ещё не понимает.