От ненависти до... ну, ты понял

На следующее утро Чанбин явился в школу в самом лучшем настроении за последние месяцы. Он шел по коридору легкой пружинистой походкой, и его улыбка была такой широкой, что Чонин, едва увидев его, попятился. — О, нет, — сказал Чонин, прикрывая рот ладонью. — Что ты задумал? — Ничего, — промурлыкал Чанбин. — Просто у меня отличное настроение. — Вот этого я и боюсь. Твое «отличное настроение» обычно означает, что кому-то будет плохо. — Только одному человеку. Но он заслужил. Он нашел Хёнджина у шкафчиков. Тот стоял спиной к коридору и перебирал учебники, привычно игнорируя все человечество. На нем была свободная толстовка, которая делала его плечи еще шире, а талию, еще уже. Короткие волосы были слегка взъерошены. Видимо, сегодня он проспал и не успел уложить их как обычно. Чанбин подошел бесшумно и облокотился на соседний шкафчик. Выждал паузу, наслаждаясь предвкушением, и пропел: — Привет, старший братик. Хёнджин замер. Его рука с учебником остановилась на полпути. Медленно, как тогда, в их первую встречу, он повернул голову. Глаза сузились до опасных щелочек. — Ты что несешь? — Ой, ничего, — Чанбин пожал плечами, изображая невинность. — Просто слышал радостную новость. У тебя скоро появится маленький конкурент. Папочка с мамочкой решили сделать еще одного идеального ребенка, раз этот сломался и начал водить домой парней. Лицо Хёнджина вытянулось. Неверие, шок, растерянность, которую он попытался спрятать за привычной маской надменности, но не успел. На какую-то долю секунды в его глазах мелькнуло что-то глубоко спрятанное, почти детское. Страх. Страх, что его место единственного обожаемого сына действительно под угрозой. Чанбин увидел это. И почувствовал себя почти виноватым, но недостаточно, чтобы остановиться. — Что за тупая шутка? — выдохнул Хёнджин. — Спроси у своих предков, — Чанбин пожал плечами. — Они вчера были в клинике моего отца. Милейшие люди. Ты не приемный случайно? Хёнджин с силой захлопнул шкафчик. Металлическая дверца лязгнула и эхо разнеслось по пустому коридору. Он резко развернулся к Чанбину, и в его глазах плескалась буря. — Заткнись, Со Чанбин. Тебя это не касается. — Как это не касается? — Чанбин шагнул ближе, понизив голос. — Я должен знать, с кем имею дело. Вдруг ты теперь будешь ночами не спать, укачивая младенца, и станешь еще более невыносимым. Хотя казалось бы, куда уж больше. Хёнджин схватил его за ворот пиджака и притянул почти вплотную. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Чанбин чувствовал его дыхание, пахнущее мятной жвачкой. — Я. Не. Невыносимый. Ты. Вот. Кто. Невыносимый, — процедил Хёнджин, отчеканивая каждое слово. — Почему от тебя пахнет лавандой? — вдруг спросил Чанбин, втягивая воздух. — Ты что, пользуешься маминым шампунем? — Это мой шампунь! — Конечно, принцесса. Хёнджин замахнулся, но Чанбин перехватил его запястье. Движение вышло быстрым, почти рефлекторным. Хёнджин попытался вырвать руку, но Чанбин держал крепко. Они застыли в этом положении, опасно близко, тяжело дыша. В коридоре никого не было. Звонок давно прозвенел, все разошлись по классам, и тишина вокруг была почти оглушительной. Чанбин смотрел на губы Хёнджина, на бьющуюся жилку на шее. И впервые за все время он думал не о том, как бы побольнее уколоть этого наглого американца, а о том, каково это — прижаться к этим губам по-настоящему. — Ты опять пялишься, — сказал Хёнджин севшим голосом. — Ты тоже. Их пальцы разжались одновременно. Хёнджин сделал шаг назад и уперся спиной в шкафчики. Чанбин остался на месте. — Слушай, — начал Хёнджин, глядя куда-то в район его ключиц, — то, что было у меня дома… Я не хотел тебя… ну, ты понял. Это была случайность. — О, ты про удар по моему достоинству? — усмехнулся Чанбин, радуясь, что они сменили тему. — Не переживай, папа сказал, что все функционирует. Хочешь проверить? — Проверить? — переспросил Хёнджин с сомнением. — А есть что проверять? После такого удара он у тебя, наверное, даже не встанет. Я, может быть, сделал тебя импотентом. Чанбин поперхнулся воздухом. — Что ты сказал? — Что слышал. — Хёнджин пожал плечами. — Я читал, что от сильного удара в пах может быть… ну, временная дисфункция. Или постоянная. Тебе папа это проверял? Или ты просто спросил «пап, оно работает?» и поверил на слово? — Мой папа профессионал! — взвился Чанбин, чувствуя, как закипает кровь. — И он сказал, что все в порядке. Уж получше, чем у тебя будет! — У меня? — брови Хёнджина поползли вверх. — Ты даже не видел, с чем сравниваешь. Или видел? Может, подсматривал? Озабоченный. — Да кому ты нужен, принцесса! — Чанбин шагнул вперед, сжимая кулаки. — У тебя там, наверное, все такое же, как ты сам. Лежит и игнорирует все вокруг. — Зато твой, как только увидел меня на коленях, слишком уж активно двигался, — парировал Хёнджин, даже не моргнув. — Так стонал… Пытался меня впечатлить? — Мне, блять, больно было! — заорал Чанбин. — С подвыванием. И глаза закатывал. Мне, знаешь ли, было неловко. — Ах так?! — Чанбин ткнул пальцем ему в грудь. — Спорим, что я в любой ситуации буду лучше тебя? Вообще в любой. В том числе и в… этом. — В чем «этом»? — Хёнджин прищурился, и в его глазах заплясали опасные искры. — В выносливости! — Чанбин уже закусил удила. — В том, кто дольше… ну, ты понял. — Дольше не кончит? — уточнил Хёнджин с убийственной прямотой. Чанбин хотел сказать «нет», но слово вылетело раньше, чем мозг успел его поймать: — Да! — Ты вообще нормальный? — медленно проговорил Хёнджин. — А что, слабо? — Чанбин оскалился. — Думаешь, проиграешь? Потому что твой «прибор» стреляет от одного прикосновения? — Заткнись, коротышка. Мой «прибор» в полном порядке. И если уж на то пошло, я ставлю на то, что ты продержишься меньше. Со своими игрушечными нервами и отсутствием выдержки. — Давай проверим! — Чанбин схватил его за ворот толстовки. — Прямо сейчас. — Только не здесь, — Хёнджин кивнул на потолок, где в углу висела камера. — Ты хочешь, чтобы охрана наслаждалась шоу? Я не против, но потом не жалуйся, что твое лицо слили в интернет. Чанбин поднял глаза к камере и мысленно обругал себя. Конечно. Коридор перед шкафчиками — самое просматриваемое место в школе. — Ладно, — сказал он, отпуская толстовку и отступая на шаг. — Туалет на третьем этаже, в старом крыле. Там никто не ходит. После уроков его вообще закрывают на ключ, но у меня есть запасной. Стянул у завхоза еще в прошлом году. — Зачем тебе ключ от школьного туалета? — Хёнджин изогнул бровь. — На всякий случай. Как видишь, пригодился. — Чанбин усмехнулся. — Или ты предпочитаешь более романтичную обстановку? Могу лепестки роз рассыпать. Зажечь свечи. — В туалете? Свечи? — Неважно! — отмахнулся Чанбин, чувствуя, что краснеет. — Ты согласен или нет? Или струсил? Хёнджин помолчал. Потом на его губах медленно расцвела острая улыбка. — Договорились, — сказал он, отталкиваясь от шкафчиков. — Сразу после последнего урока. Туалет на третьем этаже. И не забудь помыть руки. — За собой следи, принцесса! — крикнул Чанбин ему в спину. Хёнджин, не оборачиваясь, показал ему средний палец через плечо и скрылся за дверью класса. Чанбин подождал пару минут и пошел в класс. Твою мать, что я творю.