ТОЧКА ОПОРЫ

Глава 5 Съёмки шли уже шестой час, и я начинала чувствовать, как усталость накапливается где-то в пояснице — верный признак того, что пора бы сделать перерыв, но режиссёр упёрся и требовал ещё один дубль. Трюк был не самый сложный: машина на скорости, я выпрыгиваю из салона на ходу, перекат и встаю. Обычное дело. Но на четвёртом дубле что-то пошло не так — то ли водитель нажал на газ чуть сильнее, чем нужно, то ли я замешкалась на секунду, только вместо того, чтобы приземлиться на мат, я встретила плечом асфальт. Боль была резкая, но короткая — я откатилась, вскочила, и только когда Коля подбежал и схватил меня за плечо, я поняла, что дышу не ровно, а как-то рвано, будто воздух застревает в груди. — Тормози, — сказал Коля, заглядывая мне в лицо. — Хватит на сегодня. — Нормально всё, — ответила я, хотя плечо ныло и рука слушалась не очень. — Не спорь, — отрезал он и ушёл договариваться с режиссёром. Я отошла в сторону, села на ящик, достала телефон. Надо было отвлечься, переключиться, чтобы унять дрожь в руках — не от страха, нет, от злости на себя за то, что не сгруппировалась вовремя. Пролистала ленту, написала Даше: «Плечо приложилось об асфальт. Не сильно, но обидно». Она ответила через минуту: «Коля скажет, что это профессиональное. А я скажу — береги себя, дура». Я усмехнулась и сунула телефон в карман. Вместе с телефоном пальцы нащупали визитку. Белая, с чёрными буквами. Марина Власова. Я вытащила её, повертела в руках, разглядывая номер, который уже успела выучить наизусть, хотя ни разу не набрала. Что я ей скажу? «Привет, это Лера с выставки, помните меня? Я каскадёр, у меня сейчас перерыв между падениями, давайте выпьем виски?» Глупо. Я сунула визитку обратно, встала, отряхнулась. Плечо болело, но терпимо. Коля подошёл и сказал, что режиссёр согласился перенести оставшиеся дубли на завтра. Я кивнула, собрала вещи и поехала домой. В машине, на парковке у дома, я сидела с ключами в руке и смотрела на визитку, которую снова достала. Набрала номер. Сбросила. Набрала снова. — Алло? — Голос на том конце провода был низкий, чуть хриплый. Я на секунду забыла, что хотела сказать. — Здравствуйте, это Лера, — выпалила я. — С выставки. Мы говорили о виски. Я подумала, может, вы не против... то есть хотела предложить... — Лера, — перебила она, и в её голосе послышалась улыбка. — Я вас помню. Вы предлагали виски. Я ждала звонка. — Ждали? — переспросила я глупо. — Ждала, — спокойно ответила Марина. — Когда удобно? Мы договорились встретиться в пятницу в баре, который посоветовала Даша: «Там хороший виски, и народу немного, можно поговорить». Я приехала за пятнадцать минут до назначенного времени, села за столик у окна, заказала двойной виски. Не потому, что хотела напиться, а потому, что нужно было занять руки и унять странное волнение, которое никак не проходило. Марина пришла ровно в восемь — чёрные брюки, простая белая рубашка, волосы распущены. Без каблуков, без яркого макияжа. Она выглядела... обычной. И от этого почему-то стало легче. — Здравствуйте, — сказала она, садясь напротив. — Здравствуйте, — ответила я. — Вы голодны? Здесь кормят. Я не пробовала, но Даша хвалила. — Даша — ваш надёжный источник? — Даша — мой надёжный источник во всём, что касается еды и искусства, — усмехнулась я. — В остальном я как-то сама. Марина улыбнулась, взяла меню, пролистала. Заказала салат и красное вино. Я снова виски. Мы говорили ни о чём и обо всём сразу — о погоде, о том, как прошла выставка, о Дашином огромном холсте, который не влезает в мастерскую, и Марина предложила посмотреть его в галерее. — Она талантливая, — сказала Марина. — У неё есть свой голос. Это редкость. — Я ей передам, — кивнула я. Повисла пауза. Я крутила бокал, смотрела, как янтарная жидкость стекает по стенкам, и не знала, что сказать дальше. Марина молчала тоже. Но молчание было не неловким, а скорее... спокойным. Как будто мы оба знали, что никуда не спешим. — Вы давно каскадёром? — спросила она. — Пять лет, — ответила я. — Начинала с малого, потом Коля — мой наставник — взял меня под крыло. Научил гореть, падать с высоты, не бояться. — Не бояться — это главное? — спросила Марина, и в её голосе было не любопытство, а скорее интерес человека, который тоже что-то знает о страхе. — Главное — вставать, — сказала я. — Папа учил: упал — поднимись. А страх... страх помогает не тупить. Я его не выгоняю, просто использую. Марина кивнула, задумалась на секунду, а потом сказала: — Знаете, почему я к вам подошла на той выставке? Не потому, что вы стояли у картины. Много людей стояло у картин. А потому, что вы смотрели на неё так, будто она могла ответить. Будто вы ждали, что она что-то вам скажет. И мне стало интересно — что именно вы хотите услышать. Я не ожидала такого поворота. Смотрела на неё и не знала, что ответить. — Я ничего не ждала, — ответила я наконец. — Просто картина понравилась. — Вот именно, — сказала Марина. — Большинство людей говорят «я понимаю этот смысл» или «это дорого». Вы сказали «нравится». Честно. Без прикрас. И я подошла не потому, что вы были у картины, а потому, что вы оказались единственным человеком в этом зале, который не пытался выглядеть умнее, чем есть. Это подкупает. И я подумала: интересно, а в остальном она такая же? Тоже говорит правду, когда не нужно? Я усмехнулась. — Иногда говорю. Иногда молчу. Но врать не люблю. — Я заметила, — сказала Марина. — Поэтому и ждала звонка. — А если бы я не позвонила? — спросила я. — Тогда я позвонила бы сама, — спокойно ответила она. — У Даши попросила бы номер. Я смотрела на неё и не знала, что сказать. Она не кокетничала, не играла, не намекала. Просто говорила прямо. Как я. И это было странно и приятно одновременно. — За правду, — сказала я, поднимая бокал. — За правду, — повторила Марина. Мы выпили. И я впервые за долгое время почувствовала, что разговор с незнакомым человеком может быть не утомительным, а интересным. Даже если мы говорим о картинах и правде.