ТОЧКА ОПОРЫ

Глава 9 Я припарковалась у галереи и выключила двигатель. Руки всё ещё сжимали руль — не от дороги, от того, что внутри колотилось какое-то непривычное волнение. Я выдохнула, взяла себя в руки и вышла из машины. Дверь оказалась незапертой. В главном зале никого — только полумрак и запах краски, который я уже научилась узнавать. Я прошла в кабинет. Марина сидела за столом, в чёрной водолазке, рукава чуть закатаны. Волосы собраны в пучок, на шее — тонкая золотая цепочка. Она читала что-то на экране и хмурилась. Увидела меня — и лицо сразу стало другим: мягче, теплее. — Ты рано, — сказала она. — Я думала, ты приедешь ближе к вечеру. — Передумала. Я подошла к её креслу, наклонилась и поцеловала её — коротко, в губы. От неё пахло кофе и чем-то цветочным, едва уловимым. Марина положила ладонь мне на затылок, задержала на секунду, потом отпустила. — Соскучилась? — спросила она с лёгкой усмешкой. — У меня есть идея, — сказала я, выпрямляясь. — Собирайся. Одевайся во что не жалко, и кроссовки захвати. — Прямо сейчас? — А чего ждать? Она встала, прошла мимо, задев меня плечом — случайно или нет, я не поняла. — Дай мне пять минут. Я осталась в кабинете. Через десять минут она вышла — в джинсах, серой толстовке с капюшоном и тех самых кроссовках, в которых когда-то приезжала на мои съёмки. Волосы она собрала в низкий хвост. Без косметики, без украшений. Так она выглядела моложе, и в этом было что-то своё — не броское, но родное. — Ну как? — она развела руками и чуть повернулась. — Выглядишь как студентка, которая прогуляла пары. — А ты как мой личный водитель, который везёт меня в неизвестном направлении. — Она усмехнулась. — Колись, куда едем? — Сначала кофе, а потом узнаешь. --- В машине она вертела стаканчик с латте и смотрела в окно. Ветер задувал в открытую форточку и трепал выбившиеся из хвоста пряди. Я краем глаза следила за её профилем — спокойным, чуть вопросительным. — Мы едем на север, — сказала она. — Там ничего нет, кроме промзон. — Есть кое-что. — И что же? — Картинг. Она повернулась ко мне — медленно, с интересом. — Картинг? — переспросила она. — Крытый трек. Я иногда катаюсь там после съёмок. — И ты хочешь, чтобы я села за руль? — Боишься? — Нет, — ответила она спокойно. — Просто любопытно. — Адреналин — это тоже опыт, — сказала я. — Там не думаешь. Ты просто едешь. Она положила ладонь на мою руку, лежащую на рычаге коробки передач, и не убрала. Её пальцы были тёплыми и уверенными. — Ладно, — сказала она. — Уговорила. Я улыбнулась, и мы поехали дальше. --- Картинг-центр размещался в бывшем ангаре на окраине. Снаружи — серый бетон и ржавые ворота, внутри — запах резины и бензина, резкий и какой-то честный. За стеклянной стеной гудели карты, мелькали шлемы. Мы подошли к стойке. Илья, парень с татуировкой на предплечье и вечной улыбкой, узнал меня. — Лера! Давно не было. Как обычно? — Да, — кивнула я. — Стандартный карт, резину проверь, а то в прошлый раз скользило в четвёртом повороте. — Понял, — ответил он. — Поставлю свежий комплект, будет нормально. — И для подруги — новичковый, самый слабый мотор, режим экономии, чтобы не дёргался. — Эй! — Марина шагнула вперёд. — Можно чуть серьёзнее? — Первый раз в жизни — самый слабый, — я посмотрела на неё. — На нём ты почувствуешь скорость, но не улетишь в стену. Она усмехнулась, но в глазах уже загорелся азарт. — Ладно, — сказала она. — Доверяю тебе. Илья выдал нам шлемы и комбинезоны. Я натянула свой быстро, привычно. Марина надела шлем сама и застегнула ремни — я даже помочь не успела. — Я быстро учусь, — сказала она сквозь визор. — Вижу, — усмехнулась я. — Тогда не отвлекайся. --- На треке Илья пробежался по правилам: газ справа, тормоз слева, не таранить, если что — поднять руку. Марина села в карт, взялась за руль и осмотрелась по сторонам — будто всю жизнь этим занималась. Выехали. Я поравнялась с ней. — Первый круг просто проезжай, — сказала я. — На прямых не тормози, только перед поворотами. — Поняла, — ответила она и нажала на газ. Первый круг она еле ползла, входила в повороты осторожно, словно боялась, что карт развалится. Я держалась сзади и не обгоняла. На втором круге она прибавила скорость. На третьем я увидела, как она улыбается под визором. Она вписалась в крутой вираж, её занесло — но она не сбросила газ, а довернула руль, и карт выровнялся. И сквозь гул мотора я услышала её смех — звонкий, счастливый, совсем не галерейный. Я поравнялась с ней и показала большой палец. Она что-то крикнула в ответ, но ветер унёс слова. На последнем круге я выпустила её вперёд — просто чтобы посмотреть. Она неслась так, будто всю жизнь только этого и ждала. Финиш. Илья поднял табличку: «Лучшее время — 43 секунды». У Марины. Она вылезла из карта и сняла шлем. Волосы мокрые, щёки красные, глаза блестят. Она тяжело дышала, но улыбалась — открыто, беззащитно. — Я обогнала тебя! — выпалила она. — На новичковом карте, — я поправила выбившуюся прядь у неё со лба. — Но по чистому времени — да, ты меня сделала. Она взяла мою руку и крепко сжала. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что, — ответила я. — Пойдём, сдадим форму. --- И тут с дальнего конца трека раздался металлический скрежет — противный, режущий ухо. Потом глухой удар и крик. Мальчишеский, испуганный. Я обернулась. Один из подростков не вписался в поворот. Его карт занесло на мокром участке, он налетел на ограждение из покрышек, машина перевернулась на бок и прижала парня за ногу. Он дёргался, пытался оттолкнуть карт, но тот был слишком тяжёлым. Я перемахнула через ограждение, даже не думая. Подбежала и упала на колени рядом с ним. — Не дёргайся, — сказала я ровно, глядя ему в глаза. — Сейчас. Быстро оценила: нога зажата между рамой и бетонным блоком, карт стоит под углом. Расстегнула молнию на комбинезоне — швы давили, мешали наклоняться. Стянула верхнюю часть, осталась в спортивном топе. Схватилась за трубу перевёрнутого карта, упёрлась ногой в покрышки и потянула на себя изо всех сил. Карт приподнялся на пару сантиметров. — Тащи ногу! — крикнула я. Парень дёрнулся, высвободил голень и откатился в сторону. Карт с глухим стуком опустился обратно. Я села на асфальт рядом с ним и осмотрела голень. Штанина была порвана, на коже быстро распухала гематома, но кость не торчала и не хрустела. — Можешь ногой пошевелить? — спросила я. Он осторожно согнул колено, поморщился. — Могу, — сказал он. — Хорошо, — я положила ладонь ему на плечо. — Просто ушиб. Сейчас лёд принесут. Илья уже подбежал с холодным пакетом. Я встала, отряхнула колени. Руки дрожали — мелко, от напряжения. И тут я подняла глаза и встретилась взглядом с Мариной. Она стояла у бортика и смотрела на меня. Не испуганно. Её лицо было спокойным, но в глазах — серых, с золотистыми крапинками — я увидела что-то новое, острое, нетерпеливое. Она не отводила взгляд. Её губы были чуть приоткрыты, дыхание — неровным, заметным даже на расстоянии. Я подошла к ней. — Ты и комбинезон скинула, — сказала она тихо. Голос сел, стал ниже. — Мешал наклоняться, — ответила я. Она перевела взгляд на мои плечи, на руки, на топ. Не отвела глаза. Наоборот — задержалась, прошлась по мне медленно, изучающе. — Лера, — сказала она. — Ты даже не представляешь, как это выглядело со стороны. — Как? — спросила я. — Потрясающе, — ответила она коротко. Я не нашлась, что сказать. Горло сжалось. — Поехали отсюда, — сказала я хрипло. — Да, — она взяла меня за руку. — Поехали. --- Мы сдали форму и вышли на улицу. Уже вечерело. Апрельское небо над ангарами было бледно-розовым, воздух пах сыростью и бензином. Я натянула толстовку — сразу стало тепло. — Я хочу к тебе, — сказала Марина, когда мы дошли до машины. Я открыла водительскую дверь и села за руль. Марина обошла машину, скользнула на пассажирское сиденье рядом. Не успела она захлопнуть дверь, как я притянула её за воротник и поцеловала — глубоко, неторопливо. Моя рука легла ей на затылок, пальцы запутались в её волосах, ещё влажных после шлема. Она выдохнула мне в губы и отстранилась на секунду, чтобы улыбнуться. — Везде успеваешь, — прошептала она. — Быстро реагирую, — усмехнулась я. Она засмеялась — и я почувствовала её смех, завела мотор и выжала газ сильнее, чем обычно. --- Мы ввалились в мою квартиру, не разжимая рук. Я захлопнула дверь ногой, развернула Марину и прижала к стене. Не грубо — уверенно. Мои ладони легли на её бёдра, я придвинулась вплотную и почувствовала, как она вздрагивает. — Ждала этого? — спросила я, целуя её шею, спускаясь к ключицам. — Всю дорогу, — выдохнула она. Я стянула с неё толстовку, потом майку — медленно, не спеша. Она не помогала и не мешала, просто смотрела на меня снизу вверх, запрокинув голову. Её пальцы вцепились в мои плечи, но не направляли и не просили — просто держались, будто за опору. Я подхватила её на руки и отнесла в спальню. Марина обвила мою шею и прижалась лицом к моей щеке. — Осторожно, — прошептала она. — Не бойся, — ответила я и опустила её на кровать. На кровати я нависла сверху, опираясь на локти. Её волосы разметались по подушке, глаза блестели в полумраке. — Я не буду торопиться, — сказала я. — Я и не прошу, — ответила она. Я поцеловала её — долго, изучающе. Мои губы скользнули по её шее, по ключицам, ниже. Мои пальцы гладили её рёбра, живот, бёдра. Она выгибалась, иногда вздыхала, иногда сжимала простыню, но не пыталась перехватить инициативу. Она доверяла мне. Отдавалась. — Ты знаешь, что делаешь, — прошептала она в какой-то момент. — Молчи, — ответила я, поцеловав её в уголок губ. Она засмеялась — и этот смех перешёл в стон. В комнате было темно, только свет из окна падал на её лицо. Я запоминала каждую деталь: веснушки на плечах, тонкую кожу на запястьях, шрам на колене — потом обязательно спрошу, откуда он. Её дыхание, её пальцы, которые гладили мою спину, будто проверяя, что я реальна. — Лера, — прошептала она. — М? — отозвалась я. — Не останавливайся. Я не остановилась. Мои пальцы скользнули ниже, по внутренней стороне её бедра, и она выдохнула, запрокидывая голову. Кожа под моими ладонями горела, мышцы напрягались и расслаблялись в такт моим движениям. Я слышала, как её дыхание сбивается, переходя в тихие, прерывистые звуки, которые она пыталась сдерживать — и не могла. Влажность на моих пальцах, её бёдра, сжимающиеся вокруг моей руки, её тихие вскрики. Я двигалась медленно, уверенно, чувствуя, как она тает подо мной, отдаётся каждому прикосновению. Её тело стало горячим, податливым. В какой-то момент она выгнулась дугой, замерла с открытым ртом, а потом обмякла, тяжело дыша. Мы лежали в тишине. Я смотрела в потолок и чувствовала, как постепенно выравнивается пульс. Марина лежала на моём плече и водила пальцем по моему животу — бездумно, кругами. Я не хотела ничего говорить. Мне было хорошо. — О чём ты думаешь? — спросила я наконец. — О том, как странно устроена жизнь, — ответила она. — Ещё месяц назад я не знала, что ты существуешь. А сейчас лежу здесь. Она замолчала. Я ждала. — И не хочу отсюда уходить, — добавила она тихо. Я повернула голову и поцеловала её в висок. Она придвинулась ближе, уткнулась носом в мою шею. Я обняла её, чувствуя, как медленно бьётся её сердце — или это моё? Мы дышали в унисон, и я не могла различить, где заканчиваюсь я и начинается она. Она заснула первой. Я слышала, как её дыхание становилось ровным и глубоким. Я ещё долго смотрела на неё в темноте — на тени ресниц на щеках, на приоткрытые губы, на родинку у ключицы. Потом закрыла глаза и провалилась в сон — без мыслей, без сновидений, просто в тепло и тишину, с её рукой на моём плече. Я проснулась от того, что солнце било в глаза. За окном уже было светло. Я потянулась к ней — и нащупала пустую простыню. Холодную. Села на кровати. Её толстовки не было на стуле. Кроссовок у двери — тоже. Что здесь происходит?