ТОЧКА ОПОРЫ

Глава 12 Два дня пролетели незаметно. Утром — съёмки, вечером — она. Сегодня среда, я освободилась пораньше и доехала до галереи за двадцать минут. Марина ждала на крыльце — строго и элегантно, как всегда. Уставшим, но тёплым взглядом смотрела на мою машину. — У тебя под глазом синяк, — сказала она, усаживаясь. — Не переживай, — усмехнулась я. — Это запасная фара: одна не горит, а так полная освещённость дороги. Она не стала расспрашивать. Просто положила ладонь на мою руку, и мы поехали. По дороге заехали в небольшой гастроном — взяли пасту с собой: Марине овощную, мне с курицей и беконом. — Ты когда-нибудь перестанешь есть животных? — спросила она, глядя на мою коробку. — Когда животные перестанут быть вкусными. Она закатила глаза, но улыбнулась. В салоне играло радио, за окном моросил апрельский дождь. У подъезда мы вышли под дождь и быстро забежали в подъезд, смеясь над тем, как глупо выглядим. --- Дома я ушла в душ, когда вышла — в трениках и растянутой футболке, с мокрой головой, — Марина уже переоделась в мою запасную футболку (серую, с логотипом какой-то группы, она стащила её ещё в прошлый раз) и грела пасту на кухне. Мы сели за маленький стол. Пахло томатами, базиликом и её духами — ирисом и кожей; этот аромат не выветривался даже дома. Она покосилась на мою тарелку, покачала головой, но ничего не сказала. Только спросила: — Кофе будешь после? — Конечно. Я убрала посуду, Марина разлила кофе по кружкам, и мы забрались на диван. Серый плед накрыл нас обеих. Марина придвинулась вплотную, уткнулась носом мне в плечо, и я включила телевизор. — «Дом Дракона», — сказала я. — С первой серии? — С первой, — ответила она. — Без контекста ничего не понять. --- Я думала, она начнёт комментировать картины на стенах или костюмы, но она просто смотрела. Иногда вздыхала. Иногда проводила пальцем по моей руке — рассеянно, будто сама не замечала. Первая серия закончилась. Титры тихо ползли вверх. — Ну и? — спросила я. — Рейнира или Алисента? Марина задумалась, покусывая губу. — Рейнира — яркая, дерзкая, — начала она. — Но Алисента… в ней есть что-то такое, чего я не вижу в Рейнире. Она жертвует собой. Выходит замуж не по любви, терпит рядом мужа-старика, рожает детей, которых не просила. И при этом не ломается. Это сила. — Или слабость, — возразила я. — Рейнира хотя бы не притворяется. Она говорит то, что думает, делает то, что хочет. Даже когда это глупо. Даже когда это против правил. — Ага, и потом плачет, что её не воспринимают всерьёз, — усмехнулась Марина. — Нельзя одновременно требовать уважения и вести себя как ребёнок. — Она не ребёнок. Она борется за то, что ей по праву принадлежит. — По праву? Её отец сам назначил её наследницей, но весь Вестерос против. Это не борьба, это самоубийство. — А что предлагаешь ты? Сидеть и терпеть, как Алисента? Ждать, пока кто-то придет и спасёт? — Алисента не ждёт спасения, — Марина приподняла голову и посмотрела на меня. — Она выстраивает союзы, заводит нужные знакомства, растит сына. Это долгая игра. Рейнира же хочет всё и сразу. — Потому что у неё есть дракон, — усмехнулась я. — Вот именно, — Марина снова уткнулась мне в плечо. — Ты за ту, у кого дракон. Я за ту, у кого только головная боль и зелёные платья. Мы включили вторую серию. Где-то в середине, когда на экране мелькнула очередная красавица в старинном платье, Марина вдруг спросила: — А кто, по-твоему, вообще самая красивая в этом сериале? Я не ответила сразу. Посмотрела на неё — в полумраке гостиной, с растрёпанными волосами, в моей футболке, без макияжа, уставшую после долгого дня. И подумала, что на самом деле давно знаю ответ. — Марина, — сказала я тихо. Она замерла. Даже дышать перестала на секунду. Потом медленно подняла голову и посмотрела мне в глаза — удивлённо, с каким-то новым, незнакомым выражением. — Ты про что? — спросила она, хотя поняла. — Про самое красивое. Она хотела что-то сказать, но только выдохнула и снова уткнулась лицом мне в плечо — так, что я почувствовала, как горит её щека даже через ткань футболки. Её пальцы вцепились в мой рукав и не отпускали. Дождь за окном усиливался. В квартире было тепло, пахло кофе и ирисом. — Включай следующую, — сказала она глухо, не поднимая головы. Я взяла пульт, включила третью серию. На экране снова драконы, дворцы, интриги. А у меня на плече — её дыхание, её тепло, и пальцы, которые больше не рисовали круги, а просто держались, как будто боялись отпустить. Я не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. --- И в этой тишине зазвонил телефон. Громко, настойчиво, разрывая уют на куски. Я потянулась к журнальному столику, стараясь не сбросить Марину с плеча. Она недовольно шевельнулась, но не подняла головы. На экране высветилось: Артём Нестеров — Да, — ответила я, стараясь говорить негромко. — Лера, привет, — голос у Артёма был бодрый, приподнятый. — Не отвлекаю? — Нормально. — Короче, договор я тебе на почту отправил, посмотри. Но звоню по другому. У нас сдвинулись даты съёмок: первый день не в пятницу, а в четверг. Павильон освободился раньше. Ты как? Успеешь? — В смысле завтра? — переспросила я, и в голосе проскользнуло лёгкое раздражение — я не люблю, когда всё меняется в последний момент. — Ну да, завтра. Четверг же. Ты чего, среду с пятницей перепутала? — Нет, всё нормально. Завтра так завтра. Во сколько? — С утра, к девяти будь готова. Координаты скину. И ещё, — Артём сделал паузу, — мы решили добавить один трюк, небольшой. Прыжок с платформы на движущуюся платформу, высота метра полтора, всё мягко, но зрелищно. Справишься? — Посмотрю на месте, — сказала я. — Скинь схему. — Скину. Ну, отлично. Тогда до завтра. — До завтра. Я положила телефон обратно на столик. На экране уже бежали финальные титры третьей серии. Марина всё так же лежала у меня на плече, но я чувствовала, что она не спит — дыхание стало чуть напряжённее, как будто прислушивалась. — Завтра? — спросила она тихо, не поднимая головы. — Да. Сдвинули. — Тяжёлый будет день? — Нормально. Прыжок добавили. Она ничего не сказала. Только её рука, которая лежала на моём животе, чуть сжалась — на секунду, и снова расслабилась. Не то чтобы испуг, скорее какая-то короткая, почти незаметная тревога. Она не любила, когда я рассказывала про трюки, но и перестать расспрашивать не могла. — Не волнуйся, — сказала я. — Всё по страховке. — Я не волнуюсь, — ответила она слишком быстро, и мы обе знали, что это неправда. Я не стала спорить. Просто поцеловала её в макушку, пахнущую дождём и кофе, и снова уставилась на экран, где теперь шли уже титры. Марина молчала. Дождь за окном стихал. И в этой тишине, под тёплым пледом, с её телом, прижавшимся ко мне, я чувствовала, что завтра — это ещё не сейчас, а сейчас есть только этот вечер, только её дыхание и запах ириса. — Включай следующую, — сказала она наконец. — Сейчас. Я взяла пульт, и на экране снова замелькали дворцы, драконы и красивые женщины в старинных платьях. Но смотрела я больше на неё. И думала о том, что привыкаю к этому чувству: ты не одна.