Милашка Хани: Сердце против Когтя

Промышленный район восточного сектора Токио начинался не сразу. Сначала город ещё пытался быть обычным: небольшие лавки с поднятыми наполовину ставнями, узкие дома, велосипеды и мотоциклы у стен, редкие деревья с первыми мартовскими почками. В окнах уже загорались вечерние лампы, а у тротуаров ещё держалась влажная прохлада после недавних дождей. Потом всё постепенно менялось. Вывесок становилось меньше. Дома — ниже. Улицы — шире и пустее. Вместо запаха еды и сырого дерева в воздухе появлялись другие — металла, старого масла, мокрого бетона и застоявшейся холодной воды из каналов. Где-то за складскими ограждениями глухо стучали вагоны, будто город там, на востоке, говорил уже другим голосом — тяжёлым, усталым, железным. Март здесь чувствовался не как весна, а как пауза перед ней. Хани стояла у края старой дороги и смотрела вперёд. Оставаясь в боевой форме, в эти минуты она казалась неподвижной, почти спокойной, но внутри всё было иначе. Сердце, спрятанное в ней отцом, отзывалось тонко и напряжённо — не как на крыше, когда ладонь Влада лежала в её руке, и не как в подвале кафе, когда они пытались понять природу этого отклика. Сейчас это было похоже на далёкий звук, который она слышала не ушами, а всем своим существом. Влад был где-то там. Живой. Она не могла доказать это Максу, Нацуко или самой себе обычными словами. Но знала: если бы связь оборвалась, внутри стало бы не тревожно, а пусто. А пустоты пока не было. Был страх. Был след. Был восток. Макс разложил карту на капоте старого грузовика. Машина принадлежала когда-то их семейной мастерской — тяжёлая, потрёпанная, с облупившейся краской и таким видом, будто держалась на одном упрямстве не хуже своих владельцев. Завелась она только после двух попыток и одного короткого удара Макса по приборной панели. — Здесь, — сказал он, указывая тростью на участок возле старой железнодорожной ветки. — Раньше был склад запчастей. Потом его закрыли. После нападения на мастерскую я пытался понять, куда увезли часть оборудования. След вёл сюда, но мне тогда сказали, что здание пустует. Хани посмотрела на карту. — И вы поверили? Макс усмехнулся без веселья. — Нет. Но тогда я ещё думал, что если привести достаточно фактов, кто-нибудь в полиции или городских властях начнёт задаваться правильными вопросами. — Не начали? — Они начали задавать вопросы мне. Он сказал это сухо, почти спокойно, но Хани услышала под этим спокойствием старую усталость. Такую, которая не проходит даже после многих лет. Нацуко, сидевшая в кабине грузовика, обхватила себя руками. Она настояла, что поедет хотя бы до окраины. Хани была против. Макс тоже. Нацуко выслушала их обоих, а потом заявила, что если её оставят в кафе одну, она всё равно пойдёт за ними пешком — только потеряется быстрее и создаст ещё больше проблем. Это было настолько похоже на Влада, что Хани на секунду стало больно. — То есть, там может быть база? — спросила Нацуко, выглядывая из кабины. — Временная, — ответила Хани. — Коготь Пантеры редко держит такие точки долго. Особенно после похищения. — А если они уже увезли его дальше? Хани сжала в ладони пуговицу Влада. На гладкой стороне была свежая царапина — короткая, неровная стрелка, процарапанная в спешке. Не буква. Не знак имени. Только направление. Влад успел оставить её до того, как его окончательно связали: сорвал пуговицу, провёл ею по острому краю металлического поручня и бросил на асфальт у школы. Даже тогда он думал. Даже испуганный. Даже в руках врага. — Он здесь, — сказала Хани. Макс посмотрел на неё внимательнее. — Вы это чувствуете? Слова были простыми. Слишком простыми для того, что происходило внутри неё. — Да, — ответила она после паузы. — Но это не значит, что можно идти вслепую. Макс кивнул, будто именно этого и ждал. — Хорошо. Значит, не пойдём через главный вход. Нацуко заметно выдохнула. — Слава здравому смыслу. Я уже начала думать, что у героев он отсутствует по умолчанию. Макс бросил на неё короткий взгляд. — Иногда здравый смысл — это просто другой путь к той же опасности. — Очень утешительно. — Я не нанимался утешать. — Да, я уже заметила. Хани посмотрела на карту, стараясь сосредоточиться. Разговоры помогали им не замереть от страха, но время уходило. — Какие варианты? Макс указал на тонкую серую линию. — Склад обслуживался через подземный технический проход. Кабельный тоннель. После закрытия его должны были залить бетоном, но денег, как обычно, не хватило. Его просто закрыли решёткой. — И вы знаете, где вход? — Примерно. — Примерно? Макс сложил карту. — Если бы я сказал «точно», это звучало бы слишком обнадёживающе. Нацуко тихо пробормотала: — Ваша семья вообще умеет говорить нормально, когда страшно? Макс не ответил. Хани тоже. Потому что ответ был слишком очевиден: нет. Они все сейчас говорили немного не так, как чувствовали. Иначе страх стал бы слишком громким. Макс взял папку с картой и медленно выпрямился, опираясь на трость. — Пойдём. Если Влад там, долго они его держать на одном месте не будут. Хани кивнула. И всё же, прежде чем двинуться, она спросила: — Макс. Он остановился. — Влад говорил, что вы спасли его тогда. В мастерской. Макс застыл. Нацуко в кабине сразу притихла. — Он так сказал? — Не совсем. Но я всё поняла. Макс посмотрел в сторону складов. Ветер шевельнул его волосы, и в вечернем свете его лицо стало старше, жёстче. — Он думает наоборот. — Я знаю. — Он был ребёнком, — сказал Макс глухо. — Я спрятал его, потому что должен был. А теперь он всё время пытается доказать, что больше не тот мальчишка в подвале. Хани посмотрела на свои руки. На клинок. На амулет. На пуговицу. — Я тоже всё время пытаюсь доказать, что не только то, чем меня создали. Макс повернулся к ней. Несколько секунд они молчали. — Тогда неудивительно, что он пошёл за вами, — сказал он наконец. — Это не делает его осторожнее. — Нет. Но делает его Владом. Таким, какой он есть. Хани не нашлась, что ответить. Сердце внутри неё отозвалось тихо, болезненно и тепло. Влад очнулся от холода. Не от боли, хотя боль тоже была рядом — в запястьях, в плече, в старой ране на руке, которую Силкен слишком хорошо запомнила. Но первым был холод: металлическая платформа под спиной, сырой воздух, слабая вибрация где-то под полом, словно под помещением проходила вода. Он открыл глаза. Над ним был потолок из серых панелей. Между ними тянулись трубки, кабели, тонкие световые линии. Красный аварийный свет мигал редко, будто лениво. Руки по-прежнему были связаны. На этот раз крепче. Влад осторожно пошевелил пальцами. Получилось. Значит, не всё плохо. Потом повернул голову и увидел за стеклянной перегородкой Леди Силкен. Она говорила с кем-то через экран. Лицо на экране скрывала тень, но голос звучал низко, спокойно и властно. — Объект доставлен? — Да, — ответила Силкен. — Хани получила след. Она придёт. — Одна? — Маловероятно. С ней может быть брат мальчика. Возможно, девочка из школы. — Посторонние нежелательны. — Посторонние иногда полезны. Они создают шум. — Тебе нужен шум? Силкен чуть улыбнулась. — Мне нужен выбор. Хани должна войти сюда не как механизм, запущенный страхом, а как личность, которая решила спасать. Тогда сердце откроется глубже. Влад лежал неподвижно. Он понимал не всё. Но достаточно, чтобы внутри стало холоднее, чем от металлической платформы. Они не просто хотят обменять его на Хани. Они хотят заставить её прийти правильно. Так, как нужно им самим. Не сорванной. Не сломанной. Не обезумевшей от страха. А той самой Хани, которая на крыше впервые спокойно взяла его за руку и услышала сердце внутри себя. Влад закрыл глаза на секунду. — Хани, только не делай глупостей, — прошептал он. И сам почти усмехнулся. Кому он говорил? Ей? Себе? После записки, старого крыла и собственного блестящего решения «только проверить вход» он явно потерял право читать лекции о глупостях. Перед глазами вспыхнуло утро в кафе. — Если что-то покажется странным — не иди один. — Обещаю. Он обещал. И всё равно побежал. Да, его поймали не тупостью, а страхом. Да, они использовали звук, похожий на голос Хани. Да, всё было рассчитано так, чтобы ударить в самое больное место. Но легче от этого не становилось. Он нарушил обещание. А теперь Хани шла за ним. Влад сжал зубы. — Отлично, — пробормотал он. — Поздравляю, Влад. Очень помог. Он снова попытался пошевелить правой рукой. Стяжка впивалась в кожу, но чуть-чуть свободного пространства оставалось. Если бы у него был хоть какой-то предмет с острым краем... Он повернул запястье и нащупал кабель, уходящий от панели к креплению. Тонкий. В защитной оплётке. Не оборвать. Но, может быть, можно перегнуть. Нарушить контакт. Дать сбой. Влад начал медленно двигать кистью, пытаясь зацепить кабель краем стяжки. Боль вспыхнула почти сразу. — Тихо, — сказал он себе. — Без героизма. Просто помоги Хани выиграть лишнюю секунду. Это было меньше, чем спасение. Но больше, чем просто лежать и ждать. Кабельный тоннель оказался уже, чем Хани ожидала. Вход они нашли за заросшим ограждением, возле старого бетонного блока с почти стёртой табличкой. Макс открыл решётку не ключом, а тонким инструментом, который достал из внутреннего кармана. Нацуко уставилась на него. — Вы умеете вскрывать замки? Макс даже не посмотрел на неё. — Я механик. — Это не совсем ответ. — Это очень широкий ответ. Хани на секунду почти улыбнулась. Влад сказал бы почти то же самое. Они спустились вниз втроём. Нацуко должна была остаться у грузовика, но спорить уже не было времени. Хани позволила ей идти только до развилки — с маленьким фонариком и строгим условием не встревать. — Если я скажу уходить, уходишь, — сказала Хани. — Да. — Не как Влад. Нацуко нахмурилась. — Я не он. — Именно поэтому я надеюсь, что ты послушаешь. Девочка сглотнула и кивнула уже серьёзнее. — Хорошо. Если скажешь уходить — уйду. Но пока я могу хотя бы смотреть назад и предупредить, если кто-то появится. Хани приняла это. Тоннель шёл под промзоной. Стены были влажными, на полу местами стояла вода. Над головой тянулись старые кабельные лотки — часть была пустой, часть с новыми проводами. Кто-то недавно использовал этот ход. И не просто проходил: тянул питание, связь, оборудование. Коготь Пантеры не импровизировал. Он готовился. Хани шла впереди. Каждый звук становился отчётливым: капля воды, скрип металла, далёкая вибрация генератора. Сердце внутри неё тянулось куда-то вперёд, но не как стрелка компаса. Скорее как дыхание, которое становится глубже, когда рядом звучит знакомый голос. Влад был ближе. — Дальше развилка, — прошептал Макс. Они остановились. Перед ними действительно было три прохода. Левый уходил вниз, правый — к старым кабелям, средний вёл прямо, туда, где едва слышно гудели генераторы. Макс развернул маленькую схему. — Если склад переделали, центральный ход выведет почти к сердцу объекта. Это плохо. — Потому что там будет охрана, — сказала Хани. — Потому что там будет всё, что они хотят, чтобы мы увидели. Хани посмотрела на него. Макс пожал плечом. — После таких людей начинаешь не доверять прямым дорогам. — Боковой? — Дольше. Может вывести к техническим помещениям. Хани прислушалась. В центральном проходе был звук. Не просто генератор. Ритм. Шаги. Механические. — Справа, — сказала она. Макс кивнул. Нацуко тихо выдохнула. — Я остаюсь здесь? Хани повернулась к ней. Нацуко была бледной, но старалась держаться. — Да. Если кто-то пойдёт отсюда — не геройствуй. Два раза светом в стену и к выходу. — А если вы не вернётесь? — Вернёмся. Слова прозвучали твёрдо. Слишком твёрдо. Но иногда уверенность нужна не тому, кто говорит, а тому, кто слышит. Нацуко кивнула. Макс хотел идти дальше, но Хани остановила его взглядом. — Вам тяжело. Он посмотрел на неё сухо. — Если вы сейчас предложите мне остаться из-за ноги, я начну понимать, почему Влад так часто с вами спорит. — Он спорит не поэтому. — Он спорит потому, что упрямый. Это семейное. Хани задержала взгляд на его трости. — Вы не сможете бежать. — Зато я знаю склад. И могу открыть двери, которые вы будете ломать слишком долго и громко. Это было разумно. И очень похоже на Влада. Хани кивнула. — Хорошо. Но если станет опасно — — Хани, — перебил Макс тихо. — Я уже однажды остался наверху, чтобы Влад выжил. Сегодня я хотя бы попробую не повторять ошибок. Она замолчала. В его словах было слишком много боли, чтобы спорить. — Тогда идём, — сказала она. Склад лишь снаружи выглядел мёртвым. Внутри он жил. Технический ход вывел их в низкий коридор за стеной главного помещения. Через решётку вентиляции Хани увидела огромный зал: старые металлические балки, крановые рельсы под потолком, штабеля ящиков, кабели, световые панели, временные лабораторные блоки. Коготь Пантеры устроил базу внутри заброшенного склада так, будто мог собрать её за одну ночь и разобрать за час. В центре зала стояла стеклянная камера. В ней — Влад. Хани застыла. Он был привязан к платформе, но уже не лежал неподвижно. Она увидела, как он едва заметно двигает рукой, пытаясь что-то сделать с кабелем у крепления. Живой. В сознании. Все такой же упрямый. Сердце внутри Хани сжалось так резко, что она почти ударила по решётке. Макс положил руку ей на плечо. Не удерживая силой. Просто напоминая: не сейчас. — Подождите, — прошептал он. Она повернулась к нему. В её взгляде было столько напряжения, что Макс на мгновение понял, почему Влад, говоря о ней, то улыбался, то замолкал. — Если ворвётесь сейчас, они закроют камеру, — сказал он. — Смотрите на верхние замки. Хани заставила себя смотреть не на лицо Влада, а на конструкцию. Макс был прав. Камера была защищена. По углам — четыре магнитных замка, сверху — силовой модуль, снизу — кабель питания. Если атаковать напрямую, Влад может оказаться заперт внутри или получить разряд. — Как её открыть? — Пульт должен быть в отсеке управления. Вон там, справа. За красной панелью. — Охрана? Хани уже считала. Двое людей в масках у входа. Две механические фигуры у бокового коридора. Один оператор за пультом. Возможно, скрытые турели. Силкен не видно. Это было плохо. Когда враг не показывается, он или ушёл, или ждёт. Силкен не ушла. — Я доберусь до пульта, — сказал Макс. — Нет. — Вы не сможете тихо. Простите. — А вы не сможете быстро. — Мне не надо делать это быстро. Важнее сделать всё правильно. Хани посмотрела на Влада. Он снова дёрнул кабель. На экране рядом с камерой что-то мигнуло. Оператор поднял голову. — Объект двигается. Один из охранников подошёл к камере. Хани напряглась всем телом. Влад заметил охранника и мгновенно расслабился, будто ничего не делал. — Простите, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышали через динамик. — У вас тут очень неудобно. Можно оставить отзыв? Охранник ударил ладонью по стеклу. Влад вздрогнул, но не замолчал. — Понял. Книга жалоб отсутствует. Хани почти физически почувствовала, как страх и нежность одновременно ударили в грудь. Даже там. Даже связанный. Он всё ещё пытался быть собой. Макс тихо сказал: — Он отвлекает. — Он не знает, что мы здесь. — Не знает, — сказал Макс. — Но всё равно делает то, что умеет. Хани закрыла глаза на мгновение. Не сорваться. Не броситься. Выбрать правильно. — Хорошо, — сказала она. — Вы к пульту. Я — на охрану. Когда замки отключатся, я вытащу Влада. — А если появится Силкен? — Она появится. Макс посмотрел на неё. — Вы говорите так, будто уже видите её. — Нет. Просто она слишком любит доводить людей до момента, когда они сами выдают слабое место. Он чуть кивнул. — Тогда по моему сигналу. Влад почувствовал, что кабель под стяжкой наконец поддался. Не порвался. Но оплётка сдвинулась. Маленькая победа. Очень маленькая. Охранник за стеклом всё ещё смотрел на него, и Влад решил, что лучше продолжать говорить. Если уж он не может сбежать, пусть хотя бы раздражает людей, которые его похитили. — Знаете, вы очень плохие похитители. Обычно злодеи объясняют план. Монолог, угроза, драматическая пауза. У вас сервис недоработан. Охранник молчал. — Ладно, неразговорчивый. Понимаю. Работа тяжёлая. Стоишь, пугаешь людей, стекло бьёшь... карьерный рост сомнительный. Слева от камеры он заметил движение. Очень слабое. В вентиляционной решётке на мгновение блеснул свет. Влад замер. Не телом. Внутри. Хани? Он заставил себя не смотреть туда. Если выдаст её взглядом, всё пропало. Вместо этого Влад громко вздохнул. — А воды можно? Охранник раздражённо повернулся к оператору. И в этот момент где-то справа коротко мигнул красный индикатор. Влад понял: что-то начинается. Страх поднялся сразу. Не драматичный. Не героический. Обычный, липкий, человеческий. Но вместе с ним пришло другое. Она пришла. Хани пришла. И теперь ему нужно не мешать. Влад снова нащупал кабель под стяжкой. — Ну давай, — прошептал он. — Ещё чуть-чуть. Не позорь меня перед спасательной операцией. Сигнал Макса был почти незаметным. Он просто дважды коснулся металлической трубы тростью: тихо, ровно. Хани сорвалась с места. Решётка вентиляции вылетела внутрь склада, но не с грохотом — Хани поймала её на лету и отбросила в сторону. Первого охранника она обезоружила прежде, чем тот успел повернуться. Второй поднял оружие, но клинок ударил по стволу, разрубая механизм. Механические фигуры активировались мгновенно. И тут уже тихо не получилось. Одна бросилась на Хани сбоку, длинные руки раскрылись как клещи. Она ушла под удар, скользнула по полу и рассекла коленный шарнир. Вторая прыгнула сверху с балки, но Хани перекатилась, уходя в сторону, и металлическое тело врезалось в пол, подняв искры. Оператор закричал: — Вторжение! Вторжение! Сирена включилась сразу. Красный свет залил склад. Макс в это время двигался к пульту. Не быстро. Но уверенно. Его трость стучала по металлу, и каждый звук казался Хани слишком громким. Один охранник заметил его и бросился наперерез. Хани не успевала. Макс резко развернулся, нажал скрытую кнопку в рукояти трости — и из неё вылетел короткий электрический разряд. Охранник дёрнулся и рухнул. Хани на секунду посмотрела на него. Макс пожал плечом. — Механик. — Потом объясните. — Если переживём этот семейный вечер, обязательно. Она отразила удар механической фигуры и отрубила ей руку. В центре камеры Влад поднял голову. И наконец увидел её. Их взгляды встретились через стекло. На секунду склад, сирены, красный свет, охрана — всё отступило. Влад попытался улыбнуться. Получилось плохо. Но Хани увидела. И сердце внутри неё отозвалось ровно. Не вспышкой паники. Ровно. Он жив. Он держится. Она успеет. Макс добрался до пульта. — Тут код! — крикнул он. — Сколько времени? — Меньше, если вы перестанете спрашивать! С потолка выдвинулись две турели. Хани прыгнула, оттолкнулась от корпуса механической фигуры и в воздухе рассекла первую. Вторая успела выстрелить. Луч ударил рядом с Максом, расплавив край панели. Он даже не отступил. — Вот теперь я работаю быстрее, — сказал он сквозь зубы. — Макс! — Да работаю я! Влад в камере снова дёрнул кабель. Теперь сильнее. Раздался щелчок. Один из датчиков на его креплении погас. Оператор, приходя в себя, заметил: — Объект повреждает фиксатор! Хани бросилась к камере, но перед ней вспыхнула чёрная лента. Хлыст. Леди Силкен стояла на верхней платформе. — Наконец-то, — сказала она. — Я уже боялась, что ты придёшь слишком поздно. Хани подняла клинок. — Уйди с дороги. — Даже без приветствия? — Я пришла не к тебе. — Как обидно. — Переживёшь. Силкен улыбнулась. — Вижу, мальчик плохо влияет на твой стиль общения. — Он хотя бы влияет не так скучно, как ты. Влад из камеры хрипло сказал: — Я принимаю это как комплимент. — Влад, молчи, — почти одновременно сказали Хани и Макс. — Вот теперь я точно дома, — пробормотал он. На мгновение даже среди сирен, красного света и угрозы в этой нелепой реплике было что-то живое. И Силкен это заметила. Её улыбка стала тоньше. — Как трогательно. Вы даже в ловушке строите маленький дом. Хани шагнула вперёд. — А ты всё ещё стоишь на пороге, как незваный гость. Бой начался мгновенно. Силкен спрыгнула с платформы, хлыст раскрылся на несколько тонких лент. Они ударили сразу с трёх сторон. Хани отбила две, третья задела плечо. Боль была резкой, но короткой. — Сердце стабильно, — сказала Силкен, бросив взгляд на дальний экран. — Видишь его — и не срываешься. Как далеко вы продвинулись за один вечер. Хани ударила быстрее. — Ты ничего не знаешь о нас. — Я знаю то, что вы сами показываете. Он боится за тебя больше, чем за себя. Ты боишься за него больше, чем за себя. Очень симметрично. Очень удобно. — Для тебя — нет. Силкен щёлкнула пальцами. Камера Влада вспыхнула синим светом. Влад вскрикнул — не громко, но достаточно, чтобы Хани услышала. На долю секунды она потеряла ритм. Хлыст Силкен обвил её запястье и резко дёрнул. Клинок почти выпал из руки. — Вот оно, — прошептала Силкен. — Боль всё ещё быстрее доверия. На экране сигнал сердца резко пошёл вверх. Хани увидела краем глаза Влада. Он стиснул зубы, тяжело дышал, но смотрел прямо на неё. — Хани! — крикнул он. — Не на меня смотри! На неё! Голос был сорванный. Живой. Настоящий. Он не просил спасти его быстрее. Он помогал ей удержаться. Хани закрыла пальцы крепче на рукояти клинка. — Нет, — сказала она. Силкен наклонила голову. — Что нет? Хани подняла глаза. — Боль не быстрее. Просто громче. Она резко шагнула вперёд — не вырываясь из хлыста, а используя натяжение. Силкен не успела отпустить. Хани подтянулась, ударила локтем по рукояти хлыста и освободила руку. Затем развернулась и одним точным ударом рассекла кабель питания камеры. Синий свет погас. Влад выдохнул. Макс в этот момент крикнул: — Замки отключаются! На камере один за другим погасли четыре индикатора. Хани рванулась к стеклянной двери. Силкен попыталась перехватить её, но Макс, не глядя, ударил тростью по резервной панели. Из потолка посыпались искры, и между Силкен и Хани на секунду опустилась аварийная металлическая решётка. — Это было в плане? — крикнула Хани. — Теперь да! Хани ударила по двери камеры. Та открылась рывком. Она оказалась рядом с Владом. Так близко, что на мгновение забыла все слова. Он был бледный, на виске царапина, запястья покраснели от стяжек, но глаза были ясными. — Привет, — сказал он хрипло. Хани почти рассмеялась и почти заплакала одновременно. — Привет? — Я долго думал над первой фразой. Получилось жалко? — Ужасно. — Значит, я ещё жив. Она разрезала стяжки клинком. Осторожно. Очень осторожно, хотя руки у самой дрожали. Когда его запястья освободились, Влад попытался сесть и сразу поморщился. Хани поддержала его. — Медленнее. — Я хотел выглядеть эффектно. — Ты похищен, связан и едва сидишь. — То есть эффектно не получилось? — Нет. — Жаль. Я старался. Она посмотрела на него так, что он наконец перестал улыбаться. — Ты нарушил обещание, — сказала она. Он опустил глаза. — Знаю. — Влад. — Я знаю, Хани. Правда знаю. Я почти ушёл. Серьёзно. А потом услышал звук... похожий на твой голос. И всё. Как будто меня снова вернули туда, в мастерскую. Только на этот раз там могла быть ты. Хани молчала. Сейчас не время было разбирать вину. Не здесь, не под сиренами, не перед Силкен. Но она услышала. И он понял, что она услышала. — Потом поговорим, — сказала она. — Это звучит страшнее, чем угрозы Силкен. — Правильно звучит. Он кивнул. — Справедливо. — Сейчас главное — выбраться. — С этим спорить не буду. Я сегодня уже достаточно спорил с судьбой. Хани помогла ему подняться. Влад пошатнулся, но удержался, опираясь на неё. Сердце внутри Хани отозвалось теплом и болью одновременно. Он был рядом. Но они ещё не выбрались. Силкен сорвала аварийную решётку с креплений. С её лица впервые почти полностью улетучилась маска спокойствия. — Довольно. Эксперимент окончен. Вокруг склада начали закрываться тяжёлые перегородки. Макс крикнул: — У нас мало времени! Они запирают сектор! Хани повернулась к Владу. — Можешь идти? Он сделал вдох, попробовал перенести вес на ноги и честно поморщился. — Могу. Но плохо. — Честный ответ. — Мы же договорились. Макс добрался до них, тяжело дыша. Он увидел Влада, и лицо его дрогнуло — всего на секунду, но Хани заметила. — Живой? — спросил Макс. Влад моргнул. — Макс? — Нет, призрак твоего здравого смысла. Который, судя по всему, давно умер. Влад неожиданно улыбнулся. — Я тоже рад тебя видеть. Макс хотел сказать что-то резкое, но не смог. Просто сжал плечо брата. — Потом я тебя убью. — В очередь. Хани первая. — Значит, всё совсем плохо, — сказал Макс. — Очень, — ответила Хани. — Идём. Они двинулись к техническому выходу. Силкен преградила путь. Вокруг неё уже поднимались новые механические фигуры — тонкие, гибкие, похожие на металлические тени. Склад оживал, пытаясь закрыть непрошеных посетителей внутри себя, как огромная железная пасть. — Ты забираешь его слишком рано, — сказала Силкен. Хани встала перед Владом. — Ты не получила сердце. — Напротив. Я получила главное. — Что? Силкен улыбнулась снова — но теперь в улыбке была злость. — Подтверждение. Он не просто стабилизирует тебя. Ты стабилизируешься, когда выбираешь его осознанно, не из паники. Это значит, что путь к сердцу проходит не через страх. Влад тихо прошептал: — Она всегда так говорит, будто пишет отчёт? — К сожалению, — ответила Хани. Силкен услышала и прищурилась. — Как мило. Даже здесь шутки. — Это помогает не слушать вас слишком внимательно, — сказал Влад. Хани едва заметно повернула голову. — Влад. — Что? Я правда стараюсь помочь. — Помогай идти. — Да, это разумнее. Силкен подняла хлыст. — Вы все так просто не уйдёте. Хани шагнула вперёд. — Уйдём. — Ты уверена? Хани посмотрела на Влада. На Макса. На проход за спиной. На красный свет, который превращал склад в чужую пасть. — Нет, — сказала она честно. Силкен удивилась. Хани подняла клинок. — Но я выбираю действовать так, будто уверена. И бросилась вперёд. Бой был коротким и жёстким. Не красивым, как вечер на крыше. Не идеально отработанным, как тренировочная схема. Хани сражалась среди кабелей, искр, падающих панелей и красного света. Силкен атаковала точнее, злее, пытаясь не победить силой, а задержать. Каждая секунда играла против них. Макс поддерживал Влада, двигаясь к выходу. Влад хотел идти сам, но ноги подкашивались. — Не геройствуй, — процедил Макс. — Это семейное. — Я старше. Мне можно. — Это не так работает. — Сегодня работает. Нацуко появилась у входа в тоннель именно тогда, когда одна из металлических теней попыталась обойти их сзади. — Эй! — крикнула она дрожащим голосом и дважды ударила фонариком по трубе. Звук был громким, резким. Тень повернулась к ней. — Нацуко, уходи! — крикнула Хани. — Я предупреждаю, как обещала! Макс, не отпуская Влада, нажал кнопку на трости. Второй разряд ударил тень сбоку, и она рухнула. Нацуко побледнела. — Я... я не думала, что оно правда упадёт. — Очень хорошо, — сказал Макс. — Самоуверенность ещё никого не спасала. — А паника? — Она иногда ускоряет. — Тогда я уже очень быстрая! — Бегите! Они рванули к тоннелю. Хани отступала последней, отражая удары Силкен. Та пыталась зайти сбоку, ударить по ногам, по руке, по клинку. Но Хани больше не велась на разговоры. У выхода Силкен вдруг сказала: — Хани, а если следующая запись отца будет не такой нежной? Хани замерла на долю секунды. Силкен ударила. Но Влад крикнул: — Не сейчас! Это было не предупреждение об ударе. Это было напоминание. Не сейчас. Не в этой ловушке. Не её голосом. Хани ушла в сторону в последний момент. Хлыст ударил в стену. Она развернулась и рассекла крепление потолочной балки. Балка рухнула между ней и Силкен, подняв облако пыли. — Потом, — сказала Хани сквозь шум. — С правдой об отце я разберусь сама. Не через тебя. Она прыгнула в тоннель. Макс захлопнул аварийную решётку и заклинил замок тростью. Хлыст Силкен ударил по металлу с другой стороны, но было уже поздно. — Бегите! Скорее! — крикнул Макс. И они побежали. Тоннель обратно казался длиннее. Влад держался на ногах только потому, что Хани поддерживала его с одной стороны, Макс — с другой. Нацуко бежала впереди с фонариком, то и дело оглядываясь. Сзади гремели удары. Коготь Пантеры пытался открыть проход. — Сколько до выхода? — спросила Хани. — Больше, чем хотелось бы, — ответил Макс. — Это не ответ. — Семьдесят метров. Может, восемьдесят. Влад хрипло сказал: — Если выберемся, я больше никогда не пойду в старое крыло вашей школы. Хани посмотрела на него. — Ты вообще больше никуда один не пойдёшь. — Звучит как наказание. — Это оно и есть. — Справедливо. Он споткнулся. Хани удержала его сильнее. — Влад. — Я здесь. Просто пол решил, что мне мало впечатлений. — Не шути, если тебе плохо. — Если я перестану шутить, Макс решит, что я умираю. Макс сухо сказал: — Я уже рассматриваю эту версию. — Видишь? Хани хотела ответить, но впереди раздался звук мотора. Не их грузовика. Другой. Нацуко резко остановилась. — Там кто-то есть! Выход из тоннеля был освещён фарами. Две машины Когтя Пантеры перекрыли дорогу. Люди в масках уже шли к решётке. Хани опустила Влада к стене. — Сидеть. — Я бы поспорил, но ноги голосуют за тебя. Макс встал рядом. — У меня остался один заряд. — Берегите. — Для чего? Хани посмотрела на выход. — Для момента, когда всё станет хуже. — Оптимистично. Она шагнула вперёд. Клинок вспыхнул в её руке. Нацуко стояла позади, сжимая фонарик обеими руками. — Хани... — Не бойся. — Поздно. — Тогда просто не двигайся. Первый противник вошёл в тоннель. Хани ударила быстро, выбив оружие. Второй попытался обойти сбоку, но узкий проход не давал им преимущества. Здесь количество не работало так хорошо. Хани использовала стены, трубы, низкий потолок. Каждый её удар был точным, экономным, без лишней ярости. Она не могла позволить себе устать. Не сейчас. Сзади снова загремело. Силкен почти прорвалась. Макс посмотрел назад. — Хани! Она поняла. Впереди враги. Сзади Силкен. Влад едва стоит. Нацуко не боец. Выход перекрыт. Сердце внутри Хани отозвалось горячо, но не хаотично. Не паника. Выбор. Она быстро оценила пространство: старый кабельный лоток над головой, водяная труба слева, машины снаружи, влажный пол, один оставшийся заряд Макса. — Макс! — крикнула она. — В трубу! Он понял не сразу. Потом увидел. Водяная труба шла вдоль стены прямо к выходу. Если пробить её и дать разряд... — Все назад! — крикнул Макс. Хани схватила одного противника и отбросила его к выходу. Макс ударил тростью по трубе. Металл лопнул, вода хлынула на пол. Вторым движением он выпустил последний электрический разряд. Синий свет прошёл по воде, не смертельный, но мощный. Люди в масках у выхода рухнули, машины мигнули фарами и заглохли. — Сейчас! — крикнула Хани. Они выбрались наружу. Воздух ударил в лицо холодом и запахом мокрой травы у ограждения. Нацуко первой добежала до грузовика и открыла дверь. Макс почти втолкнул Влада внутрь. Хани обернулась. У входа в тоннель появилась Силкен. Между ними было расстояние — слишком большое для удара, слишком маленькое, чтобы оставаться спокойными. Силкен стояла в тени, пыль на чёрно-серебристом костюме, тонкая царапина на лице. Она не выглядела побеждённой. Только раздражённой. — Ты всё равно вернёшься, — сказала она. Хани подняла клинок. — Не за тобой. — За правдой. Хани молчала. Силкен улыбнулась. — Вот видишь. Я уже знаю, какую дверь ты откроешь следующей. Сзади Макс завёл грузовик. Двигатель взревел. Влад, сидевший в кабине, приподнялся. — Хани! Она отступила к машине, не сводя глаз с Силкен. — Это не конец, — сказала агент. — Знаю. — И в следующий раз ты можешь не успеть. Хани остановилась у двери грузовика. — Тогда в следующий раз я начну раньше. Она прыгнула в кузов. Грузовик сорвался с места. Силкен осталась у входа в тоннель, провожая их взглядом. Она не приказала стрелять. Не послала погоню сразу. Потому что получила достаточно. Хани это понимала. И от этого победа не была полной. В грузовике было тесно. Нацуко сидела впереди рядом с Максом, всё ещё сжимая фонарик так, будто он мог защитить от всего мира. Макс вёл машину молча. Лицо у него было усталым от напряжения и боли, но руки держали руль крепко. Даже после такого испытания он не позволял себе остановиться. Хани сидела в кузове рядом с Владом. Он пытался выглядеть лучше, чем был. Получалось плохо. — Не смотри так, — сказал он. — Как? — Как будто мысленно подписываешь каждую царапину. — Я не мысленно. — Уже страшно. Она осторожно повернула к себе его запястье. Кожа была красной, местами содранной. Хани провела пальцами рядом с раной, почти не касаясь. — Болит? Влад посмотрел на неё. Ещё вчера он, возможно, ответил бы шуткой. Сейчас помолчал. — Да. Хани подняла глаза. Он заставил себя продолжить: — И страшно было. Очень. Я пытался держаться, но... когда они сказали, что ты придёшь, стало хуже. Не потому что я не хотел. А потому что понял: они знают, как заставить нас обоих делать то, что им нужно. Хани слушала. Внутри всё сжималось, но она не перебила. — Я нарушил обещание, — сказал Влад тише. — Утром сказал, что не пойду один. И всё равно пошёл. — Я знаю. — Ты злишься? — Да. Он кивнул. — Хорошо. — Это не хорошо. — Нет. Но честно. А мы, кажется, теперь пытаемся так. Хани посмотрела на его руки. — Я тоже испугалась. Так сильно, что почти сорвалась. И если бы ты не крикнул... — «Не на меня смотри. На неё»? Она кивнула. — Ты помог мне. Влад слабо усмехнулся. — Буду записывать в достижения: связанный, бесполезный, но громкий. — Ты не был бесполезным. — Я был очень слабым, когда оказался похищенным. — И всё равно оставил след. И всё равно пытался сломать фиксатор. И всё равно не дал Силкен управлять моим страхом. Он посмотрел на неё дольше. — Твоим? — Нашим. Это слово повисло между ними. В грузовике трясло. За брезентовым проёмом мелькали тёмные улицы восточного сектора, редкие фонари, мартовские деревья с набухающими почками, склады, заборы. Где-то позади осталась база Когтя Пантеры. Где-то впереди было кафе "Вдох". Влад тихо сказал: — На крыше всё было проще. — Нет. — Нет? Хани покачала головой. — Просто там нам дали один тихий вечер. Но всё, что мы сказали, осталось верным и здесь. Он опустил взгляд. — Я испугался, что ты будешь смотреть на меня иначе. После того, как я попался. — Иначе? — Как на проблему. Как на того, из-за кого всё стало опаснее. Она почти резко ответила: — Всё стало опаснее не из-за тебя. — Хани... — Нет. Послушай. Они выбрали тебя не потому, что ты слабый. И не потому, что ты мешаешь. Они выбрали тебя, потому что рядом с тобой я не превращаюсь в то, что им нужно. Потому что сердце внутри меня откликается иначе. Это не твоя вина. Влад молчал. Она добавила тише: — И не моя. Он посмотрел на неё. Эта фраза, кажется, была нужна им обоим. Влад медленно кивнул. — Тогда мы оба официально не виноваты? — Именно так. — Хорошо. Потому что Макс всё равно меня убьёт. С переднего сиденья донёсся голос Макса: — Я всё слышу. Влад закрыл глаза. — Видишь? Началось. Нацуко вдруг тихо рассмеялась — нервно, почти переходя на слёзы, но всё-таки рассмеялась. И Хани впервые за этот ужасный вечер почувствовала, что они действительно выбрались. Не полностью. Не навсегда. Но сейчас — выбрались. Она посмотрела на Влада. — Когда вернёмся, я обработаю раны. — Все? — Все. — Это звучит долго. — Очень. — А потом лекция? — Обязательно. — Сколько минут? — Час. — Хани. — Два. — Я раненый человек. — Именно поэтому не можешь убежать. Он улыбнулся. Слабая, усталая, но настоящая улыбка. — Я рад, что ты пришла. Хани тихо ответила: — Я тоже. — Что пришла? — Что успела. Он хотел сказать что-то ещё, но усталость наконец победила. Его голова опустилась на стенку кузова, глаза закрылись. Хани сидела рядом, не отпуская его руки. Сердце внутри неё светилось тихо. Не от страха. Не от перегрузки. От того, что живой человек рядом с ней дышал, пусть тяжело, но ровно. И она выбирала быть здесь. Когда грузовик скрылся за поворотом, Леди Силкен вернулась в разрушенный зал базы. Часть оборудования сгорела. Камера была открыта. На полу лежали обломки механических фигур, оборванные кабели, повсюду виднелись следы воды и повреждений от электрического разряда. Один из техников в маске подошёл к ней. — Объект Влад утрачен. Силкен сняла перчатку и провела пальцем по краю повреждённого пульта. — Нет. Техник замер. — Но он сбежал. — Он ушёл туда, где должен быть. — Задача провалена? Силкен посмотрела на экран, который всё ещё хранил последние данные. Линия сигнала сердца. Резкий скачок при боли Влада. Стабилизация при его голосе. Ровный отклик, когда Хани выбрала не панику, а действие. — Нет, — сказала она. — Мы получили карту. — Карту? — Не места. Реакций. Она улыбнулась. — Теперь мы знаем, что страх открывает поверхность. Но доверие ведёт глубже. На главном экране вспыхнуло сообщение: «Проект Сердце: второй уровень доступа подтверждён». Техник отступил. — Значит, следующий этап? Силкен повернулась к темноте в глубине зала. — Следующий этап будет не о Владе. На экране появилось старое изображение доктора Кисараги. Размытое. Повреждённое. Но узнаваемое. Силкен смотрела на него с холодным удовлетворением. — Теперь мы дадим Хани то, чего она боится больше, чем потерять мальчика. Техник спросил: — Что именно? Силкен ответила тихо: — Правду, которую она не сможет сразу отличить от лжи. В разбитом помещении старого склада погас последний красный свет. А далеко отсюда, в кузове старого грузовика, Хани держала руку Влада и впервые за этот вечер позволила себе выдохнуть. Она ещё не знала: спасение Влада было концом только этой операции. Для Когтя Пантеры оно стало началом новой охоты.