Истинный запах

Дни шли своим чередом. Гермиона медленно приходила в себя. Физически — благодаря мадам Помфри, восстановительным зельям и нескольким суткам почти беспробудного сна. Морально… с этим было сложнее. Она лежала в лазаретной койке, смотрела в потолок и прокручивала в голове одни и те же вопросы. Как так вышло? Почему я? Почему они? К ней приходила Джинни. Младшая Уизли ворвалась в лазарет с огромным букетом каких-то полевых цветов, бросилась на стул рядом с кроватью и уставилась на Гермиону такими сияющими глазами, будто та выиграла в лотерею, а не провела несколько дней в плену у собственных гормонов. — Ну ты даёшь, Грейнджер! — Джинни говорила вполголоса, чтобы Помфри не выгнала её, но в этом шёпоте было столько восторга, что он звенел в тишине лазарета. — Надо же такому случиться! Тут одного достойного альфу встретить тяжело, а тебе сразу два, да ещё и какие! Гермиона повернула к ней голову и посмотрела так, словно у подруги выросла вторая голова. — Какие ещё «какие»? — Драко Малфой и Гарри Поттер, — Джинни почти простонала эти имена, закатывая глаза. — Ты видела их? Ты в курсе, что о них говорит вся школа? Поттер — чемпион Дурмстранга, они с Малфоем лучшие бойцы на своём курсе, и вообще… они красавчики, Гермиона. Оба. Серьёзно. Гермиона не понимала её восторга. Совсем. Она смотрела на Джинни и чувствовала, как внутри всё сжимается от глухого раздражения. — Они несколько дней… — она запнулась, подбирая слова. — Они сделали со мной то, что даже вспоминать не хочется. А ты говоришь «красавчики». — Ой, да брось. — Джинни махнула рукой, как будто речь шла о какой-то ерунде. — Ты была в течке, они — твои истинные. Это не они «сделали», это природа. И знаешь, что я думаю? Это до чертиков романтично. Два альфы и одна омега. Как в старых балладах. Гермиона отвернулась к стене. Романтично. Она считала это ошибкой природы и головной болью. Джинни была бы не Джинни, если бы не продолжила щебетать ещё с полчаса, но Гермиона её почти не слушала. Она думала о том, что теперь от этих двоих не отделаешься. Она не знала, как, не знала, почему, но каждой клеткой чувствовала: они не отступят. Её истинные. Какая ирония. Она всегда считала себя свободной, самостоятельной, ни от кого не зависящей. А теперь у неё появились альфы. Будто она какая-то вещь. Когда её наконец выписали, Гермиона твёрдо решила: она сделает вид, что ничего не случилось. А если не получится — то хотя бы сделает всё возможное, чтобы их игнорировать. Она была бы не собой, если бы не попыталась. Выйдя из лазарета, Гермиона взяла себя в руки. Расправила плечи, подняла подбородок и пошла на занятия с таким видом, будто последние дни её жизни были самым обычным, ничем не примечательным эпизодом. Она сидела на лекциях, делала заметки, отвечала на вопросы — как всегда, блестяще. И ни разу не посмотрела в сторону двух дурмстранговцев, которые неизменно оказывались в той же части замка, что и она. Гарри и Драко пытались приблизиться. Они появлялись в коридорах, когда она шла на трансфигурацию. Ждали у выхода из Большого зала. Один раз Гарри окликнул её по имени — она ускорила шаг и свернула за угол так быстро, будто за ней гнались дементоры. Другой раз Драко оказался рядом в библиотеке — Гермиона, не успев додумать мысль, вскочила и ушла, оставив книги на столе. Ей было всё равно. Слишком. Всё это было слишком. Она не могла на них смотреть. Не могла слышать их голоса. Потому что стоило ей оказаться рядом — и тело начинало вспоминать. Запах мяты и карамели. Руки, сжимающие её бёдра. Голоса, шепчущие «наша». Она сбегала. Каждый раз. Но напор парней с каждым днём только рос. Они не отступали. Если она сворачивала налево, один из них оказывался там. Если она задерживалась в классе после звонка — её ждали в коридоре. Они не лезли. Не хватали. Просто смотрели. Ждали. И это было хуже, чем если бы они орали или угрожали. Взгляды. Эти чёртовы взгляды — зелёный и серый, тяжёлые, голодные, но сдерживаемые. Она чувствовала их кожей. И всё же она продолжала убегать. Пока однажды вечером ей это не перестало удаваться. Гермиона вышла из класса ЗОТИ последней — намеренно задержалась, чтобы переписать конспект. Она думала, что все уже разошлись, что коридоры пусты, что она успеет добежать до гостиной Гриффиндора, никем не замеченная. Она ошиблась. Едва её нога ступила в коридор, перед ней выросла тень. Высокая, широкая в плечах, с волосами цвета платины, собранными в низкий хвост. Драко Малфой перегородил ей путь. — Нам нужно поговорить, — сказал он без приветствия. Голос низкий, спокойный, но в серых глазах — сталь. Гермиона фыркнула. Инстинктивный, защитный жест. — Не о чем говорить. Она развернулась — готовая бежать, нырнуть в боковой проход, сделать вид, что ничего не случилось, — и врезалась во что-то твёрдое, горячее и живое. Второе тело. Знакомое до дрожи в коленях. Она ударилась грудью о чужую грудь, подняла голову и встретилась с зелёными глазами. Гарри Поттер стоял за её спиной, уперевшись руками в стену по обе стороны от неё — не прикасаясь, но замыкая ловушку. Она была зажата между ними. Пути к отступлению не было. Сердце ухнуло вниз. Гермиона вздохнула — глубоко, с каким-то обречённым спокойствием. Приняла поражение. Она не маленькая девочка, в конце концов. Она не будет устраивать истерику и пытаться вырваться. Она будет взрослой. Разумной. Она гордо подняла подбородок и посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Хорошо. Я вас слушаю. В её голосе прозвучало столько ледяного достоинства, что хватило бы на весь Хогвартс. Парни переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то вроде уважения — и облегчения. Строптивая. Какая же строптивая омега им досталась. Гарри заговорил первым. Он убрал руки от стены, сделал полшага назад — не для того, чтобы отпустить, а чтобы она чувствовала себя менее загнанной в угол. — Я понимаю, что для тебя это слишком. Правда. — Его голос был тихим, почти мягким — таким она его ещё не слышала. — Но я думаю, ты не будешь отрицать того, что нам придётся… наладить контакт? Гермиона внимательно на него смотрела. Изучала. Искала подвох. Не находила. — Это ещё зачем? — спросила она ледяным тоном. Драко за её спиной тихо хмыкнул — не насмешливо, скорее с досадой. — Ты не поняла, да? — Он сделал шаг ближе, и она почувствовала жар его тела через одежду. — Как, по-твоему, двое альф смогли поделить омегу между собой — и не разодрать друг друга на куски? Это так просто не происходит. Мы ненавидели друг друга с первого курса. А твой запах… — он запнулся, — заставил нас работать в команде. Гермиона резко повернулась к Драко. Вопросительно. Недоверчиво. — Что значит «поделить»? — Вопрос прозвучал с такой интонацией, будто он только что предложил ей продать почку. — Да пока вы не появились, я вообще думала, что я бета! Вы спровоцировали мою течку и… — она перевела взгляд на Гарри, — воспользовались положением. Гарри вздохнул. Провёл рукой по лицу — жест усталого человека, который слышит эту фразу уже в сотый раз. — «Воспользовались» звучит так, будто мы тебя… не знаю. Накачали зельями и надругались. — Он посмотрел ей прямо в глаза, серьёзно и твёрдо. — Мы сами не понимали, что происходит. Твой запах просто… снёс нам башню. Обоим. И мы ничего не могли с этим сделать. — Ты хочешь сказать, это я виновата? — Её голос подскочил на октаву. — Нет. — Драко шагнул ближе, оказавшись прямо за её плечом. — Но и не мы. Ты — наша истинная. Мы — твои истинные. Так решила природа, Грейнджер. Не мы. — Что значит «спровоцировали»? — вдруг перебил Гарри, хмурясь. — Ты сказала «спровоцировали мою течку». Это была… Он запнулся. Посмотрел на Драко. Тот замер, поняв то же самое. — Это была твоя первая течка? — закончил за Гарри Драко. Гермиона промолчала. Но её пылающие щёки и сжатые губы сказали всё. Парни переглянулись. И тут до них дошло. Первая течка. В восемнадцать лет. Значит, она действительно считала себя бетой. И её организм молчал до тех пор, пока они не оказались рядом. Пока их запахи — два сильных альфы одновременно — не разбудили то, что дремало в ней годами. Гарри понизил голос — до того мягкого, почти вкрадчивого тона, от которого у Гермионы по спине побежали мурашки. — Такое бывает, когда встречаешь свою истинную пару. Она нахмурилась сильнее. — В твоём случае, — добавил Драко с нажимом, — «истинных». Гермиона недоверчиво скосила на него взгляд. Будто он сказал, что совы умеют говорить на парселтанге. — Что значит «истинных»? Гарри подошёл чуть ближе — осторожно, как к дикой кошке. — А то и значит. Я и Малфой — мы твои истинные альфы. Два альфы для одной омеги. Встречается так редко, что об этом почти ничего не известно. Большинство магических исследователей вообще считали это мифом. Гермиона рассеянно замерла. В её голове щёлкали шестерёнки. Два истинных. Оба — её. Это не укладывалось ни в одну из её рациональных схем, не подчинялось никакой логике, которую она знала. Это было за пределами книг, за пределами её понимания. И это… это было ужасно. — О, я вас умоляю, — выдохнула она, и в голосе зазвенел такой ядовитый сарказм, что любой нормальный человек предпочёл бы отступить. — Два истинных! Да я везучая! Как же мне повезло, два альфы. Надоедливых, напыщенных… — она задрала подбородок выше, — придурка! Парни переглянулись. Лица у обоих были одинаково вымученные. Гермиона одним резким движением отодвинула Гарри — он даже не сопротивлялся, просто дал ей пройти, — и прошагала мимо него. На пороге коридора она обернулась, сверкнув глазами. — Оставьте меня в покое, истинные придурки! Она ушла. Стук её каблуков звонко разносился по каменным коридорам, удаляясь всё дальше и дальше, пока не затих где-то в глубине замка. Гарри и Драко остались стоять в пустом коридоре. Тишина висела в воздухе, тяжёлая и неловкая. Драко первым разорвал её — тихим, сдавленным рыком. Не агрессивным. Скорее… обречённым. Гарри зарычал следом. Оба чувствовали одно и то же: эту смесь раздражения, восхищения и отчаянного, животного желания догнать, прижать, заставить остаться. Укротить эту омегу будет сложно. Ой как сложно. — Она нас ненавидит, — констатировал Драко, прислоняясь спиной к стене. — Нет, — покачал головой Гарри. — Она боится. И злится. И запуталась. Ненависти там нет. Если бы ненавидела — не сбегала бы. Она бы стояла и плевалась проклятиями. — Ты слишком оптимистичен. — А ты слишком пессимистичен. Драко фыркнул, но спорить не стал. Они помолчали. Потом Гарри выпрямился и посмотрел на Драко с тем выражением, которое тот уже начал узнавать — «я придумал план, и он сработает». — Ладно, — сказал Гарри. — Сначала она нас ненавидит. Потом она будет нас игнорировать. Потом — терпеть. Наша задача — сократить эти этапы. Сдружиться. Драко изогнул бровь. — Сдружиться? С Гермионой Грейнджер, которая только что назвала нас истинными придурками? — А у тебя есть идеи лучше? Молчание было ответом. — Вот и я о том же, — вздохнул Гарри. — План простой: сначала хотя бы подружиться. А там посмотрим. Они стояли в пустом коридоре Хогвартса, двое альф, которых связало нечто большее, чем случайность — и оба знали: они не отступят. Ни шагу назад. Потому что омега, которая только что ушла, хлопнув дверью, была их. Их единственной. Их общей. И они добьются её — чего бы это ни стоило.