Истинный запах

Проходили дни. И альфы, к её огромному удивлению, дали ей покой. Настоящий. Без подкрадываний в коридорах, без тяжёлых взглядов в спину, без засад у выхода из классов. Гермиона могла спокойно ходить по замку, и никто не преграждал ей путь. С одной стороны, она радовалась. Не видеть их было счастьем. Она почти перестала вспоминать о том, что произошло между ними в том проклятом классе. Стыд понемногу отступал, уступая место привычной рутине: учёба, книги, библиотека, снова учёба. Всё возвращалось в норму. Она снова чувствовала себя собой — сильной, независимой, рациональной. Но с другой стороны — и она была уверена, что это говорит в ней её омега, та самая дурацкая, животная часть, которую она так ненавидела, — она всё же расстраивалась. Они так легко сдались. Почему-то эта мысль царапала изнутри. Будто её бросили. Будто она была недостаточно ценна, чтобы за неё бороться. От этого становилось немного тоскливо. Тянуло где-то в груди — глухо, непонятно, противно. Она отгоняла это чувство, убеждала себя, что это идиотизм, что она должна радоваться, что от неё отстали. Но тоска не уходила. Парни же решили иначе. — Дадим ей немного времени, — сказал Гарри после того разговора в коридоре. — Если мы будем наседать, она закроется ещё сильнее. Пусть поймёт, что мы не угроза. — Ты серьёзно? — Драко смотрел на него так, будто тот предложил добровольно кастрироваться. — Ты предлагаешь не преследовать нашу истинную омегу? — Я предлагаю дать ей возможность прийти в себя. А потом — начать действовать. По-настоящему. Драко скрежетнул зубами, но согласился. С трудом. С рыком. Но согласился. Они ждали. Наблюдали издалека. И готовились к первому заданию Турнира, которое должно было состояться через несколько дней. Атмосфера в Хогвартсе накалялась. Первый тур приближался, и замок гудел как растревоженный улей. Студенты суетились, строили ставки, спорили о шансах чемпионов. От Хогвартса выступал Седрик Диггори — сильный альфа, спокойный, уверенный в себе, ни в чём не уступавший своим соперникам. Гермиона желала ему удачи чисто автоматически, но её мысли были далеко. В тот день она выбралась на задний двор, под старое раскидистое дерево. Осень ещё не сдала своих позиций — солнце светило по-летнему тёплым, золотистым светом, воздух был прозрачным и свежим. Она устроилась на траве, прислонившись спиной к шершавому стволу, раскрыла любимую книгу и позволила себе забыть обо всём. Страницы шелестели, пальцы лениво переворачивали их одну за другой. Она почти задремала, когда рядом словно ураган налетела Джинни. — Боги, Гермиона, ты должна это видеть! — подруга схватила её за руку и рывком поставила на ноги, едва не выбив книгу. — Что случилось? — Гермиона попыталась вырваться, но хватка у младшей Уизли была железной. — Пошли, сама всё увидишь! Джинни тянула её через двор, мимо кустов и старых каменных скамеек, к поляне у самого Запретного леса. И когда они вышли на открытое пространство, Гермиона замерла. Поляна была заполнена студентами. Человек тридцать, не меньше. Они стояли полукругом, кто-то сидел на поваленных стволах, кто-то забрался на низкие ветки. Все взгляды были прикованы к центру. А в центре творилось нечто. Двое. Двое альф из Дурмстранга. Её альфы. Гарри Поттер и Драко Малфой стояли друг напротив друга в круге, очерченном прямо на земле. В руках у каждого были посохи — тяжёлые, резные, с тускло мерцающими рунами. Они двигались. Быстро. Опасно. Красиво. Это была не просто тренировка — это был танец. Посохи свистели в воздухе, сталкивались с глухим деревянным стуком, рассекали пространство с такой скоростью, что обычный глаз едва успевал следить. Гарри уходил в сторону, Драко наступал — и снова, и снова. Их движения были отточены до совершенства, каждое — точное, смертоносное, безжалостное. И они были обнажены по пояс. Гермиона стояла как зачарованная. Не могла отвести взгляд. Кожа Гарри, бледная, но с золотистым отливом, блестела от пота на солнце. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении — не перекачанные, как у бодибилдера, а сухие, жилистые, хищные. Татуировка — какие-то руны — вилась от левого плеча до локтя. Драко был другим. Шире в плечах, массивнее. Его торс выглядел так, будто его высекли из мрамора — каждый мускул был чётко очерчен, рельефен. Светлые волосы, собранные в хвост, выбились из причёски, и несколько прядей прилипли к вискам. На груди — тонкий шрам, старый, едва заметный. Они были красивы. Не по-мальчишески. Красивы той опасной, дикой красотой хищников, которые знают свою силу. Толпа взорвалась одобрительным гулом, когда Гарри сделал подсечку, и Драко едва удержался на ногах. Но Малфой не упал — он развернулся, занёс посох для нового удара… и замер. Его взгляд скользнул мимо Гарри, в сторону, где стояла Гермиона. И он улыбнулся. Не насмешливо. Не хищно. Обворожительно. Той самой улыбкой, от которой у неё подкосились колени. Серые глаза сверкнули, и в них читалось что-то тёплое, почти нежное. По телу Гермионы пробежал разряд тока — от макушки до самых пят, заставляя каждый нерв отозваться болезненным, сладким трепетом. И тут она почувствовала. Запах. Мята и карамель. Те самые. Сильные, свежие, ударившие в нос с такой силой, что у неё потекли слюнки. Буквально. Она сглотнула, чувствуя, как рот наполняется слюной, как животные инстинкты берут верх над разумом. Запахи двух альф смешались в воздухе, окутали её, проникли в лёгкие, в кровь, в каждую клеточку. Она видела их полуобнажённые тела. Чувствовала их запах. И внизу живота разлилось знакомое, пугающее тепло. Нет. Только не сейчас. Гермиона резко развернулась и быстрым шагом направилась прочь, игнорируя удивлённый возглас Джинни. Она почти бежала к замку, сжимая книгу в руках так, что побелели костяшки. Подальше. Ей нужно было срочно остыть. Привести мысли в порядок. Иначе она сойдёт с ума. Она забежала в туалет для девочек на третьем этаже — пустой, прохладный, с каплющими кранами и мутноватым зеркалом. Рывком открыла кран, набрала ледяной воды в ладони и ополоснула лицо. Холод обжёг кожу, но не помог. Она смотрела на своё отражение — раскрасневшиеся щёки, расширенные зрачки, приоткрытые губы. Она выглядела… возбуждённой. И ненавидела себя за это. Так не пойдёт. Она не может идти на поводу у этих чувств. Не может позволить животным инстинктам управлять её жизнью. Да, её тело реагирует на них. Да, где-то глубоко внутри эта реакция даже… приятна. Но она — Гермиона Грейнджер. Она не какая-то там глупая омега, которая теряет голову от первых попавшихся альф. Ей хочется чего-то большего, чем просто животное влечение. Но сразу два парня? Это было слишком. Она вообще не настроена начинать какие-то отношения. Тем более сразу с двумя. Тем более из другой школы. У неё экзамены на носу. СОВ она сдала блестяще, но впереди были ЖАБА, поступление в Министерство, карьера, светлое будущее. В этом будущем не было места двум навязчивым альфам из Дурмстранга. Или было? Она замерла, разглядывая своё отражение. Мысль мелькнула и исчезла, оставив после себя смутное, тревожное послевкусие. Она тряхнула головой. Нет. Нет, нет и нет. Она не позволит себе сомневаться. Она как раз собиралась выйти, когда услышала шаги. Тяжёлые и уверенные. Дверь за её спиной с грохотом захлопнулась. Гермиона резко повернулась и столкнулась с серыми глазами. Драко стоял в двух шагах от неё, загораживая выход. Он тяжело дышал — то ли после тренировки, то ли от быстрой ходьбы. На нём была только расстегнутая рубашка, накинутая на плечи, грудь всё ещё блестела от пота. Волосы растрепались, и одна прядь упала на лоб. Он выглядел так, будто гнался за ней. И догнал. Из лёгких Гермионы будто вырвали весь воздух. — Что ты… — начала она, но голос сорвался. Драко шагнул вперёд. Она — назад, инстинктивно, пока не упёрлась спиной в холодный край умывальника. Дальше отступать было некуда. Он двигался медленно, плавно, как хищник, который знает, что жертва никуда не денется. В его взгляде не было агрессии — только голод. Тот самый, который она уже видела. Который помнила до дрожи в коленях. — Гарри думает, что нужно дать тебе личного пространства и немного времени, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Но я считаю, что достаточно. Он остановился вплотную прижимаясь к ней. Она чувствовала жар его тела через тонкую ткань своей блузки. — Извини, — его голос стал ниже, почти рычащим, — но я не могу больше держаться от тебя вдали. Его рука поднялась. Пальцы — длинные, сильные — коснулись её шеи. Провели по коже, задевая запаховую зону, ту самую, где билась горячая жилка пульса. Гермиона тяжело сглотнула и непроизвольно облизала пересохшие губы. — Пожалуйста… — выдохнула она. Тихо. Почти умоляюще. — Не нужно… — Тебе не нравится? — он склонил голову набок, вглядываясь в её лицо. Она не ответила. Не могла. Потому что это была бы ложь. Драко нагнулся и начал покрывать её шею лёгкими, почти невесомыми поцелуями. Кожу обжигало. Гермиона зажмурилась, вцепившись пальцами в край раковины. Ей нужно было оттолкнуть его. Сказать «нет». Уйти. Но она таяла. Прямо на месте, как воск на солнце. Его губы скользили по её шее, вверх, к челюсти, к уголку губ. Он потянул её за подбородок, заставляя поднять лицо, и в следующую секунду их губы встретились. Поцелуй был крепким. Неистовым. В нём не было нежности — только голод, только тоска по ней, только желание, которое он сдерживал несколько дней, и которое теперь прорвало плотину. Он целовал её так, будто этот поцелуй был его спасением. Будто без него он задохнётся. И Гермиона… отвечала. Не думая. Не анализируя. Не убеждая себя, что это неправильно. Она просто тонула в нём, в его вкусе — мята и что-то терпкое, мужское, пьянящее. Её руки сами поднялись и вцепились в его влажные волосы, притягивая ближе. Она отвечала так же яростно. Так же жадно. Поцелуй перерос во что-то большее за считанные секунды. Драко не разрывая губ, потянулся рукой вниз. Нащупал её ногу, скользнул ладонью по бедру, задирая юбку. Гермиона застонала ему в рот, когда его пальцы добрались до трусиков, проникли внутрь и начали хозяйничать там. Жарко. Влажно. Пальцы скользили легко, потому что она уже была мокрой — с того самого момента, как увидела его обнажённым на поляне. Драко отстранился от её губ, чтобы посмотреть. В серых глазах плескался океан — тёмный, опасный, затягивающий. — Смотри на меня, — приказал он тихо. И ввёл в неё два пальца сразу. Гермиона выгнулась дугой, вскрикнув, вцепившись в его плечи, чтобы не упасть. Драко двигал пальцами внутри неё — ритмично, глубоко, методично. Его большой палец одновременно давил на клитор, сводя её с ума. Она кончала уже через минуту — быстро, судорожно, с тихим, сдавленным стоном, который она пыталась подавить, кусая губу. Но Драко слышал. Чувствовал, как она сжимается вокруг его пальцев. И это сводило его с ума. Он хотел большего. Хотел быть в ней. Чувствовать её изнутри, слышать её крики, видеть, как она ломается под ним. Но не здесь. Не в каком-то вонючем туалете. С трудом, с рыком, он убрал пальцы и медленно, демонстративно облизал их, зажмурившись от удовольствия. На его губах застыл блаженный стон. — Бляяять, — выдохнул он, открывая глаза. — Какая же ты… Он смотрел на неё возбуждённым, почти безумным взглядом. А потом резко развернул её, прижав животом к холодному краю раковины. Юбка взлетела вверх. Трусики он оттянул в сторону одним движением, открывая себе вид на неё — мокрую, покрасневшую, пульсирующую. Его внутренний зверь довольно зарычал. Драко опустился на колени. — Что ты… — начала она, но договорить не успела. Его язык коснулся её, и все мысли испарились. Он вылизывал её так, будто она была самым изысканным лакомством в его жизни — жадно, глубоко, с каким-то благоговением. Язык проникал внутрь, вылизывал складки, находил клитор и играл с ним, пока Гермиона не начала подвывать, вцепившись в раковину так, что побелели костяшки. — Драко… — простонала она. — Драко, пожалуйста, я… сейчас… Он не остановился. Наоборот — усилил нажим, добавил пальцы, заставляя её кончить снова. Сильнее. Громче. Она почти кричала, когда оргазм накрыл её — долгий, судорожный, выжимающий из неё последние силы. Драко вылизал всё без остатка. Не отстранился, пока не почувствовал, что она больше не может. Потом поднялся. Встал напротив. Посмотрел на неё — растрёпанную, раскрасневшуюся, с затуманенными глазами и приоткрытыми губами. Она медленно повернулась к нему, всё ещё приходя в себя. Ноги тряслись. В голове — вата. Драко потянулся к ней и поцеловал — нежно, почти ласково. Так, как не целовал раньше. В этом поцелуе было что-то обещающее. Он отстранился, посмотрел ей в глаза и сказал уверенно, без тени сомнения: — Будь умницей и перестань от нас бегать. И прежде чем она успела ответить, он резко развернулся и вышел. Дверь за ним хлопнула. Гермиона осталась стоять посреди пустого туалета, прижимаясь спиной к холодной раковине. Дыхание не выравнивалось. Сердце колотилось где-то в горле. Между ног всё ныло и пульсировало — пустота, которую он создал и не заполнил. Она смотрела на закрытую дверь. Сначала — растерянно. Потом — с нарастающим гневом. Как он посмел? Как он посмел ворваться сюда, сделать с ней всё это, довести до двух оргазмов и просто уйти, оставив её разбитой и… и возбуждённой снова? Как посмел говорить с ней таким тоном? «Будь умницей»? Она ему кто — собачка? Гермиона сжала кулаки. Её лицо горело от стыда и злости. Злости на него — и на себя. На себя за то, что поддалась. За то, что не оттолкнула. За то, что хотела большего. За то, что её тело предало её снова. — Придурок, — прошипела она в пустоту. — Напыщенный, самовлюблённый придурок. Она одёрнула юбку, поправила трусики, провела дрожащими руками по волосам. В зеркале на неё смотрела чужая девушка — с покрасневшими губами, расширенными зрачками и выражением, в котором стыд смешивался с чем-то ещё. С чем-то опасным, что она отказывалась признавать. Гермиона отвернулась от зеркала, вышла из туалета и быстрым шагом направилась в гостиную. Она злилась. Бесилась. Ненавидела его — и себя. Но в глубине души, там, куда она боялась заглядывать, пульсировала одна мысль: Почему он остановился?