Истинный запах

Они выскользнули из пустующего класса, как тени — тихо, быстро, стараясь не привлекать внимания. Коридоры были пусты, свечи в канделябрах догорали, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Где-то вдалеке послышался голос Филча, бормочущего что-то про непослушных студентов, и они на мгновение замерли, прижавшись к стене. Гарри притянул её к себе в последний раз. Его руки легли на её талию, пальцы впились в ткань мантии, будто не хотели отпускать. Он поцеловал её — не жадно, как там, в классе, а медленно, почти нежно, смакуя вкус её губ. — Драко когда узнает, убьёт меня, — прошептал он, отстраняясь, и в полумраке блеснула его усмешка. — Он собственник. И даже то, что приходится делить тебя, всё равно вызывает в нём ревность. Гермиона почувствовала, как щёки заливает жаром. Но смущение было не столько от его слов, сколько от того, что следом за ними в голове мгновенно возник образ. Яркий, непристойный, пульсирующий. Как они оба вгоняют в неё свои члены. Одновременно. Гарри спереди, Драко сзади. Их руки, их рты, их запахи, смешивающиеся на её коже. Она застонала — тихо, сквозь зубы. Боже. Да что это творится такое? Ещё пару месяцев назад она краснела при слове «пенис», а теперь фантазирует о сексе втроём. — Я ему передам твои слова, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Думаю, он обрадуется. Гермиона кивнула, и Гарри напоследок чмокнул её в уголок губ и растворился в темноте коридора, оставив её стоять с пылающими щеками и бешено колотящимся сердцем. Она добралась до гостиной Гриффиндора на ватных ногах. Тело всё ещё помнило каждое прикосновение, между ног ныла приятная, томная тяжесть, и каждый шаг отдавался лёгкой пульсацией внизу живота. В гостиной горел камин, и на диване перед ним, раскинувшись с журналом, сидела Джинни. Рыжие волосы разметались по подушкам, ноги свесились через подлокотник. Увидев подругу, она отложила журнал и принюхалась. Её глаза загорелись, а на губах расплылась лукавая, понимающая улыбка. — Гермиииона, — протянула Джинни, приподнимаясь на локтях. — Да от тебя сексом пахнет за версту. Гермиона резко зашипела на неё, бросила быстрый взгляд по сторонам — в гостиной никого не было, только они и потрескивающий огонь, — и плюхнулась на диван рядом с подругой. Она вымученно простонала, закрыв лицо руками. Она чувствовала себя похотливой шлюхой. Серьёзно. Она текла от одного только упоминания о членах и сексе. Ещё немного — и она начнёт набрасываться на каждого встречного альфу с неприличными предложениями. Джинни придвинулась ближе, подогнув под себя ноги. — И кто это был в этот раз? — спросила она, понизив голос до заговорщического шёпота. — Зеленоглазый или белобрысый? Или оба сразу? — Джинни! — возмутилась Гермиона, но подруга только отмахнулась. — Ну не тяни! Гермиона выдохнула. — Гарри. Это был Гарри. — Ух, — Джинни одобрительно кивнула. — Значит, очкастый. И как? Как это было? — Отстань, — буркнула Гермиона, утыкаясь в подушку. — Говори, я не отстану. — Не скажу. — Я щас закричу на всю гостиную, что тебя только что оттрахали, — пригрозила Джинни, и в её глазах запрыгали бесенята. Гермиона резко подняла голову. — Ты с ума сошла?! — Говори! Она сдалась. Выложила всё — про библиотеку, про пальцы, про то, как Гарри тащил её за руку через коридоры, про парту, про крики. Джинни слушала с открытым ртом, и к концу рассказа её лицо приняло выражение благоговейного ужаса. — О черт, — выдохнула Джинни, прижимая ладони к пылающим щекам. — Это горячо. Мне уже страшно, когда это произойдёт со мной. Вот бы и мне судьба подкинула двух горячих парней. — Боже, ты невыносима, — простонала Гермиона. Они захихикали — тихо, чтобы не разбудить никого в спальнях, — и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам. Но Гермиона долго не могла уснуть. Она лежала в кровати, глядя в тёмный балдахин, и чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует тепло — напоминание о том, что случилось сегодня. Пальцы касались губ, и она вспоминала его поцелуй. Его руки. Его голос, шепчущий её имя. Она заснула только под утро, и ей снились двое. Зелёные глаза и серые. И она больше не убегала. В мужском крыле Дурмстранга, в комнате, которую делили Гарри и Драко, царила совсем иная атмосфера. Драко влетел в комнату, когда Гарри только снимал мантию. Он остановился на пороге, принюхался, и его лицо исказилось. Ноздри раздулись, глаза сузились, а на скулах заходили желваки. В следующую секунду он прижал Гарри к стене с такой силой, что с полки слетела какая-то книга. Его пальцы вцепились в ворот рубашки Гарри, а из груди вырвался низкий, угрожающий рык. — Ты пахнешь ею, — прорычал Драко, прижимая Гарри к камню. — Я чую её запах на твоей коже. На твоей шее. На твоих грёбаных губах. Гарри не сопротивлялся. Он смотрел на Драко, но хоть они и были почти одного роста, но сейчас Драко казался больше из-за ярости, которая распирала его изнутри. — Да, — спокойно сказал Гарри. — Я был с ней. Драко зарычал громче и сильнее вдавил его в стену, но Гарри даже не поморщился. — Ты не имел права, — прошипел Драко. — Мы должны были… — Что? — перебил Гарри. — Должны были что? Ждать? Она сама пришла ко мне, Малфой. Сама. Я не тащил её силой. Я не зажимал по углам, как некоторые. Она села рядом и сказала, что хочет узнать нас лучше. Драко дёрнулся, будто от пощёчины. — И после этого ты сразу поволок её в койку? — Не сразу. Она сказала, — Гарри усмехнулся, вспоминая, — она сказала, что хочет, чтобы я трахнул её так, чтобы у неё голос сорвался. Дословно. Рык Драко стал тише, но не исчез. Он отпустил воротник Гарри, но не отошёл. Серые глаза метали молнии. — Ты сам её чуть не трахнул в туалете, — напомнил Гарри, потирая шею. — Я что-то не помню, чтобы ты спрашивал у меня разрешения. — Я сдержался! — выпалил Драко. — Ой ли? — Гарри изогнул бровь. — Да ты её практически постоянно зажимаешь и тискаешь по углам. В библиотеке, на лестницах, в коридорах. Не делай вид, что у тебя руки в штанах. Драко отшатнулся, будто его ударили. Он развернулся и плюхнулся в кресло, запустив пальцы в волосы. Хвост распался, светлые пряди упали на лицо. — Я знаю, — сказал он глухо. — Я знаю, что это неизбежно. Я знаю, что мы должны делить её. Но когда я чувствую твой запах на ней… или её запах на тебе… — он сжал кулаки, — внутри всё переворачивается. Мне хочется разорвать тебя на куски. А потом разорвать любого, кто посмотрит в её сторону. Это бесит. Это неконтролируемо. Гарри молча подошёл к креслу и сел на подлокотник. Некоторое время они сидели в тишине. Только свеча трещала на столе, да где-то за окном выла ночная сова. — Она перестала от нас бегать, — тихо сказал Гарри. — Ты этого добивался, разве нет? Она сама пришла. Сама села рядом. Сама сказала, что хочет узнать нас. Драко поднял голову. В серых глазах всё ещё плескалась ревность, но сквозь неё пробивалось что-то ещё — облегчение. — И что теперь? — спросил он хрипло. — А теперь — будем знакомиться, — усмехнулся Гарри. — По-настоящему. Не только гормоны. Она заслуживает узнать нас как людей. А не как два озабоченных альфы, которые только и могут, что зажимать её по углам. Драко фыркнул, но в этом звуке не было злости. — Ты становишься сентиментальным, Поттер. — А ты — слишком предсказуемым, Малфой. Они переглянулись. В их взглядах всё ещё была сталь старого соперничества, но теперь — только тень. Между ними было нечто большее, чем конкуренция. Они были связаны одной омегой, и эта связь оказалась сильнее их взаимной неприязни. Драко откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Ладно, — сказал он. — Будем знакомиться. Но следующий раз — мой. Гарри хмыкнул. — Договорились. В комнате снова стало тихо. Два альфы сидели в полумраке, каждый думал о своём — но мысли их сходились в одной точке. Девушка с каштановыми волосами и карими глазами, которая даже не представляла, какой переполох устроила в их жизнях. Они ждали. Планировали. И знали: это только начало.