Истинный запах

Время до второго тура сжималось, как пружина. Гарри пропадал на тренировках с утра до вечера — сначала отработка заклинаний на полигоне, потом тактические занятия с Каркаровым, потом бесконечные часы в библиотеке, где он штудировал древние манускрипты в поисках подсказок о том, что их ждёт под водой. Гермиона помогала ему. Это стало их ритуалом. Они встречались в библиотеке ближе к вечеру, когда мадам Пинс уже начинала коситься на часы, и устраивались в дальнем углу — там, где никто не мешал. Гермиона приносила стопки книг по водной магии, дыхательным чарам и созданию тепловых куполов. Гарри читал быстро, почти проглатывая страницы, и задавал вопросы — точные, умные, показывающие, что он не просто зубрит, а действительно понимает материал. — Ты быстро учишься, — заметила она однажды. — Хороший учитель, — ответил он, глядя на неё с такой теплотой, что у неё защемило в груди. Но учёба была только предлогом. Они оба это знали. В те редкие моменты, когда Гарри отрывался от книг и смотрел на неё, в его глазах загорался тот самый голодный огонь, который Гермиона уже научилась узнавать. И тогда учебники отодвигались в сторону, а её спина оказывалась прижатой к книжному стеллажу. Он не был таким терпеливым, как Драко. Гарри брал быстро, жадно, словно боялся, что в любой момент его могут отвлечь, и он упустит своё время. Его пальцы вытворяли такие вещи, что Гермиона теряла рассудок. Он мог довести её до оргазма за две минуты, просто играя с клитором сквозь тонкую ткань трусиков, пока она вцепилась в его плечи и кусала губу, чтобы не закричать на весь библиотечный зал. — Тише, — шептал он, не прекращая движений. — Нас услышат. А сам при этом улыбался — нагло, довольно, потому что знал, что она ничего не может с собой поделать. Иногда они всё же говорили. По-настоящему. Не только о заклинаниях и турнире, но о себе. О том, что было до. О том, что будет после. Однажды вечером, когда дождь барабанил по высоким окнам библиотеки, а они сидели на полу за стеллажом, прислонившись спинами к книгам, Гарри рассказал ей, что он сирота. — Родители погибли, когда я был совсем маленьким, — сказал он, вертя в руках край мантии. — Я их почти не помню. Только смутные образы — мамин смех, папины очки. Моя бабушка говорила, что я похож на отца как две капли воды. — Твои бабушка и дедушка вырастили тебя? — спросила Гермиона тихо. Гарри кивнул. — Они из старых родов, довольно консервативные. Дед настоял, чтобы я пошёл в Дурмстранг, хотя мама всегда хотела, чтобы я учился в Хогвартсе. — Он усмехнулся. — Ирония судьбы, да? Я должен был быть здесь. Вместе с тобой. Встретились бы на семь лет раньше. — И возненавидели бы друг друга, — парировала Гермиона. — Я была невыносимой занудой. — А я — выскочкой с комплексом героя. — Он посмотрел на неё с улыбкой. — Может, и к лучшему, что мы встретились только сейчас. Она задумалась над его словами. Может, и правда к лучшему. Сейчас она была готова. Готова принять эту безумную связь, этих двоих альф, эту новую версию себя. Гарри рассказал о квиддиче — о том, как впервые взлетел на метле в шесть лет и понял, что это его призвание. О том, как бабушка ворчала, что приличные молодые люди не гоняются за мячом, а дед, наоборот, гордился и купил ему самую лучшую метлу. — Я планирую играть профессионально, — сказал он, и в голосе прозвучала твёрдость, не терпящая возражений. — Хотя бы несколько лет. Потом — может быть, тренировать. Но небо — это то, от чего я никогда не смогу отказаться. Гермиона слушала и улыбалась. Ей нравилось, как он говорит о своих мечтах — с таким огнём в глазах, с такой страстью. Это подкупало. В отличие от Драко, который был одиночкой по жизни, Гарри легко заводил друзей. В Дурмстранге у него была целая компания — ребята, с которыми он тренировался, шутил, ходил в ближайшую деревню за сливочным пивом. Он рассказывал смешные истории о своих однокурсниках, о профессоре рун, который вечно путал имена, о том, как они с Драко чуть не подрались на первом курсе из-за того, кто займёт лучшую койку. — Мы ненавидели друг друга, — признался Гарри. — По-настоящему. Он был напыщенным аристократиком, я — выскочкой, сам по себе. Если бы не ты, мы бы, наверное, так и продолжали грызться до конца жизни. Гермиона не знала, что на это ответить. Мысль о том, что она стала причиной их примирения, была странной. И пугающей. И почему-то приятной. Она часто сравнивала их двоих. Драко и Гарри. Такие разные. Один — холодный, расчётливый, сдержанный до поры, но взрывающийся лавой, когда дело касалось её. Второй — открытый, порывистый, живущий эмоциями, но умеющий ждать и слушать. И оба одинаково притягательны. Каждый по-своему. Чем больше они узнавали друг друга, тем больше Гермиона понимала: это уже не просто гормоны. Не просто связь истинных, которая заставляет её тело отвечать на их запах. Это было что-то большее. Она по-настоящему начинала испытывать чувства. К ним обоим. Она ловила себя на том, что думает о Драко, когда читает интересную книгу — интересно, читал ли он её? Что бы он сказал об этой теории? Спорил бы или согласился? Она ловила себя на том, что улыбается, вспоминая шутки Гарри, его заразительный смех, то, как он морщит нос, когда зелье горчит. Они проникали в неё. Не через запахи и инстинкты. Через разговоры. Через откровения. Через тихие вечера в библиотеке и жаркие ночи в заброшенном классе. За несколько дней до второго тура Гарри выглядел измотанным. Тёмные круги под глазами, взгляд рассеянный, движения резкие. Гермиона застала его в библиотеке одного, склонившимся над картой озера с какими-то пометками. — Ты выглядишь ужасно, — сказала она, присаживаясь рядом. — Спасибо, я в курсе, — буркнул он, но без злости. Она взяла его за руку. Сжала. — Гарри. Дыши. Он выдохнул. Шумно, глубоко, и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. — Боюсь, что не справлюсь, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Не с заданием. С ними. — С кем? — Со всеми. С ожиданиями. С тем, что от меня ждут победы. С тем, что если я проиграю — подведу деда, школу, Каркарова, который поставил на меня. — Он открыл глаза и посмотрел на неё. — Раньше мне было всё равно. Проиграю — не страшно. Но теперь… — Теперь? — Теперь я хочу победить, — сказал он. — Для себя. Для тебя. Чтобы ты знала, что я чего-то стою. Гермиона нахмурилась. — Ты не должен ничего доказывать. Ни мне. Никому. — Должен, — возразил он. — Потому что вы оба — Драко и ты — вы такие… умные, целеустремлённые. У вас есть планы. Карьера. А я просто играю в квиддич. — Ты чемпион Дурмстранга, — сказала она серьёзно. — Ты сражаешься на Турнире, на котором другие ломают кости. Ты не «просто» ничего. Не смей так говорить. Гарри улыбнулся — впервые за весь день. — Ты всегда знаешь, что сказать, да? — Это мой талант. Он притянул её к себе и поцеловал — мягко, почти невесомо. Без той жадности, что обычно. В этом поцелуе была усталость и благодарность. И что-то ещё — то, что заставило сердце Гермионы сжаться. Он отстранился, но не отпустил. — Я много думал о будущем, — сказал он, глядя ей в глаза. — О нашем будущем. — Гарри… — Дай договорить. — Он переплёл их пальцы. — Мне всё равно, где жить. Англия, Франция, хоть на Северном полюсе. Драко сможет устроиться в Министерство Англии, если захочет — у его семьи есть связи. И если ты хочешь остаться здесь, строить карьеру здесь, то так и будет. Гермиона смотрела на него, не дыша. — Я хочу, чтобы после окончания школы мы были вместе. Втроём. Не прячась, не убегая. Чтобы ты перестала бояться и смотреть на нас как на ошибку природы. — Его голос был тихим, но твёрдым. — Мы не ошибка, Гермиона. Мы — то, что должно было случиться. Она молчала. В горле стоял ком. С одной стороны, его слова пугали. Будущее. Совместная жизнь. Это было так серьёзно, так окончательно. Она едва привыкла к мысли, что у неё есть двое альф, а он уже говорит о переездах и карьерах. С другой стороны… С другой стороны, от этих слов в груди разливался трепет. Тёплый, сладкий, пугающий своей силой. Потому что она понимала: они хотят не просто «обладать» ею. Они хотят быть с ней. По-настоящему. Дальше, чем на время Турнира. Дальше, чем на время учёбы. Она не была готова ответить. Не сейчас. Но и отрицать, что ей это было нужно, она больше не могла. — Дай мне время, — прошептала она. Гарри кивнул. — Я подожду. Мы оба подождём. Он отпустил её руку и вернулся к карте. А Гермиона сидела рядом, глядя на его склонённую голову, на тёмные волосы, падающие на лоб, и думала о том, как сильно изменилась её жизнь за последние несколько недель. И как сильно она изменилась сама. Она больше не хотела бежать. Не хотела прятаться. Она хотела быть там, где эти двое. Хотела узнавать их дальше. Хотела смотреть, как Гарри смеётся, и слушать, как Драко спорит о книгах. Она хотела их. Не только телом — душой. И это было страшно. Но, наверное, именно так и рождается настоящая любовь. Не из гормонов и инстинктов. Из тихих разговоров в библиотеке, из усталых поцелуев перед сном, из обещаний, которые пугают и согревают одновременно. Гермиона ещё не была готова сказать это вслух. Но внутри, где-то глубоко, она уже знала ответ. Когда турнир закончится, когда схлынет вся эта суета, она останется с ними. Не потому, что должна. А потому, что захочет. Потому что без них её жизнь теперь казалась пустой.