Истинный запах

Накануне второго тура Гарри выглядел так, будто его переехала тележка с углём, а потом заставили отрабатывать заклинания до потери пульса. Тёмные круги под глазами стали почти чёрными, зелёные глаза потускнели, а вечно взлохмаченные волосы торчали в ещё более невообразимые стороны, чем обычно. Гермиона наблюдала за ним весь день. Как он клевал носом над тарелкой за завтраком. Как рассеянно отвечал на вопросы Драко. Как на тренировке едва не пропустил летящее в него заклинание, потому что моргнул в неподходящий момент. Она не могла на это смотреть. Решение пришло само собой. Она вырвала лист из блокнота, нацарапала несколько строк и через Джинни передала записку Гарри. «Вечером. Восьмой этаж. Гобелен с волшебником танцующим с тролями. Не опаздывай». Подписи не было. Он и так узнал бы её почерк из тысячи. Гарри пришёл затемно. Он поднялся на восьмой этаж с чувством смутной тревоги, которая последние дни стала его постоянным спутником. В коридоре горели редкие свечи, гобелен с дурацким танцующим волшебником колыхался от сквозняка, и никого не было. — Я здесь, — раздался голос из ниши у окна. Гермиона вышла из тени. На ней была простая тёмная мантия, волосы распущены и падают на плечи, и она смотрела на него с выражением, которое он не умел читать — но от которого на душе становилось тепло. Она подошла, взяла его за руку и подвела к пустому участку стены. — Что мы делаем? — спросил Гарри, когда она начала ходить туда-сюда. Раз. Два. Три. — Терпение, Поттер. На третьем проходе в стене проявилась дверь. Гладкая дубовая, с бронзовой ручкой в виде львиной головы. Гермиона толкнула её и шагнула внутрь, утягивая его за собой. Гарри замер на пороге. Это была комната. Но не просто комната — убежище. Уютная гостиная с низким потолком, освещённая сотнями свечей, плавающих под самым верхом. В центре стоял старый, но мягкий диван, заваленный подушками. В камине горел огонь, хотя никто его не зажигал. В углу — стопка книг, на маленьком столике — кувшин с тыквенным соком и две кружки. На полу — толстый тёплый ковёр, в который приятно зарыться пальцами ног. — Это что за комната? — спросил Гарри, оглядываясь. Голос звучал глухо — от усталости, от изумления. — Комната по запросу, — ответила Гермиона, отпуская его руку и подходя к дивану. — Появляется только тогда, когда кому-то очень нужно её найти. Я узнала о ней случайно, на пятом курсе. Она обернулась и посмотрела на него. В карих глазах плясали тени от камина. — Мне надоело тискаться с вами в том пыльном классе. И потом, — она слегка смутилась, — ты выглядишь так, будто вот-вот развалишься на куски. Я подумала… тебе нужно отдохнуть. Гарри не знал, что сказать. Усталость навалилась с новой силой, но к ней примешивалось что-то ещё — благодарность, нежность, желание обнять её и не отпускать. Он подошёл и прильнул к ней. Просто обнял — впервые без намёка на похоть. Уткнулся носом в её макушку, вдохнул запах и почувствовал, как напряжение начинает отпускать. — Спасибо, — прошептал он в её волосы. Она погладила его по спине — медленно, успокаивающе. — Не за что. Они сели на диван. Сначала просто сидели, обнявшись, глядя на огонь. Свечи тихо потрескивали. Где-то вдалеке, за стенами замка, слышались приглушённые голоса и шаги — но здесь, в этой комнате, был их собственный мир. Тихий. Тёплый. Безопасный. Гарри первым нарушил молчание. — Боюсь, — сказал он, глядя в пламя. — Не за себя. За то, что подведу. Деда. Каркарова. Драко. Тебя. Гермиона повернулась к нему, взяла его лицо в ладони. — Слушай меня, Гарри Поттер. Ты — лучший боец из всех, кого я видела. Ты прошёл первый тур с блеском. Ты умный, сильный и упрямый — до ужаса иногда. — Она слабо улыбнулась. — Ты не подведёшь. А если вдруг что-то пойдёт не так — мы будем рядом. Драко и я. Мы тебя не бросим. Гарри накрыл её ладони своими. — Ты невыносима, знаешь? — Знаю. — Она чмокнула его в кончик носа. — Тебе это нравится. Он рассмеялся — впервые за несколько дней. Звонко, искренне. И вдруг притянул её к себе и поцеловал. Не так, как в библиотеке. Не так, как в заброшенном классе. Не жёстко, не жадно, не собственнически. А нежно. Медленно. Будто у них была вся ночь впереди и никуда не нужно было спешить. Гермиона ответила. Её пальцы забрались в его волосы, гладили, перебирали пряди. Он тихо застонал — от удовольствия, от расслабления, от того, что впервые за долгое время ему не нужно было ничего доказывать. Гарри аккуратно увлёк её за собой, опускаясь на диван так, чтобы она оказалась у него на коленях. Обнял, прижал к себе, продолжая целовать — губы, щёку, уголок рта, скулу. Медленно. Смакуя. Его руки скользили по её спине, по плечам, по талии — не торопясь, не требуя. Он расстегнул её мантию, потом блузку — пуговица за пуговицей, с каким-то почти ритуальным спокойствием. Гермиона позволила ему. Помогала, когда нужно. Тонула в его ласке. Он был нежным. Совсем не таким, как в прошлый раз. Словно боялся её сломать. Каждое прикосновение — осторожное, изучающее. Поцелуи — лёгкие, почти невесомые. Он гладил её грудь сквозь тонкое кружево, наклонялся, целовал ключицы, спускаясь ниже. Стянул лифчик — медленно, чтобы не задеть — и замер, глядя на неё. — Красивая, — выдохнул он. — Самая красивая. Гермиона почувствовала, как щёки заливает румянцем. Она хотела что-то сказать — съязвить, отшутиться, — но не смогла. Потому что он смотрел на неё так, будто она была драгоценностью. Гарри наклонился и поцеловал её грудь — нежно, почти благоговейно. Язык скользнул по соску, и она выгнулась, вцепившись в его плечи. Он улыбнулся ей в кожу и продолжил — медленно, вкусно, заставляя её тихо постанывать. В этот раз не было спешки. Не было жёсткого «быстрее» и «сильнее». Он растягивал удовольствие, как дорогой десерт. Его пальцы скользнули вниз, нашли клитор и гладили — круговыми движениями, едва касаясь, дразня, доводя до исступления, но не давая кончить. — Гарри, — простонала она. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — прошептал он, прикусывая её мочку уха. — Скажи, что хочешь. — Тебя. Хочу тебя. Он не заставил ждать. Вошел медленно — дюйм за дюймом, заполняя её собой. Гермиона застонала, зажмурившись, цепляясь за его спину. Он был горячим, твёрдым, и каждое его движение отзывалось в ней сладкой волной. Они двигались в унисон — медленно, глубоко, как танец. Гарри смотрел ей в глаза, и в зелёных зрачках отражался огонь камина. И что-то ещё. Не только желание. То, чему она пока боялась давать имя. Он довёл её до оргазма мягко, без рывков. Она кончила с тихим всхлипом, вцепившись в него, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг него. Гарри вошёл ещё глубже и замер, позволяя ей пережить удовольствие до конца. А потом, когда она расслабилась, начал двигаться снова. Ближе к утру, когда они оба уже не могли пошевелиться от усталости и блаженства, Гарри лежал на спине, прижимая Гермиону к себе. Она уткнулась носом ему в шею, и её дыхание щекотало кожу. — Спасибо, — сказал он снова. Тише, чем в первый раз. — Спи, чемпион, — пробормотала она сонно. — Завтра нужны силы. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Он просто поцеловал её в макушку и закрыл глаза. Когда они вышли из комнаты — серым, ещё не рассвевшим утром, — Гарри выглядел лучше. Не выспавшимся, но отдохнувшим. Спокойным. — Удачи сегодня, — сказала Гермиона, останавливаясь у лестницы, где их пути расходились. Он притянул её к себе в последний раз — коротко, крепко. — Спасибо, что ты есть, — прошептал он ей в волосы. И ушёл. Гермиона стояла, глядя ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. На губах застыла улыбка. Она собиралась вздремнуть пару часов перед вторым туром. Но что-то пошло не так. Проснулась она от того, что за окнами было уже светло — слишком светло, — и сердце пропустило удар. Гермиона вскочила с кровати, глянула на часы и похолодела. Завтрак давно закончился. Второй тур начался. Она металась по комнате — натянула мантию, влезла в туфли, выбежала в гостиную. Там было пусто. Все ушли на берег озера, где проходило задание. Она бежала по коридорам. Коридоры были пусты. Только эхо её шагов разносилось под высокими сводами. Чёрт, чёрт, чёрт — как она могла проспать? Как она могла пропустить это? Она вылетела на улицу и понеслась к озеру. Толпа студентов уже собралась на трибунах, преподаватели сидели на возвышении, а на берегу, у самой воды, стояли чемпионы — по пояс обнажённые, готовые нырнуть в ледяную воду. Гарри был среди них. Он выглядел сосредоточенным, но не было в его глазах той паники, что мучила его накануне. Он был готов. Гермиона пробилась сквозь толпу, встала в первом ряду, тяжело дыша. Её сердце колотилось — от бега, от страха, от того, что она чуть не пропустила этот момент. И в этот самый миг Гарри повернул голову. Сквозь толпу, сквозь гул голосов он нашёл её глазами. Зелёные встретились с карими. Он улыбнулся. Кивнул. И нырнул. Драко, стоявший рядом с ней в толпе, вдруг взял её за руку и сжал. — Ты где была? — спросил он тихо. — Я… проспала, — призналась она, не отрывая взгляда от воды, поглотившей Гарри. Драко хмыкнул — не зло, а скорее понимающе. — С Поттером всю ночь провела? Гермиона покраснела. Не ответила. — Он перед этим держался так, будто мир рухнет, — сказал Драко, глядя на тёмную гладь озера. — А сегодня утром пришёл спокойным. Здоровым. — Он повернулся к ней. — Спасибо. Она не знала, что ответить. Просто смотрела на воду и ждала. Ждала, когда он вынырнет. Живой. Целый. С победой или без — неважно. Главное — живой. Под гладью озера полыхнуло алое заклинание, осветив тёмную толщу воды рваными полосами света. Где-то левее поверхность резко забурлила, словно под ней переворачивалось что-то огромное. Зрители на берегу вскочили со своих мест: озеро буквально дышало магией. Гарри опускался всё ниже. Свет с поверхности давно исчез, и теперь путь освещали только редкие вспышки чар других чемпионов. Они мелькали в темноте, как молнии во время грозы — синие, золотые, багровые. Иногда после очередной вспышки вода начинала дрожать, и из глубины поднимались цепочки пузырей. Озеро сопротивлялось. Он чувствовал это каждой клеткой тела. Дурмстранг готовил его к ледяной воде, к нехватке воздуха, к подводным течениям, но не к этой магии. Здесь, на глубине, сама вода пыталась вытолкнуть его обратно. Перед турниром правила звучали просто. Найти старинный артефакт. Обезвредить проклятие. Выбраться раньше, чем озеро заберёт тебя себе. Только вот никто не сказал, что проклятие будет защищаться. Сжав палочку крепче, он подплыл к артефакту. Тот покоился среди развалин древнего алтаря — чёрный, покрытый серебряными трещинами шар размером с человеческое сердце. Вода вокруг него была странно неподвижной, будто само озеро боялось касаться этой вещи. Проклятие пульсировало, медленно, почти как биение сердца. Гарри коснулся пальцами холодного камня, и в ту же секунду озеро взвыло. Вода вокруг него содрогнулась. Руны на артефакте вспыхнули багровым светом, а из трещин вырвались тёмные нити магии, обвиваясь вокруг его запястий. Перед глазами замелькали чужие образы. — Не смотри, — выдохнул Гарри сквозь стиснутые зубы, будто мог приказать самому озеру. Он резко вскинул палочку. Заклинание ударило прямо в центр шара. На мгновение всё замерло, а потом артефакт треснул. Ослепительная вспышка прорезала толщу воды, ударив по глазам даже сквозь мутную темноту. По озеру прокатилась волна магии — мощная, древняя, заставившая руины вокруг задрожать. Трещины расползлись по артефакту, и тот рассыпался в чёрный пепел. Тишина. А затем вода изменилась. Давление исчезло. Будто озеро… отпустило его. Тяжело дыша, Гарри оттолкнулся от дна и поплыл вверх. Вода качнулась. И над поверхностью показалась тёмная макушка. Гарри вынырнул первым, под аплодисменты и крики толпы. Гермиона выдохнула. Рядом Драко сжал её руку сильнее. А Гарри на берегу, выбираясь из воды, снова нашёл её глазами. И улыбнулся той самой улыбкой — тёплой, победной, предназначенной только ей. Она улыбнулась в ответ. Турнир продолжался. Но самое важное происходило не на арене.