MISS TAKE (Mime)

Стало легче дышать и в голове немного прояснилось. Рука сжимала чужие тонкие пальцы и больше всего не хотелось отпустить их, потому что они принесли облегчение. А если сейчас она уйдёт, как и тогда много лет назад? Станет темно, страшно и одиноко. Вот и сейчас, как тогда в детстве, он чувствовал аромат её волос, немного покалывающих лицо. Как в детстве, когда его несли на материнской спине. В маленькой детской ему меняли постель, когда та промокнет насквозь, давали лекарство с ложечки и лежали рядом, пока он засыпает, тяжело дыша. Сон? Хороший сон. Хотелось смахнуть женские волосы немного в сторону, но вместо этого, его собственную прядь убрали со взмокшего лба. «Холодно» - подумал Атсуши, отворачиваясь, и тут же почувствовал, как его укрывают. Он приоткрыл глаза и услышал тихое: «Спокойной ночи», а потом полоска света из коридора, прошлась по шторе, исчезла и снова стало темно. Только он не успел запаниковать, потому что тут же провалился обратно в сон, пока жар не вернулся. *** После обеда вся группа собралась в студии. Мизуки со вторым наставником планировали представить новую песню остальным и разобрать её на партии. - Чего её репетировать, если ты хочешь проиграть и спокойно уйти? - листая почту в телефоне, спросил Сакураи. - А Вам, я погляжу, полегчало, - ответила она не глядя на него. - У меня есть отличное лекарство, - в тон ей ответил наставник. - А ты болен? - удивился Ягами, постукивая по тарелкам ударной установки. - Я не заметил. - Я тоже, - тихо отозвался Имаи, снимая чехол с гитары. - Да, - согласно кивнул Сакураи, глядя теперь на друга, - странно, что я не сказал тебе о чём-то важном. Ты бы наверно так не сделал. Воздух между ними, кажется можно было резать кусками. Потому Имаи повернулся к Мизуки с выражением «а я тебе говорил». - Мизу очень внимательная, - вмешался Юта, пытаясь перевести тему. - Я тоже нифига не заметил, что Атсуши нездоров. - И не говори, - протянул Имаи, продолжая возиться с усилителем. - Но хорошо, что у него всегда при себе лекарство. Сакураи бросил на лидера быстрый взгляд и хотел что-то сказать, но в студию вошёл Хошино. - Извините, задремал, - почесал он затылок, быстро шагая к своему месту. - Надо тебе такую футболку сделать уже, наконец, - рассмеялся Толл. - Ты как раз к див диагнозу, - медленно кивнул Хисаши, не поднимая головы. - Всё, начали, - отложив телефон, скомандовал Атсуши и поднялся к стойке. - А ты что там забыл? - удивился ударник. - Не ты же песню готовишь. - Мне, по-твоему, вообще петь не надо? - По-моему, - вмешалась Мизуки — Вам горло беречь надо. Но Ваша помощь мне и правда необходима, сама я не придумаю, как уложить слова на музыку. Я уже поняла, - она кивнула на лидера. - Что музыка Имаи-сан — это что-то на умном и сложном. Я так пока не умею. А потому попрошу Вас немного подвинуть визит к врачу и разжевать балбесу, как, куда и когда петь. Вокалист смерил её хмурым взглядом и сел обратно на диван, махнув «валяйте». - Что-то вы опять в штыки, - тихо сказал Юта, подкручивая колки на басу. - Всё хорошо, - улыбнулась ему Мизуки. - Имаи-сан? Хисаши раздал всем партитуру, как бы невзначай, сев рядом с вокалистом и, не глядя сунул ему лист. Атсуши молча взял партитуру и стал изучать. И тут же сделал пару правок в тексте. Мизуки включила запись аранжировки, глядя на всех. Ей много раз приходилось видеть, как они играют уже что-то готовое. Но «первое принюхивание» наблюдала сейчас впервые. Она едва улыбнулась, подойдя к вокалисту и перенося себе его пометки. Он ритмично качал головой, под музыку из динамиков, тихо прикидывая вокальную партию. - Ага, на сложном, - хохотнул ударник. - И на старом. Почему от аранжировки так нафталином отдаёт? У нас кино 50х или раньше? - Так задумано, - ответил почему-то Атсуши и Имаи чуть заметно улыбнулся. - У нас супер-современное шоу, в котором участвуют, как ты выразился «нафталиновые» музыканты. И именно этим нуаром старого кино, мы будем выбивать современность из кресел. Сюда нужно добавить щелчки пальцами. Её, - он указал на Мизуки ручкой, не поднимая головы, - оденем в длинное платье. Обязательно с молнией на спине, чтоб поддержать образ из текста. - Там ничего нет про молнию, - поднеся лист с текстом ближе, сказал Юта. - Уже есть, - черкнув ручкой по бумаге, отрезал Атсуши. Мизуки переглянулась с Имаи и пожала плечами. - Сцена будет строиться на переключении прожектора, - продолжил вокалист. - Её партии и мужские. - Так вроде она сама поёт, нет? - уточнил Хисаши. - Нет, не сама, - отрезал Сакураи. - Но меня не покажем. Мой образ — белый воротничок. Зритель будет слышать, но не видеть моего лица. Осветителю будет непросто, но этот момент тщательно отрепетируем. Фанаты весь проект ждут, когда же я выйду на сцену. И я выйду, но только им придётся меня угадать, а то и поискать. Потому что главный персонаж этой истории, наш бессердечный Мим. Все переглянулись и снова посмотрели на него. Потом на Имаи зачем-то и снова на него. - И в данном случае, - Атсуши поднял недовольный взгляд, снова указывая на протеже, - я не о себе и даже не о Хисе. Это история женщины, которая, может когда-то и любила. Может и ждала того самого принца, который вырвет её из цепких лап улицы красных фонарей. Но потом поняла, что к ней приходят неудачники, которые могут получить ласку, только по строго оговоренной сумме. Надела маску холодного безразличия и теперь просто ведёт отсчёт до следующего клиента. Ей не до романтических метаний. На это у неё нет времени. А его она считает, как и твёрдую таксу за услуги. Никаких сантиментов, только работа. - Очень мне... - удивлённо подняв брови и стараясь заглянуть в очередные правки текста, начала неуверенно Мизуки. - Очень мне интересно, где Вы это всё вычитали там? Вроде песня не об этом. - Теперь об этом, - твёрдо кивнул он. - Ты хотела моей помощи, она выглядит так. Не понравится результат, подаришь её мне. Я придумаю, когда представить её поклонникам. Но, поверь, моему чутью, для финального катарсиса шоу, нам нужен именно подобный шок-контент. И чтоб зритель его считал в постановке, куплетах, интонациях и твоём любимом финальном «цок-цок». - Шлифуйте, маэстро, - улыбнулась протеже, сминая свой лист со старым текстом. Он вернулся к тексту, не обращая внимание на ухмылку Имаи. - Зритель хотел напряжения, будет ему напряжения, - сделав новый росчерк по бумаге, твёрдо кивнул он. Атсуши встал и двинулся к микрофону. Мизуки заняла его место на диване, сфотографировав исправленный вариант и стала слушать исполнение песни, в которой почти ничего не осталось от её текста. Но, справедливости ради, там было всё то, что они обсуждали в этой же студии раньше. Просто ей пока не хватало виртуозности подать историю именно так. А вот, судя по тому, как слова вливались в уже написанную музыку, Имаи изначально заподозрил куда сочинять. Что выдавало многолетнее сотрудничество наставников, даже при том, что сочиняли они отдельно друг от друга. *** - Вот теперь точно всё, - удовлетворённо улыбнулся Хисаши, чего никогда прежде, за ним не замечала Мизуки. - Теперь ты её споёшь «на отлично», даже если тебя среди ночи разбудить. - Спасибо, Имаи-сан, - отойдя от микрофона улыбнулась протеже. - Не ожидала, что она так подойдёт мне. Изначальная версия планировалась выше. - На то и нужна шлифовка, - кивнул он. - Плюс, я изначально писал аранжировку, планируя тональность пониже, - подтвердил он её догадку. - Что-то подсказывало, что наше «ружьё на стене» должно рано или поздно выстрелить. Он кивнул на вокалиста. - Какая ментальная связь, - снова хохотнул Ягами. - Эдак про вас с Атсуши скоро начнут яойные фики писать. - Давно пишут, - не оборачиваясь к ударнику, хором сказали оба. - Вы идите, - махнула Мизу, снова взяв пульт. - Я ещё немного порепетирую сама и тоже пойду отдыхать. Втянулась.