MISS TAKE (Mime)

Как он и думал, прокол с поцелуем испаскудил им весь первый день репетиции постановки. По задумке режиссёра-постановщика, Мим, как они условились звать героиню с лёгкой подачи Сакураи, должна была источать высокомерную хладнокровность. А Мизуки теперь шарахалась от него, как ошпаренная. А, если не буквально шарахалась, то очень явно напрягалась, когда Неудачник протягивал руки в мольбе к безжалостному Миму. Что и ему самому мешало играть. - Да, стоп! - в очередной раз крикнул постановщик Ватанабе, - Сакаи-сан, Вы должны избегать своего партнёра, но с хладнокровным спокойствием. А не как-будто он сейчас Вас сожрёт. - Простите, - виновато вздохнула Мизуки, зажмурившись. - Перерыв? - предложил Юта, вертя в руках контрабас. - Её можно понять. Я бы его тоже боялся. Вдруг у него в портфеле что-то острое? - Или тяжёлое, - махнул палочкой, на манер волшебной Толл. - Вот и правильно, - кивнул Атсуши, растягивая узел галстука на шее своего персонажа и угрожающе вскинул брови. - Вот и бойся. - А-чан, а вот не надо угрожать, - рассмеялся басист. - Это фанатки, млеют от твоего голоса и взгляда, но я-то знаю, что ты меня любишь, потому мне ты нисколечко не страшен. Мизуки ошарашенно уставилась на них, когда Юта подставил щеку и вокалист душевно приложился к ней губами, с протяжным «м-му-а!» - О, - хохотнула Ясуда, поправляя на «роковой женщине» облегающее платье, закрытое по самое горло, но с разрезом чуть ли не по пояс, - фан-сервис пошёл. - Он ко всем целоваться лезет что ли? - тихо прошипела Мизуки. - Надеюсь нет, - криво улыбнулась стилист. - Но можешь попробовать в очередь встать. - Такого грех не поцеловать, - хихикнула Ая. - Хигучи-сан милашка же. - Ага, - хохотнула Ясуда. - Потому и в щёку. Вот Имаи он на одном из концертов когда-то прям в сапог целовал. - Куда, прости, он Имаи целовал? - расхохоталась Мизуки. Тори театрально указала на свой ботинок обеими руками. - Ну, или почти целовал, - неопределённо махнула рукой координатор. - Говорю же — фан-сервис. Знаешь какой визг в зрительном зале стоял? Мизуки поёжилась и вышла в курилку, приподнимая поля шляпы, которую ей не очень и хотелось надевать. Но когда ей преподали её, как аналог кепки, за которой протеже пряталась на кастинге, то тут же сменила отношение к головному убору. Она в сотый раз читала сценарий и надеялась, что дело просто в том, какая она никакая актриса, потому не может понять персонаж. За спиной снова открылась дверь и девушка молилась всем богам, чтоб это был кто-то из стаффа, а не кто-то из группы или режиссёр. Всем им и каждому в отдельности, было стыдно смотреть в глаза. Только она почувствовала уверенность, пройдя столько выступлений и даже дерзнула предложить свою песню. И они поверили в неё, поддержав эту идею! И тут такой провал с постановкой. Нет, чтоб взять готовое напоследок! Отбарабанила и пошла в привычную жизнь. Без репетиций, съёмок, пристального внимания, камер по всему дому. И без этого...Он же был прав: она сама всегда его провоцирует. И вчера спровоцировала. Если бы пошла сразу спать, а не наслаждалась пьяной компанией, теперь бы не шарахалась от каждого шага навстречу. Лучше бы он и дальше хмурился, ругался и бухтел. - Кажется я всё же всё испортил, - послышалось за спиной и Мизуки поняла, что её молитвы, кажется никто «там» не слушает. - Да нет, - не оборачиваясь, отмахнулась Мизу, изображая внимательное чтение сценария, - всё нормально. Это я косячу шаг за шагом. Сейчас подучу и всё сделаем. - Правда? - спросил он, заглядывая ей через плечо в сценарий и девушка подпрыгнула на месте. Обойдя её, Атсуши прислонился плечом к стене, щёлкнул зажигалкой и с сарказмом во взгляде уставился на подопечную. - У нас два варианта, - спокойно начала он, стряхивая пепел. - И ни один из них не звучит, как «сделаем вид, что ничего не было». - Каких? - сглотнула Мизуки, следя за его сигаретой, как загипнотизированная, чтоб смотреть хоть куда-то. - Первое. Я могу списать всё на пьянство и что, окажись там кто угодно другой, сделал бы тоже самое. Или бросить что-то небрежное, чтоб вытянуть из тебя ту самую обиженную женщину, которая есть в каждой из вас. Ты настолько войдёшь в роль, что я, учитывая твой взрывной характер, вообще рискую не дожить до финального выступления. - Звучит неплохо, - взвесила она этот вариант. - Но Вы мне о нём уже рассказали, потому вряд ли теперь сработает. А значит, это был не «план А». Так чем же Вы спасёте наше плачевное положение на самом деле? - О, - не удержался Атсуши, - мы опять «на Вы»? Мизуки указала себе за спину, мол, мы же на работе. Хотя оба уже давно знали, что это её способ отстранения. - Так что у Вас под «Второе»? - с какой-то, даже надеждой спросила она. Атсуши подошёл к ней вплотную и Мизуки снова вжалась в стену, настороженно глядя на наставника. Он протянул руки, снял с неё шляпу, надев себе на голову и немного опустил голову. - А второй — взорвать зрителю мозг, - улыбнулся он недобро, - и устроить ролевые игры прямо на сцене. - То есть? - забыв про свой испуг, спросила она. - Ты сказала, что это я превратил твою романтическую балладу в бордельный маскарад. Так и уступи мне роль главной шлюхи. - Фу, как грубо, семпай, - расхохоталась Мизуки. - Сможешь отыграть роль влюблённого неудачника? - спросил он с улыбкой, снимая с неё часы и застёгивая на своей руке. Посмотрел на них так и эдак, потом развернул циферблат на внутреннюю сторону запястья. - Боюсь, теперь смогу, - пытаясь заглянуть под полы шляпы, кивнула протеже. - Мизуки, - позвал он, когда она уже открыла дверь. Она взглянула на... Шляпа на нём была, но это точно был не Шляпник, потому она тихо рассмеялась и спросила: - Да, мадам? - Извини, - тихо сказал он, чуть кивнув. Она кивнула в ответ и оба вернулись на репетицию. *** Глядя на себя в зеркало гримёрной, она всё собиралась с силами. Утром они с Ая уехали раньше остальных и ни с кем из группы она так и не встретилась. Сейчас стилист закончит с ними и все соберутся здесь для последнего обсуждения финального выступления. Вечером предстояло отпраздновать окончание проекта, каким бы оно не было. Поздравить друг друга с наступающим рождеством и последний раз переночевать в особняке. На сцене пока надрывался Савада. Встретив в коридоре Араки, она сдержанно кивнула и пока он не придумал новую историю, в которую, она — дура — обязательно поверит, заспешила к себе в гримёрку. Он успел только спросить почему она в мужском костюме и очках. Но с коротким «скоро узнаете», она стремительно ретировалась с опасной территории. Дверь позади открылась и первым вошёл роскошный ирокез. Тот факт, что она сначала увидела его над своей же головой, сразу развеселил и Мизуки обернулась к вошедшим. Пока Чиба рассказывал планы до, во время и после выступления, она поглядывала на всех участников. «Главной шлюхи» среди них не было, но она тихо рассмеялась, вспомнив этот эпитет. И тут же подумала, что ни разу не видела, как он готовится к выступлению. Даже, когда ходила на их концерт. Но оно и не удивительно, у неё тогда одни журавлики в голове были. Эта мысль тоже заставила улыбнуться. - Мизуки, надеюсь, ты ещё не забыла, что ты у нас Каменши и сегодня, как я понял, попрощаешься с этой фамилией? - обратился к ней менеджер. - Точно не передумала? Мне кажется, ты бы освоилась в мире шоу-бизнеса. - Не думаю, - вежливо улыбнулась она. - Я и так доставила всем массу проблем. Зато имея такой опыт, вам, ребята, не составит проблемы найти себе хорошего протеже. Если вы из меня сделали что-то, напоминающее исполнителя, то для того, кто мечтает о сцене — станете настоящим подарком. - Для меня, - отозвался Хисаши, подпирающий стену плечом. - Станет настоящим подарком не участвовать больше в чём-то подобном. Я как-то за то, чтоб самим решать какой у нас график и жить без камер по всему дому. Как и, собственно, жить дома. - Аминь, - рассмеялась Мизуки. - Обидно как-то, - вздохнул Юта. - Я как-то уже привык, что ты с нами. - Поддерживаю, - кивнул Толл. - Я нашу банду люблю, но свежая кровь всегда немного бодрит. - Я запишусь в ваш фан-клуб, - подмигнула подопечная. - И буду радостно визжать в первых рядах на ваших концертах. Обещаю, старательно, а главное правильно отстукивать ритмы ваших песен. Ритм-секция подмигнула в ответ. - Так, - глядя на часы сказал Чиба. - По идее скоро... В комнату постучали и работник канала, поклонившись, вежливо уведомил, что скоро выход Мизуки. - Вот, - указав на дверь, за которой скрылся молодой человек, сказал менеджер. - Давайте, ребята. Пора встряхнуть толпу после воспитанника Араки. - Ни пуха, - чуть улыбнулся Имаи, спружинив от стены и вышел, поправляя бабочку смокинга. Она видела его в чём угодно, но не во фраке. В его случае это смотрелось вызывающе прилично. - К чёрту, - вздохнула Мизуки. Вот теперь она начала нервничать, как не нервничала ни перед одним из выступлений. - Лидер же сказал, что споёшь, даже если разбудить ночью, - улыбнулся Ягами, уже в дверях. Он сделал свою «короночку», метнув на пол барабанную палочку, которая оттолкнулась от пола и вернулась в руку. Указав ею на подопечную, Толл добавил коротко. - Без паники. Вроде что-то ещё хотел сказать. Но Юта утащил его из гримёрки, потому что обычно, именно братья выходили на сцену первыми. - Боюсь даже спрашивать не переживаешь ли? - улыбнулся Хидэ, поднимаясь с дивана. - Было бы хуже, если бы не переживала, - вздохнула Мизуки. - Это верно, - согласился он. - Мы столько лет в этом деле, а каждый раз переживаем. - Даже Сакураи и Имаи? - удивилась она. - Они ещё больше. Камеры постоянно направленны именно на них и цена ошибки выше. Я тоже впереди, но умею прятаться в тень, когда надо. У Толла есть целый барабан, чтоб спрятаться, а Юта, - он задумался. - А вот ему прятаться не надо. Он у нас оптимист. - Вот теперь я начинаю жалеть, что ухожу, - горько улыбнулась она, поправляя очки. - Иди, а то совсем распереживаюсь. Мне надо видеть всех вас на сцене, чтоб смело выйти туда. Он вдруг отставил на стоик бутылку с водой и раскрыл руки. Мизуки благодарно ступила навстречу дружескому объятию. - Не переживай, - тихо сказал он. - Ты же знаешь, что ему тоже нужна твоя поддержка. Постарайтесь оба. Она часто закивала, крепко обнимая, кажется слишком проницательного «старшего брата». *** Зал погрузился в кромешную тьму. Сначала слышался гул голосов, но потом и он стих. Толл пару раз ударил палочками друг о друга, громко сосчитал: «one, two, three, four!» и в красном свете прожектора появился Юта, перебирая струны контрабаса. Одновременно с ним, другой прожектор осветил Хиде, который мягко проводил медиатором по струнам, разбавляя звуки контрабаса электронным «бры-ы-нь» своей гитары. К ним подключились Имаи и Толл. Публика взорвалась овациями, когда поняла, что сами наставники будут играть с Мизуки. Араки гневно закусил кулак. Он натаскивал своего протеже играть на гитаре, чтоб сделать из него самостоятельного музыканта, а эти черти просто поставят её вместо Сакураи на сцену? Интересно, что же за тематику они ей подсунули? Романтику для девочек? Пошлятину или декаданс? Ничего другого он у них не знал. Наверно ещё и потому, что не особо изучал их творчество. Но вряд ли Сакураи отдаст ей на растерзание хоть одну из песен про мать. Но точно знал конкурент, что сами же фанаты не потерпят подобны эрзац кумира. Он подумал об этом и злобно усмехнулся. Да и у девчёнки не получится его заменить, даже для проекта. На стороне Араки было гендерное преимущество. Львиная доля фанаток проекта состояла из девушек, которые уже за время шоу успели оценить, как хорош собой Савада. Женщина же в команде оппонента имела славу «чужая там, где должны быть мы», что понижало её рейтинг всю дорогу проекта. Подобного отчаянные фанатки никогда не допустят, как бы им не нравилась исполнительница или просто даже актриса в клипе. Да, выступления были отшлифованы и больше держались на любви фанатов к знакомым песням. Но он отлично видел, что она не дотягивала. А сам Сакураи вряд ли выйдет с ней петь. Не выходил раньше и сейчас не пойдёт. Как и сам Араки. Протеже - легальный способ участвовать в популярном проекте и не светиться в попсовом шоу. Очень удобно. И он во многом был прав. Не учёл он только одного. Что его противник, в первую очередь, профи, а уж потом «как меня всё это бесит». Пока Араки придавался этим философским размышлениям, за спинами музыкантов, на большом экране появился ночной город. Узкие улочки, через которые скользила камера. Голубое освещение электрических фонарей постепенно сменили оранжевые старые лампы. А потом растворились, открывая бумажные красные фонари безлюдного переулка. Перед экраном на сцену вышел стройный мужчина в костюме. Но прожектор не освещал его, пока на экране не открылась дверь. Мужчина огляделся по сторонам, поправил что-то на шее нервным жестом и шагнул в сторону двери. Экран погас, а потом снова показал зрителю маленькую комнату с одной кроватью, столом, ширмой и задёрнутой шторой окна. Теперь мужчина стоял внутри комнаты. Осветитель щёлкнул тумблер и Мизуки в костюме шагнула в «помещение» на сцене. Отбросив портфель она села за стол, лицом к зрителю, закурив импровизированную сигарету. Уронив голову на руку, она запела, обращаясь к кому-то от мужского лица. Спрашивала, знала ли её незримая собеседница всё с самого начала? Не может быть, чтоб знала! Как она могла играть, глядя нежными глазами котёночка и так жестоко лгать? Экран за её спиной потух, оставив зрителю только участок с зашторенным окном. Немного отодвинув штору, оттуда показались ноги в высоком капроне. Араки напрягся, выровнявшись в кресле. Спустив ноги с подоконника, «собеседница», лицо которой упорно не показывал осветитель, соскользнула с подоконника и, мягко двинувшись к Мизуки, запела слишком знакомым ему голосом. Очень не женским. Зато зал взорвался таким женским визгом, что компенсировал этот момент. А первый писк послышался ещё до его партии, поскольку ноги были «визиткой» Сакураи и не узнать их верные фанаты не могли. По полу за «ней» тянулся длинный шлейф кимоно. Она безразлично отвечала, что конечно же всё знала. Но удивлена, что её Собеседник тоже всё понял. И что любовь вообще выдумка, так зачем же всё усложнять? - Ах. Ты ж. Дрянь, - почти по слогам процедил Араки. Мизуки напряглась, когда длинные пальцы скользнули вниз по её плечам, мягко забрали сигарету и вставили в длинный мундштук. Но поскольку ей и полагалось напрягаться от касаний Куртизанки, то игра вышла натуральнее некуда. Сев на стол перед ней, Собеседница закинула ногу на ногу, снова показывая публике капроновые чулки и раздался новый визг. Мизуки настолько натурально шарила глазами по капрону распахнутыми глазами, что никто и не понял, что это не жадная похоть клиента, а мысленный вопрос протеже: «законно вообще, чтоб на мужике так смотрелись чулки?!» Атсуши всё так же мягко соскользнул со стола и скрылся за ширмой, которую подсветили контр-освещением. Мизуки отбросила сигарету и юркнула туда же. Здесь следовала сцена, которая была для неё вызовом в любой роли. Зритель видел только театр теней, где жадный Клиент падал на колени, стягивал кимоно с Куртизанки, проговаривая «я люблю тебя», а она отмахивалась безразличным «прекрати, это нелепо». Мизуки пела, что этот мир без возлюбленной ад и без неё он не справится. Но в ответ получил только просьбу рассчитаться и уйти. Тень показала откинутую руку Куртизанки, которая стучит по запястью и отрезает, что у неё нет времени. Пора платить и уходить. И весь номер строился на том, что дурак Мизуки, разве что не ползает за проституткой Сакураи, а тот уже скинув кимоно, вырядился в строго чёрное одеяние, напоминающее платье. И теперь осветитель соизволил показать зрителю всю фигуру в чёрном. Но голову Куртизанки венчала широкополая шляпа. Все видели только высокие скулы и тонкие губы, которые кокетка красила кровавой помадой, пока её клиент пытается её приобнять и получает по рукам. В этот момент Мизу обречённо отвернулась от зала, чтоб там не заметили, как она сдерживает смех от этого жеста «уйди противный» в исполнении наставника. Куртизанка манерничает, глядя на часы, явно по-женски. Отворачивается, похлопывая кончиками пальцев по спине: застегни молнию, давай плату и проваливай. А Мизуки молит не бросать её и что не может жить без неё, ведь она... - Потаскуха старая, - зло закончил вслух Араки. Он откровенно не понимал, что происходит. На сцене явно происходил балаган на провокационную тему. В прямом эфире! Но ещё больше его злило, что, это именно балаган. Потому что распредели они роли наоборот. Он бы ещё смог потом потешаться, что просто Сакураи решил показать театрально, как он совратил юную протеже. Но тут всё было настолько перекинуто с ног на голову. Настолько вычурно. Настолько по-Сакураиски. Искажено, высмеяно, комично, но с оголённым напряжением, застёгнутой на все пуговицы эротики. Они показали мужчину настолько же слабым, насколько женщину — безжалостной. Уничтожающую неудачника одним стуком каблуков. И именно слова о них стали финальным аккордом песни. Он тогда ещё не знал, как и сама Мизуки, что спустя много лет, Сакураи и правда заберёт эту песню в один из своих «волшебных» альбомов. А, прицепившееся к образу так быстро слово «Мим», станет официальным названием. Атсуши сам будет отыгрывать обе роли одной только подачей. Не разными голосами даже. Музыкальный почерк Араки тоже сразу же узнал и теперь прожигал взглядом лидера группы, который явно гордился своим произведением. Хотя по Имаи вообще никогда не скажешь «явно». Зал взорвался аплодисментами, когда музыканты с протеже вышли на финальный поклон. Савада тревожно посмотрел на наставника. Араки недобро улыбнулся и двинулся прочь из зала.