Телохранитель

Кастиэль не отпускал его запястье еще несколько секунд — ровно до тех пор, пока рваное, свистящее дыхание Дина не выровнялось. Теплые пальцы телохранителя оставались на бледной коже надежным, заземляющим обручем. Дин чувствовал, как сквозь эту хватку в его изломанное, испуганное тело медленно возвращается тепло. ​Но вместе с осознанием безопасности пришло и другое чувство — жгучий, удушающий стыд. ​Черт. Дин Винчестер, который всегда строил из себя крутого парня, только что сорвался на глазах у нанятого прислуги. Показал свою слабость. Позволил увидеть себя на грани панической атаки, дрожащим и забившимся у стены, как побитый пес. ​Дин резко, с силой дернул руку на себя, разрывая контакт. Кастиэль не стал удерживать, послушно разжав ладонь, но взгляда не отвел. В его синих глазах не было ни капли насмешки или презрения, которых Дин так боялся. Только глубокое, тяжелое понимание и... тихая, едва заметная грусть. ​— Не хрен... так подкрадываться, — хрипло процедил Дин, пытаясь вернуть голосу привычную наглую хрипотцу, но вышло жалко. Он судорожно поправил воротник кофты, пряча шею. — Я просто... голова раскалывается после вчерашнего. Забудь. ​— Я ничего не видел, Дин, — спокойно ответил Кастиэль. Его голос прозвучал мягко, почти убаюкивающе в полумраке коридора. — Но вам нужно отдохнуть. Ночь будет долгой. ​— Без сопливых обойдусь, — огрызнулся Дин скорее по привычке, разворачиваясь обратно к своей комнате. Ему нужно было скрыться, спрятаться от этого пронзительного взгляда, который, казалось, видел его насквозь. ​Он зашел в спальню и тихо прикрыл дверь. На тумбочке всё еще тускло светился телефон с открытым сообщением от Сэма. Дин со вздохом взял его, быстро набрал три буквы: «Я ок» — и заблокировал экран. Большего он сейчас из себя выдавить не мог. С Сэмом всё слишком сложно. Но прямо сейчас Дин знал одно: он больше не позволит прошлому управлять им. И он не подпустит Сэма близко. Ради них обоих. ​Дин упал на кровать прямо в одежде, не снимая кофты. Он уставился в потолок, прислушиваясь к звукам дома. Где-то внизу, на первом этаже, всё еще едва слышно переговаривалась охрана. Отец, судя по всему, так и не вернулся из полицейского участка — или просто заперся в своем кабинете, заливая стресс дорогим коньяком. ​А за дверью, в темном коридоре, послышались тихие, размеренные шаги. Кастиэль. Он не ушел на свой пост внизу. Он остался караулить прямо здесь, у комнаты Дина. ​Дин прикрыл глаза, слушая этот мерный, едва уловимый шорох чужих шагов. Странно, но теперь этот контроль не ощущался, как отцовская клетка. Это ощущалось... как защита. Впервые за два года Дин Винчестер засыпал, чувствуя, что между ним и всем дерьмом этого мира стоит кто-то, способный принять удар на себя. ​За окном окончательно стих дождь, уступая место глухой, глубокой ночи. Первый день этой новой, опасной жизни подошел к концу.

***

Утро началось не с кофе. Оно началось с удушающей, липкой духоты и стойкого запаха табачного пепла, который за ночь намертво въелся в тяжёлые шторы. Дин открыл глаза, глухо застонав от резкой боли в затылке. Алкоголь окончательно испарился, оставив после себя лишь мерзкий, сухой привкус во рту, мерцание под веками и воспоминания. Черт. Воспоминания. Дин зажмурился, до боли втирая пальцы в переносицу, пытаясь буквально выковырять из черепной коробки картины ночного кошмара. Прошлое ночью едва не сожрало его заживо, а глупый срыв прямо в коридоре перед Кастиэлем теперь казался верхом идиотизма. Ему, Дину Винчестеру, было стыдно. Перед кем? Перед наёмным цепным псом его отца. — Твою мать... - хрипло пробормотал он в подушку, чувствуя себя абсолютно разбитым. Нужно было смыть это все. Срочно. Желательно ледяной водой, которая вернет ему способность соображать. Дин рывком сбросил одеяло, даже не подумав одеться. Да, прошлой ночью он все-таки разделся, чувствуя себя скованным в одежде. На нём были только серые, низко сидящие на бедрах боксеры «Calvin Klein», подчёркивающие подтянутое тело, рельефный живот и полоску тёмных волос, уходящую под резинку. Ему было плевать. Это его дом. Его комната. Его территория, в конце концов, пусть даже временно превратившаяся в элитную тюрьму. Он резко распахнул дверь своей спальни, делая шаг в коридор, и замер на месте, едва не матюкнувшись вслух. Кастиэль стоял ровно там же, где Дин оставил его ночью. Возле стены, чуть поодаль от двери. Казалось, этот чертов парень вообще не был человеком — робот, терминатор, да кто угодно, но не живой мужчина. Ни тени усталости на бледном лице, идеально выглаженная белая рубашка, строгий тёмный галстук, завязанный безупречным, симметричным узлом. И этот его фирменный, непроницаемый взгляд синих глаз. Взгляд, который тут же, без единого предупреждения или капли смущения, медленно, почти осязаемо скользнул по обнажённой груди Дина, задержался на четких линиях пресса, прошёлся по дорожке волос и опустился к резинке боксеров. Пауза затянулась. Воздух в коридоре будто разом потяжелел, став густым и горячим. Дин отчётливо услышал, как где-то внизу тикают напольные часы, напоминая, что время идет, но здесь, на этом пятачке пространства, оно застыло. Дин почувствовал, как к щекам приливает жар — смесь злости, утреннего возбуждения и остатков ночного страха. Но вместо того, чтобы смутиться или спрятаться обратно в комнату, он привычно выставил вперед колючки. Он лениво облокотился плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди и демонстративно выпячивая свою крутизну, словно не он несколько часов назад сжимался от фантомных ударов ремня. Уголок его губ дернулся в наглой, хозяйской ухмылке. — Опять любуешься, Кас? - протянул Дин, пуская в голос максимум своей низкочастотной хрипотцы. - Я, конечно, знаю что чертовски хорош собой с утра, но имей совесть. Или у телохранителей осмотр тела охраняемого входит в обязательную программу? Измеряешь объемы, чтобы бронежилет точнее сидел? Кастиэль не отвёл взгляд сразу. Дин, обладавший обострённым вниманием к деталям, отчётливо заметил, как на долю секунды сжалась челюсть мужчины, а кадык на шее дернулся в тяжёлом, скрытом глотке. Но голос Каса, когда он наконец заговорил, остался ровным, глубоким и сухим, как пустынный песок: — Вам пора собираться, Дин. Через сорок минут мы должны выехать, чтобы успеть к началу первой пары в университете, - письмо, посланное Касом отклонили, сказав, что Дин обязан быть на парах из-за частых пропусков, обещав обеспечить ему безопасность в университете. — Я не поеду в универ под конвоем, - отрезал Дин, выпрямляясь и делая шаг в сторону ванной. - Жди внизу. И ради всего святого, не стой у меня над душой, пока я чищу зубы. У меня от твоего костюма изжога начинается. — Я буду ждать у машины, - спокойно ответил Кастиэль, плавно разворачиваясь к лестнице. Но Дин готов был поклясться на Библии, что широкая спина телохранителя в этот момент была напряжена сильнее обычного, а шаги по паркету звучали чуть тяжелее. Закрывшись в ванной и включив ледяную воду, Дин оперся ладонями о края раковины, глядя на своё отражение. На затылке все еще пульсировала боль, но куда сильнее его колотило от осознания одной жуткой, смертельно опасной детали, до которой его затуманенный алкоголем мозг только сейчас додумался. Сэм. Вчера ночью Сэм притащил его сюда. Прямо в этот особняк. Притащил на собственной спине, полуотключенного, пьяного в стельку. Дин лихорадочно начал восстанавливать в памяти обрывки вчерашнего вечера. Как они сидели в баре, как Сэм бережно вёз его в такси, как гладил по волосам, как его пальцы касались губ... И как потом Сэм затащил его в дом. «Господи, Сэмми, какой же ты идиот», - пронеслось в голове Дина, и вдоль позвоночника пробежал настоящий, подлинный холод. Если бы Джон был дома, Сэм бы отсюда живым не вышел. Два года назад отец ясно дал понять: ещё один шаг к Дину, и Сэмуэля сотрут в порошок. Джон Винчестер слов на ветер не бросал. То, что Сэм остался цел, было чистой, гребанной случайностью — Джон уехал посреди ночи координировать действия службы безопасности после того, как на их адрес начали поступать угрозы. В особняке оставалась только внешняя охрана, и домработники. Ребята из смены знали Сэма с детства. Они привыкли, что этот высокий лохматый парень - единственный, кому Дин доверяет, и единственный, кто может притащить пьяного наследника домой без лишнего шума и прессы. Вот они и пропустили его, пожалев шкуру Дина. Но сейчас... Сейчас в доме был Кастиэль. Личный конвой, подчиняющийся напрямую Джону. Знал ли Кас о том, кто привёз Дина вчера? Видел ли он Сэма? Если Кастиэль занесёт имя Сэма в свой ежедневный отчёт для Джона, начнется ад. Отец узнаёт, что «гнили», как он называл чувства Дина, не удалось избежать, что Сэм все еще крутится рядом. Дин судорожно плеснул водой в лицо, шумно выдыхая. Ему нужно было во что бы то ни стало защитить Сэма. Держать его как можно дальше от этого проклятого особняка и от новой охраны. Даже если для этого придется разбить Сэму сердце и прикинуться полным ублюдком. Это была единственная рабочая стратегия. Час спустя Дин Винчестер делал все, чтобы вернуть себе статус короля. Университетский кампус встретил их привычным утренним шумом: шуршание шин дорогих автомобилей, смехом, громкими разговорами и толпами студентов, лениво подтягивающихся к корпусам. Дин вышел из машины, привычным, отточенным до автоматизма жестом поправляя воротник своей кожаной куртки. На нём были темные солнцезащитные очки, надежно скрывающие утренние тени под глазами, и идеальная, слегка растрепанная укладка. Он выглядел, как парень с обложки журнала — дерзкий, опасный, недоступный. Он был чертовски хорош, и он отлично это знал, пользуясь своей внешностью, как щитом. Стоило его тяжёлым ботинкам ступить на асфальтированную дорожку ведущую к главному корпусу факультета политологии, как по рядам студенток пронёсся знакомый, ласкающий эго шепоток. — Смотри, Дин приехал... — О Боже, он сегодня просто секс... Девочки с параллельных курсов тут же заулыбались, кто-то призывно помахал рукой, стреляя глазками, пара блондинок с третьего курса нарочно замедлили шаг, чтобы рассмотреть Винчестера-младшего поближе и поймать его взгляд. Дин мазнул по ним ленивым, привычным взглядом, слегка ухмыляясь краем губ. Да, детки, Дин Винчестер вернулся в игру. Он все еще здесь главный. Никакой отец и никакие ночные кошмары этого не изменят. Но эта хрупкая иллюзия всевластия и личной свободы треском лопнула, стоило Дину услышать за своей спиной тяжёлые, размеренные, пугающе четкие шаги. Кастиэль шёл ровно в двух шагах позади. Настоящая чёрная скала в своём строгом, идеально сидящем темном пальто, начищенных туфлях и кожаных перчатках. Спокойный, убийственно серьёзный, с прямой, как струна, осанкой. И, что самое паршивое, он был невероятно привлекателен. Той самой взрослой, опасной, зрелой мужской красотой, от которой у половины девчонок в холле кампуса тут же округлились глаза. Избирательные взгляды студенток теперь метались между дерзким, молодым Дином и его монументальным, загадочным спутником, который выглядел так, словно сошёл со съёмок фильма про тайных агентов. В воздухе буквально повисло облако девичьего восторга и любопытства. — Твою мать, Кас, ты можешь идти хотя бы чуть дальше? Метрах в десяти, например? - процедил Дин сквозь зубы, не оборачиваясь и стараясь держать лицо перед проходящими мимо однокурсниками. — Ты мне всю малину портишь. Они сейчас подумают, что меня под конвоем в тюрьме ведут или что я маменькин сынок, которому папочка нанял няньку. — Моя задача - находиться на расстоянии прямого перехвата, - долетел сзади ровный, вибрирующий баритон, от которого у Дина по привычке побежали мурашки по шее. — Общественные места представляют повышенную опасность. Я не могу увеличить дистанцию. Дин раздраженно выдохнул, едва удерживаясь от того, чтобы не послать этот «прямой перехват» глубоко и далеко. Он толкнул тяжёлую дубовую дверь и зашел в главный холл университета. Вокруг пахло кофе из автоматов, дорогими духами и старой бумагой. Дин уже направился к расписанию, как вдруг из толпы студентов, стоявших у колонны, к нему резко, едва не сбивая с ног какую-то первокурсницу, метнулась высокая, широкоплечевая фигура. — Дин! Это был Сэм. Растрепанный больше обычного, куртка нараспашку, тяжёлый рюкзак небрежно болтается на одном плече. Но главное — его глаза. В них горело такое дикое неподдельное беспокойство, смешанное с облегчением, что Дину на секунду стало больно. Сэм сделал широкий, стремительный шаг навстречу, уже протягивая руку, чтобы схватить Дина за плечо, потрясти, убедиться что он цел. — Дин, боже, я все утро места себе не нахожу! Ты видел мою смс? Почему ты ответил так коротко? Что произошло с машиной твоего отца? Вы в порядке? Я хотел приехать утром, но... Сэм не успел договорить. И даже не успел коснуться ткани кожаной куртки Дина. Кастиэль среагировал мгновенно, с точностью и скоростью запущенного механизма. Он буквально вырос между парнями, перекрывая Сэму обзор своей широкой грудью в темном пальто. Тяжёлая ладонь Каса жёстко, со шлепом уперлась Сэму в грудь, останавливая его на полуслове с такой силой, что лохматый парень покачнулся. — Шаг назад, - ледяным, вибрирующим от скрытой угрозы тоном произнёс Кас. Синева его глаз в этот момент стала похожа на арктический лёд. — Держите дистанцию. Сэм замер, его лицо вытянулось от шока. Несколько секунд он просто хватал ртом воздух, не понимая, что происходит, но шок мгновенно сменился яростной, чистой вспышкой гнева. Он посмотрел на чужую руку у себя на груди, а затем перевёл взгляд выше, сталкиваясь с телохранителем глазами. Воздух между ними заискрил так, что казалось, сейчас полетят настоящие молнии. — Ты ещё кто такой, блядь? - прищурился Сэм, его голос опасно упал до глухого рыка. Он резко дернул плечом, пытаясь скинуть руку Каса, но ладонь телохранителя держала его, как железные тиски. - Дин, это еще что за придурок? Какого хрена он тут командует? — Сэм, тихо, не ори... - Дин сделал шаг в сторону, пытаясь обойти Каса и вмешаться, пока они не устроили драку прямо посреди холла на глазах у ректората, но Кастиэль, даже не глядя на Дина, переступил снова блокируя его корпусом и закрывая собой. — Я отвечаю за безопасность Дина Винчестера, - чеканя каждое слово и глядя на Сэма сверху вниз, ответил Кас. - Мне даны четкие инструкции личным приказом его отца: никаких посторонних контактов. Тем более с вами, Сэмуэль. Любая попытка нарушить периметр будет расценена, как угроза. При упоминании своего полного имени из губ этого незнакомца Сэм буквально побелел. На его скулах заиграли желваки. Он все понял. Ошибки быть не могло: этот холеный шкаф в костюме — прямая ищейка Джона Винчестера. Но сейчас, видя, как этот новый, чертовски привлекательный, сильный и уверенный в себе мужчина стоит в опасной близости к Дину, распоряжается его пространством, защищает его и закрывает от всего мира, Сэм почувствовал, как внутри него просыпается дикая, удушающая мужская ревность. Этот охранник был слишком близко. Он имел право трогать Дина, имел право находиться с ним в одной комнате, пока сам Сэм был вынужден стоять за чертой, как прокаженный. — Дин, скажи этому ублюдку, чтобы отвалил от меня! - выкрикнул Сэм, его голос сорвался от обиды и злости, привлекая внимание уже десятков студентов вокруг. - Мы друзья! Мы, блядь, каждый день вместе! Ты что, реально позволяешь этой папиной собаке решать, с кем тебе говорить, а с кем нет? Дин, посмотри на меня! Дин смотрел на Сэма из-за плеча Кастиэля, и внутри у него все буквально выло от боли и парализующего страха. Он видел, как Сэм бесится, как ревнует, как страдает его гордость. Но Дин слишком хорошо, до мельчайших капилляров на сетчатке помнил вкус собственной крови на ковре. Он помнил свист ремня. Если Кас сейчас зафиксирует конфликт, если отец узнает, что Сэм устроил сцену... Сэма просто уничтожат. Джон сотрет его с лица земли, выкинет из университета, разрушит жизнь его семьи. Дин не мог этого допустить. Защитить Сэма сейчас означало — оттолкнуть его, как можно сильнее. Дин сжал кулаки в карманах куртки до хруста в суставах, натягивая самую холодную, циничную и безразличную маску, на которую был способен. — Сэм, прекрати этот цирк и уходи, - тихо, но удивительно твердо произнёс Дин, намеренно избегая встречаться с другом взглядами. - Он просто делает свою работу. Ситуация изменилась, на отца было покушение, если ты не в курсе. Мне сейчас вообще не до твоих истерик. У меня сессия на носу, так что отвали. — Дин... - Сэм посмотрел на него так, словно Дин лично вонзил ему нож под ребра и провернул пару раз. В его огромных глазах смешались шок, глубокое разочарование, смертельная обида и все та же дикая ревность к Кастиэлю, который продолжал стоять между ними, как законная стена. - Отлично. Просто отлично, Винчестер. Защищай свою няньку дальше. Сэм развернулся, едва не сбив с ног стоящего позади парня, и быстрым, размашистым шагом направился прочь по коридору, скрываясь в толпе. Дин проводил его взглядом, чувствуя, как в груди разрастается тяжёлый, звенящий узел. Этот день запустил цепочку, которую уже не остановить. Сэм не отступит, его упрямство Дин знал слишком хорошо. Но теперь между ними стоял Кастиэль. Настоящий, сложный, удушающий треугольник начал обретать свои очертания. Дин медленно повернулся к телохранителю, его тяжело вздымающаяся грудь ходила ходуном. - Пошли на пару, - глухо, сдерживая ярость, бросил он. - Доволен, защитничек? Отработал свои баксы? Кастиэль ничего не ответил. Он лишь плавно отпустил руку, слегка поправил манжет рубашки, но его синий, сканирующий взгляд оставался прикован к лицу Дина, подмечая каждую тень страдания на нём. Весь оставшийся день прошёл, как в тумане. На лекциях по международным отношениям Дин тупо рисовал на полях тетради безликие круги, чувствуя спиной пристальный взгляд Сэма, который пересел на самую верхнюю парту аудитории. Сэм не слушал профессора — он весь день буравил Дина глазами. А в конце аудитории, у самой двери, неизменно стоял Кастиэль. Сложив руки на груди. Прямой. Непроницаемый. Разделяющий их мир на «до» и «после». К концу четвёртой пары Дину захотелось просто лечь на карту и закричать от этого ментального давления. Дорога назад в особняк прошла в гробовой тишине. Дин намеренно отвернулся к окну автомобиля, разглядывая проплывающие мимо серые улицы города. Голова раскалывается. Перед глазами все еще стоял Сэм — его обиженный, ревнивый взгляд и то, как сильно он сжал кулаки. Дин чувствовал себя последней тварью, но у него не было выбора. Когда внедорожник мягко затормозил у крыльца особняка, Дин первым выскочил из салона, даже не дожидаясь, пока Кас откроет ему дверь. Ему нужно было личное пространство. Срочно. Хотя бы пять минут без этого всевидящего синего взгляда. Но стоило Дину зайти в просторную, темную гостиную, как сзади тихо хлопнула входная дверь. Размеренные, четкие шаги Кастиэля последовали за ним. Дин раздраженно швырнул куртку на кожаный диван и прямиком направился к бару в углу комнаты. Пальцы слегка подрагивали. Ему жизненно необходимо было выпить, чтобы заглушить этот нарастающий гул в голове, выжечь остатки дневного стресса. Он потянулся к тяжёлой хрустальной бутылке с виски, налил едва ли не полстакана янтарной жидкости и уже поднёс было к губам, как чужая рука мягко, но непреклонно перехватила его запястье. Кастиэль вырос рядом бесшумно, словно призрак. — Вам не стоит пить, Дин, - негромко произнёс он, глядя прямо в глаза. - Алкоголь притупляет реакцию. В условиях повышенной опасности это недопустимо. Это стало последней каплей. Весь гнев, весь страх за Сэма и утренняя паника от флешбэка мгновенно сдетонировали внутри Дина. Он резко вырвал руку, расплескав несколько капель виски на дорогой ковёр, и сделал шаг вперед, практически упираясь грудью в Кастиэля. — Ты страх потерял, Кас? - прошипел Дин, снизу вверх глядя на телохранителя. Его глаза горели опасным, злым огнём. - Ты забыл, кто здесь Винчестер? Мой отец нанял тебя, чтобы ты ловил пули, а не читал мне нотации. Ты — просто цепной пёс. Прислуга в дорогом костюме. Так что стой у двери, изображай мебель и не смей лезть в то, что я наливаю в свой рот. Ты меня понял?! Дин ожидал чего угодно — ответной грубости, холодного профессионального безразличия, может, даже удар. Но Кастиэль даже не моргнул. Он продолжал смотреть на Дина сверху вниз с какой-то странной, тяжёлой... тоской. Его челюсть еле заметно сдвинулась, а взгляд на мгновение опустился к приоткрытым, тяжело дышащим губам Дина, задержавшись там на непозволительно долгую секунду. — Я понял вас, Дин, - тихо ответил он. В его голове не было обиды — только странная, давящая глубина. - Я выполняю свою работу. И моя работа — сделать так, чтобы вы остались живы. Даже если будете меня ненавидеть. Дин судорожно сглотнул, чувствуя, как его собственная спесь внезапно разбивается об эту непрошибаемую, спокойную стену. Воздух между ними снова стал слишком густым, точно так же, как вчера на кухне. Этот мужчина пугал его тем, как легко он читал его эмоции. Не говоря больше ни слова, Дин залпом осушил стакан, поморщился от обжигающего горло алкоголя и со стуком поставил хрусталь на столик. — Я спать, - глухо бросил он, разворачиваясь и направляясь к лестнице. - Не попадайся мне на глаза. Кастиэль остался стоять внизу в полумраке гостиной, провожая его взглядом. Ночь опустилась на особняк тяжёлым, глухим саваном...

***

Дин устало валялся на кровати прямо в одежде, закинув руку за голову и тупо глядя на причудливые тени от веток на потолке. Мысли путались в один сплошной, грязный клубок. В ушах все еще звенел резкий голос Сэма, обвиняющий его в трусости, а перед глазами стоял неподвижный силуэт Кастиэля в полумраке гостиной. Дин до сих пор чувствовал на своем запястье фантомное, тяжелое прикосновение чужой ладони, перехватившей стакан. ​Ему было не по себе. Липкое, удушливое чувство вины перед Сэмом мешалось со злостью на отца, на Каса, на весь этот чертов мир. Кожа зудела. Дину казалось, что если он прямо сейчас не смоет с себя этот день, то просто задохнется. ​Он нехотя поднялся с матраса, на ходу стягивая с себя джинсы и футболку. Оставшись в одних серых боксерах, Дин бесшумно, босыми ногами вышел в темный коридор. В доме стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь далеким тиканьем часов на первом этаже. ​Дин направился к ванной в конце пролета, ожидая, что она пуста. Но, подойдя ближе, он заметил тонкую полоску теплого света, падающую на паркет. Дверь была заперта не до конца — осталась узкая, едва заметная щель. ​Дин уже хотел было постучать или просто толкнуть дверь, уверенный, что Кас или кто-то другой оставил свет включенным, как вдруг изнутри донесся тихий, прерывистый, до ужаса тяжелый вздох. Глухой, гортанный звук, от которого у Дина внутри все мгновенно сжалось. ​Подчиняясь какому-то неосознанному, первобытному любопытству, он затаил дыхание и осторожно прильнул глазом к щели. То, что он увидел внутри, заставило воздух в его легких моментально превратиться в лед. ​Внутри, прямо в душевой кабине, прислонившись широкой спиной к кафельной стене, стоял Кастиэль. Абсолютно голый. ​Дин никогда не видел его без этого строгого, застегнутого на все пуговицы костюма-брони. Тело Каса оказалось идеальным, словно высеченным из мрамора: мощные плечи, развитая грудь, покрытая легкой дорожкой темных волос, и четкие линии пресса. Под теплым светом ламп его кожа блестела от мелких капель пота. От его дневной правильности и холодности не осталось и следа — сейчас он выглядел диким, необузданным и пугающе порочным. ​Правая рука Кастиэля была плотно сжата вокруг собственного, крупного, тяжело вздымающегося члена. Он двигал ладонью в быстром, рваном, безжалостном темпе, плотно обхватывая разгоряченную плоть. В тишине ванной этот влажный, скользящий звук отзывался в ушах Дина оглушительным набатом. ​Голова Каса была откинута назад, упираясь затылком в плитку, глаза плотно зажмурены, а губы приоткрыты, выпуская один тихий, рваный стон за другим. Его бедра совершали короткие, резкие толчки вперед, двигаясь в такт ритму собственной руки. Кас двигался с каким-то отчаянием, словно пытался выжечь изнутри томящую его похоть, полностью отдаваясь этому запретному процессу. ​Дин стоял за дверью, не в силах пошевелиться. Взгляд буквально прирос к этой сцене. Видеть этого ледяного, неприступного мужчину, который днем казался роботом, вот таким — уязвимым, исходящим животным желанием, стонущим в пустой ванной — было слишком мощным ударом по мозгам. ​Внизу живота Дина мгновенно разлилась пульсирующая волна жара. Член под тонкими серыми боксерами стремительно, болезненно налился тяжестью, упираясь в ткань белья. Дин шумно, прерывисто выдохнул через нос. Уровень возбуждения зашкаливал, вышибая из головы последние крупицы здравого смысла. Ему сжало легкие. ​Не выдерживая этого зрелища и понимая, что еще секунда — и он выдаст себя, Дин, едва переставляя ватные ноги, бесшумно отступил от двери и практически бросился обратно по темному коридору в свою спальню. ​Он ворвался внутрь, со стуком захлопнул дверь и до боли прижался к ней спиной. Его колотило в лихорадке, сердце готово было проломить грудную клетку. В ушах все еще стояли тихие, хриплые стоны Каса, а перед глазами, выжженный на сетчатке, стоял образ его сильного, голого, двигающегося в такт руке тела. ​Под тонкой тканью боксеров стоял каменный, пульсирующий стояк. ​Дин опустил затуманенный взгляд вниз, судорожно сглотнул и, не в силах больше терпеть эту сладкую, удушающую муку, запустил дрожащую руку под резинку белья. Его пальцы плотно, до боли сомкнулись вокруг напряженного члена. Дин сделал первое резкое, рваное движение рукой вверх и вниз, прикусывая губу, чтобы не застонать на всю комнату. ​ Он зажмурился, и в темноте перед глазами снова вспыхнул силуэт Кастиэля в душевой. То, как двигались его бедра. То, как блестела от пота его широкая грудь. В ушах набатом стоял этот влажный, скользящий звук чужой руки. Дин поймал этот ритм, ускоряя темп, тяжело и часто дыша сквозь сжатые зубы. Он двигал ладонью жестко, выжимая из себя скопившееся за день напряжение, страх за Сэма и эту внезапную, сносящую крышу похоть к собственному телохранителю. ​Каждое движение отзывалось тянущей волной внизу живота. Дин подался тазом вперед, полностью растворяясь в безумном импульсе. Напряжение внутри него закручивалось в тугой, раскаленный узел, готовый вот-вот рвануть. ​— Черт... Кас... — едва слышно, в бреду выдохнул он, окончательно теряя контроль над разумом. ​В следующий миг Дин выгнулся. Он сильнее сжал пальцы, и горячая волна удовольствия буквально затопила сознание. Дин судорожно дернулся несколько раз, изливаясь прямо на пальцы, накрывая ладонью рот, чтобы сдержать рвущийся наружу хриплый стон. ​Толчки прекратились, оставляя после себя лишь загнанное, тяжелое дыхание и мелкую дрожь в коленях. Дин медленно сполз спиной по двери, тяжело дыша и глядя на свои испачканные пальцы. ​Фитиль на пороховой бочке догорел. Эта ночь окончательно изменила всё, и пути назад больше не было.