Телохранитель

Дин лениво отсчитал положенные пять минут, разглядывая солнечные блики на потолке, прежде чем заставить себя подняться с кровати. Накинув первые попавшиеся мягкие домашние штаны, он босиком зашагал вниз по лестнице. Огромный особняк, который еще вчера казался Дин давящим, холодным склепом, сегодня словно ожил. Солнечный свет заливал мраморный пол холла, и впервые за долгое время этот дом не пугал своей пустотой. ​Из глубины коридора, со стороны кухни, уже доносился густой, одуряюще приятный аромат свежесваренного кофе и едва слышное звяканье посуды. ​Дин затормозил в дверном проеме, скрестив руки на груди и с улыбкой наблюдая за открывшейся картиной. Кастиэль Новак, опаснейший наемник его отца, стоял у плиты абсолютно босой, в одних спортивных штанах. Его широкие плечи со шрамами были расслаблены, а в движениях, когда он разливал кофе по двум массивным кружкам, не было и капли привычной боевой настороженности. На кухонном столе уже стояла тарелка с наспех сделанными тостами. ​— Пахнет нереально, - негромко произнес Дин, нарушая тишину. ​Кас обернулся, и на его лице тут же скользнула та самая теплая, домашняя улыбка, которую Дин теперь ценил больше всего на свете. ​— Как раз вовремя, Винчестер. Твой кофе, - Кас протянул ему кружку, от которой поднимался густой пар. ​Дин подошел ближе, но вместо того, чтобы взять напиток, перехватил запястье Каса. Он заставил его поставить кружку обратно на столешницу, а сам сделал шаг вплотную, обвивая руками шею Новака. В утреннем свете синева глаз Каса казалась прозрачной и невероятно глубокой. ​— Кофе подождет, - прошептал Дин прямо в его губы, чувствуя, как внутри снова сладко затрепетало сердце. ​Кас тихо, гортанно хмыкнул, и его большие ладони тут же легли на талию Дина, притягивая парня к себе так близко, что между ними не осталось и миллиметра воздуха. Это был совсем другой поцелуй — не тот яростный и рваный, что был на барной стойке, а мягкий, глубокий, со вкусом утренней прохлады и горьковатого кофе. Кас целовал его медленно, словно у них впереди была целая вечность, бережно очерчивая контур его губ и заставляя Дина тихо, довольно промычать прямо в поцелуй. ​Когда они нехотя отстранились друг от друга, Кас остался стоять рядом, лениво перебирая светлые пряди на затылке Дина. ​— У нас три дня, Дин, - тихо напомнил он, словно сам до сих пор не верил в это текстовое сообщение от секретариата. - Никаких звонков от твоего отца, никакой работы. Чем ты хочешь заняться? ​Дин сделал глоток из своей кружки, зажмурившись от удовольствия, а потом хитро посмотрел на наемника: ​— Для начала - мы свалим из этого дома. Хочу угнать из гаража Импалу и просто поехать туда, куда весна глядит. И ты поедешь со мной. Не как моя охрана, Кас. А как мой мужчина. Идея с Импалой захватила Дина мгновенно. Он быстро допил свой кофе, чувствуя, как внутри разгорается самый настоящий, детский азарт. Это было сродни побегу из тюрьмы, только надзиратель сам улетел в другую часть страны, а главный охранник теперь стоял рядом и целовал его до головокружения. ​— Но сначала, Новак, нам нужно что-то сделать с твоим внешним видом, - Дин окинул Каса критическим взглядом, поднимаясь обратно по лестнице в свои комнаты. Кас молча и послушно следовал за ним, словно тень, но уже без той пугающей бесшумности, которая обычно выдавала в нем профессионального убийцу. ​Ввалившись в гардеробную, Винчестер принялся бесцеремонно перерывать вешалки. ​— Если ты выйдешь со мной к машине в своих этих идеальных черных брюках и строгой рубашке, все вокруг подумают, что меня везут на допрос или на собственные похороны, - ворчал Дин, выбрасывая на диванчик ворох одежды. - Никакой субординации, помнишь? Сегодня ты не на работе. ​Кас остановился у дверей, скрестив руки на груди и с легкой, едва заметной улыбкой наблюдая за этим ураганом. Дин выудил из глубин шкафа старую, изрядно потертую, но дорогую кожаную куртку — подарок, который он когда-то выбил себе сам, — и простую серую футболку. ​— Натягивай, - Дин всучил вещи Новаку. ​Кас не стал спорить. Он лениво стянул свои спортивные штаны, оставаясь на секунду полностью обнаженным в лучах утреннего солнца, и Дин против воли засмотрелся на рельефную мускулатуру, на переплетение шрамов от пуль и ножей на этой широкой спине. Каждое это повреждение было напоминанием о том, через какой ад прошел этот человек. Но сейчас, надевая простые джинсы Дина которые пришлись ему чуть узковаты в бедрах, и футболку, Кас разительно менялся. Когда он накинул куртку, перед Дином стоял уже не ледяной наемник Джона Винчестера, а чертовски привлекательный, слегка брутальный мужчина с шальной искрой в синих глазах. ​— Ну как? - тихо спросил Кас, поправляя воротник. ​Дин сглотнул, чувствуя, как по венам разливается глухое, сытое торжество. ​— Идеально. Пошли, пока я не передумал куда-то ехать и не затащил тебя обратно в кровать. ​Спуск в подземный гараж особняка всегда навевал на Дина тоску. Это было личное царство паранойи и тщеславия его отца: ряды бронированных матовых внедорожников, представительские немецкие седаны — все холодное, серое, бездушное. Но в самом дальнем углу, укрытая плотным брезентом от чужих глаз, стояла она. ​Дин подошел и одним резким движением сдернул ткань, поднимая в воздух легкое облако пыли, пронизанное косыми лучами света. Импала 1967 года. Черная, с идеальными хромированными изгибами, хищная и прекрасная. Джон ненавидел эту машину, считая ее старым хламом, недостойным его статуса, и запрещал Дину даже прикасаться к ключам. Но Дин втайне от отца сам перебирал ее мотор, зная каждый винтик, каждую трещинку на кожаных сиденьях. Она была его единственной осязаемой памятью о матери и о временах, когда слово «семья» еще не ассоциировалось со страхом. ​— Ты уверен, что хочешь взять именно ее? - Кас подошел со спины, ладонью касаясь прохладного черного капота. - Твой отец узнает, если датчики в гараже зафиксируют ее отсутствие. ​Дин обернулся, его глаза горели лихорадочным, свободным блеском. Он вытащил из кармана связку ключей, которую стащил из кабинета отца еще неделю назад, и весело звякнул ими в воздухе. ​— У нас есть три дня, Новак. За три дня я успею вернуть ее на место, стереть логи с серверов охраны и сделать вид, что мы все это время прилежно сидели под замком. К черту Джона. Сегодня эта детка принадлежит нам. ​Кас посмотрел на ключи, затем на Дина — взъерошенного, дерзкого, до безумия живого. Обожание в синих глазах наемника вспыхнуло с новой, сокрушительной силой. ​— В таком случае, Дин Винчестер... - Кас открыл для него тяжелую водительскую дверь, слегка склонив голову. - Прошу за руль. А я побуду твоим штурманом. Дин скользнул на водительское сиденье, и старая, знакомая до боли кожа встретила его привычным, родным запахом — смесью машинного масла, бензина и старого текстиля. Пальцы уверенно легли на крупный обод рулевого колеса. Достаточно было просто коснуться этой машины, чтобы все страхи, копившиеся неделями в холодном особняке, окончательно отступили. Кас обошел Импалу кругом и сел на пассажирское, его длинные ноги едва умещались в пространстве впереди, но он, кажется, ни капли не заботился о комфорте. В своей новой, «гражданской» одежде он выглядел непривычно расслабленным, откинув голову на кожаную спинку сиденья и не сводя с Дина внимательного, теплого взгляда. ​Винчестер повернул ключ в замке зажигания. ​Старый пятилитровый мотор отозвался не сразу, сначала тяжело и глухо чихнув, но уже через секунду подземный гараж разорвало мощным, утробным, хищным рыком. Импала словно сама заждалась этого момента. Дин довольно зажмурился, чувствуя, как приятная вибрация от работающего двигателя через сиденье передается прямо в тело, заставляя кровь бежать быстрее. ​— Ну что, детка, покажи, на что ты способна, - прошептал Дин, выжимая сцепление и плавно трогаясь с места. ​Массивные ворота гаража медленно поползли вверх, впуская внутрь ослепительный поток весеннего света. Импала легко выкатилась на подъездную дорожку, миновала пустые посты охраны — Джон забрал всех своих лучших людей с собой, оставив лишь автоматику, которую Кас перевел в спящий режим, — и вырвалась за пределы высоких кованых ворот. ​Дин сразу нажал на газ. Черная машина, взревев, рванула вперед, оставляя позади и особняк, и паранойю отца, и все те стены, что давили на них. ​Через полчаса они уже летели по загородному шоссе. Вокруг расстилались бескрайние зеленые поля, а вдоль дороги тянулись деревья, усыпанные первыми, нежно-розовыми и белыми цветами. В открытые настежь окна ворвался плотный, упругий поток весеннего воздуха. Он пах свежей травой, прогретой землей и той самой невинной, чистой любовью, которая, казалось, теперь заполняла всё пространство вокруг. Ветер мгновенно растрепал и без того короткие волосы Дина, выветривая из головы последние мысли о субординации и приказах. ​Дин левой рукой уверенно держал руль, а правой потянулся к бардачку. Покопавшись там пару секунд, он извлек на свет старую, слегка потертую пластиковую кассету. ​— Новак, если мы едем ловить кайф, нам нужно правильное звуковое сопровождение, - Дин с щелчком загнал кассету в старую магнитолу и нажал тяжелую кнопку. ​Из захрипевших динамиков тут же вырвался сочный, тяжелый гитарный рифф Led Zeppelin. Барабаны ударили в такт бьющемуся сердцу, и Дин не выдержал — громко, счастливо рассмеялся, перекрикивая рев мотора и музыку. Это был чистый, незамутненный восторг. Настоящий побег. ​Кас повернул голову, разглядывая профиль Дина. В синих глазах отражалось солнце, и в них снова читалось то самое безграничное, нежное обожание. Он протянул руку — его большая, теплая ладонь с легкими мозолями легла прямо на бедро Дина, мягко сжав его сквозь ткань джинсов. ​Винчестер вздрогнул от этого неожиданного, но такого нужного прикосновения. По телу мгновенно пробежала волна жарких мурашек. Дин на секунду опустил взгляд на руку Каса, а затем накрыл её своей ладонью, переплетая их пальцы прямо на ходу. ​— Ты с ума меня сведешь, - хрипло бросил Дин, не переставая улыбаться и снова переводя взгляд на дорогу. ​— Я просто держу то, что принадлежит мне, - негромко, но уверенно ответил Кас, и его голос, едва различимый за шумом ветра и рока, прозвучал для Дина как самая священная клятва на свете. - По крайней мере, на эти три дня. ​Трасса уходила далеко за горизонт, рассекая весенний пейзаж надвое. Они ехали без определенной цели, просто наслаждаясь скоростью, бьющим в лицо ветром и близостью друг друга, уезжая всё дальше от своей прошлой, ломающей их жизни. Они ехали до тех пор, пока шумящее шоссе не сменилось узкой, петляющей проселочной дорогой, уводящей их глубоко в провинциальную глушь. Импала мягко покачивалась на ухабах, шурша шинами по сухой земле и примятой траве. Наконец, Дин свернул к раскидистой низине, за которой открывался потрясающий вид на тихое, зеркально гладкое озеро. Вокруг него плотным кольцом стояли дикие вишневые деревья, сплошь усыпанные нежными, бледно-розовыми цветами. Ветер лениво срывал лепестки, и они, словно хлопья нетающего весеннего снега, кружились в воздухе, медленно опускаясь на капот машины и на водную гладь. ​Дин заглушил мотор. Тяжелый роковый мотив затих, и на них разом обрушилась звенящая, оглушительная тишина природы, нарушаемая лишь далеким щебетом птиц и тихим плеском воды. ​Винчестер обессиленно откинулся на спинку сиденья, шумно выдыхая. Пальцы, до этого намертво сжимавшие руль, наконец расслабились. Он повернул голову к Касу. Наемник уже убрал руку с его бедра, но продолжал смотреть на Дина — пристально, не мигая, словно пытался навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. ​— Приехали, - тихо улыбнулся Дин, открывая дверцу. - Вылезай, штурман. Посмотрим, чем тут пахнет твоя хваленая свобода. ​Они вышли из машины. Свежий, влажный воздух у воды был настолько чистым, что с непривычки кружилась голова. Дин обошел Импалу и лениво запрыгнул прямо на её широкий, теплый от разогретого мотора капот, устроившись по-турецки. Кас подошел ближе, останавливаясь рядом. Он оперся бедром о крыло машины, скрестив руки на груди. Ветровка и кожаная куртка защищали от легкой прохлады, но здесь, вдали от камер и датчиков особняка, они оба впервые за долгое время по-настоящему расправили плечи. ​— Знаешь... - Дин поднял глаза к небу, сквозь ветви деревьев разглядывая пушистые облака. - Я ведь никогда не уезжал так далеко один. Отец всегда требовал отчетов. Каждый шаг, каждая трата по карте, каждый человек, с которым я здоровался за руку — всё было под его гребаным микроскопом. Я рос с ощущением, что я его собственность. Экспонат в его личной коллекции, который должен функционировать идеально. ​Кас молчал, но его синие глаза потемнели, наливаясь тяжелой, глухой яростью пополам с сочувствием. Он слишком хорошо знал Джона Винчестера. Знал его методы, его паранойю и ту холодную, расчетливую жестокость, с которой тот ломал людей под себя. ​— Ты не его собственность, Дин, - глухо отозвался Кас, и его голос прозвучал удивительно мягко для человека, чьи руки привыкли держать оружие. - Больше нет. По крайней мере, пока я дышу. ​Дин опустил взгляд на Новака, и уголок его губ дрогнул в грустной, но теплой усмешке. ​— А ты, Кас? Как ты оказался у него на поводке? Ты ведь... ты ведь чертов гений своего дела. Опасный, сильный. Почему он? ​Кас не сразу решился ответить. Он перевел взгляд на озерную гладь, собираясь с мыслями. Лепестки цветов медленно падали на его взъерошенные темные волосы. ​— В моем мире выбор — это роскошь, Винчестер, - тихо произнес он. - Когда ты остаешься один на один с системой, тебе нужен кто-то, кто прикроет спину или даст легальный статус твоим... навыкам. Твой отец умеет находить тех, кому некуда идти. Он забирает твое прошлое, стирает его, а взамен дает контракт, который невозможно разорвать, не получив пулю в затылок. Я думал, что моя жизнь — это просто бесконечная череда приказов и ликвидаций. У меня не было имени, не было чувств. Был только объект и цель. ​Кас снова повернулся к Дину, и в его взгляде вспыхнуло то самое чистое, нежное обожание, от которого у Дина замирало дыхание. ​— А потом Джон приставил меня к тебе. Сказал «охранять объект номер один». И в первый же день, когда я увидел, как ты огрызаешься на его приказы, как пытаешься сохранить себя в этом аду... я понял, что пропал. Твой свет, Дин... он поломал всю мою систему. Я впервые захотел защищать кого-то не потому, что мне за это платят, а потому, что если с твоей головы упадет хоть один волос, мой мир просто перестанет существовать. ​Слова Каса ударили Дина поддых. Это не было сухой констатацией фактов — это было абсолютное, обнаженное признание в любви, на которое только был способен этот суровый мужчина. В груди Винчестера сердце сделало очередное безумное сальто, а к горлу подступил горячий ком. ​Дин подался вперед, сокращая расстояние между ними. Он протянул руку, мягко касаясь пальцами щетины на лице Каса, заставляя его поднять голову. ​— Иди сюда, - хрипло попросил Дин. ​Касу не нужно было повторять дважды. Он подался навстречу, притираясь своим тяжелым, надежным телом к ногам Дина, сидящего на капоте. Его большие ладони уверенно легли на бедра парня, слегка сжимая их, а затем скользнули выше, под куртку, очерчивая ребра сквозь тонкую ткань футболки. ​Их поцелуй начался медленно, почти благоговейно. Дин со стоном приоткрыл рот, впуская Каса глубже, чувствуя знакомый, будоражащий привкус табака и утреннего кофе. Это было продолжение их утренней идиллии, но здесь, под открытым весенним небом, среди цветущих вишен, близость ощущалась совершенно иначе. Чистая, невинная любовь, о которой Дин думал на рассвете, сейчас расцветала внутри него самого. ​Кас целовал его с такой отчаянной, голодной нежностью, словно пытался выпить всю ту боль, что причинил Дину отец за долгие годы. Его пальцы переплелись с пальцами Дина, намертво прижимая их к нагретому металлу капота Импалы. Дин выгнулся навстречу, шумно, рвано дыша прямо в губы наемника, полностью отдавая волю своим чувствам и принимая это сладкое, дарующее свободу подчинение. Они были одни на всем белом свете, и эти три дня принадлежали только им.

***

Они оставались у озера до тех пор, пока весеннее солнце не начало лениво клониться к горизонту, окрашивая небосвод в густые, сочные оттенки спелого персика и багрового золота. Прохлада у воды становилась ощутимее, и ветер теперь приносил с собой сырые, вечерние запахи пробуждающейся земли. Лепестки вишен продолжали усыпать лобовое стекло Импалы, точно беззвучные свидетели их внезапно обретенного рая. ​Дин сидел, прижавшись спиной к широкой груди Каса, который устроился позади него на капоте, надежно окольцевав парня своими сильными руками. Винчестер лениво перебирал пальцы наемника, чувствуя каждую мозоль и шрам, и внутри него наконец-то воцарился тот самый штиль, которого он не знал с самого детства. ​— Пора возвращаться, Дин, - негромко, прямо над ухом произнес Кас. Его дыхание приятно обжигало шею, заставляя Дина сонно зажмуриться. - Скоро совсем стемнеет, а на трассе без фар в этой глуши будет непросто. ​Дин неохотно вздохнул, но спорить не стал. Он мягко высвободился из объятий, спрыгнул с капота и, обернувшись, поймал взгляд синих глаз, в которых всё еще теплилось то глубокое, нерушимое обожание. ​— Возвращаться... - протянул Дин, открывая водительскую дверь. - Знаешь, впервые в жизни мне не тошно ехать обратно в этот особняк. Наверное, дело в компании. ​Кас тихо хмыкнул, занимая свое пассажирское сиденье. ​Обратный путь прошел в уютном, ленивом молчании. Из динамиков уже не грохотал яростный рок — Дин включил музыку потише, позволяя мягким блюзовым переборам заполнять салон машины. Его правая рука покоилась на бедре Каса, а наемник время от времени накрывал её своей ладонью, мягко поглаживая большим пальцем бледную кожу Винчестера. Напряжение, державшее их в узде долгие месяцы, окончательно испарилось, оставляя после себя приятную, сытую истому. ​Когда Импала бесшумно вкатилась обратно в подземный гараж и Дин заглушил мотор, особняк встретил их привычной тишиной. Но теперь эта тишина больше не казалась мертвой или гнетущей. Огромный, пустой дом Джона Винчестера, лишенный своего хозяина и его вечной, удушающей паранойи, на эти три дня превратился для них в надежную крепость. В место, где они могли просто дышать. ​Они поднялись наверх, даже не включая свет в коридорах — уходящие сумерки и бледный свет луны, пробивающийся сквозь панорамные окна, отлично освещали дорогу. Зайдя в спальню Дина, Кас первым делом плотно задернул тяжелые шторы, отсекая их от всего внешнего, жестокого мира. ​Дин без сил повалился на кровать, раскинув руки в стороны. Помятые с самого утра простыни всё еще хранили их едва уловимый общий запах — тонкий аромат весенней свежести, утреннего кофе, легкого табака и той самой безумной, искренней близости, что связала их навечно. ​Кас скинул кожаную куртку и обувь, оставаясь в одной футболке и джинсах, и опустился на матрас рядом. Дин тут же перекатился на бок, утыкаясь носом в изгиб шеи Новака, улавливая его родное, успокаивающее тепло. Большие руки наемника привычно легли на спину парня, притягивая его ближе, укрывая от любого возможного шторма. ​— Еще целых два дня, Кас... - прошептал Дин, чувствуя, как веки наливаются приятной тяжестью, а сознание медленно уплывает в глубокий, спокойный сон без кошмаров. ​— Два дня, Дин, - эхом отозвался Кас, целуя его в макушку и крепче сжимая в своих объятиях. - Спи. Я здесь.