Там, где не ждали.

Вещи из старого дома привезли на пятый день. Изуку не просил об этом. Он вообще мало о чём просил – всё ещё привыкал к мысли, что просьбы здесь выполняются, и выполняются быстрее, чем он ожидал. Он только однажды упомянул за ужином, что скучает по своим тетрадям, и Все За Одного кивнул. А через два дня в холле стояли три картонные коробки, перевязанные бечёвкой. Изуку открыл первую и замер. Сверху лежала фотография – он и мама, на пляже, ему здесь пять или шесть, он смеётся, а мама держит его за руку. Он не помнил этого снимка. Не помнил, чтобы они вообще были на пляже. Но фотография была настоящей. Он отложил её в сторону – осторожно, как что-то хрупкое. Под фотографией лежали тетради. «Анализ героев № 7», «Анализ героев № 11», «Анализ героев № 13» – потрёпанные, с загнутыми уголками, исписанные его детским почерком. Он взял одну, пролистал. Вот анализ причуды Камии Вудс – он делал его в десять лет и очень гордился тем, что разгадал её ограничения. Вот заметки о Всемогущем – наивные, полные благоговения, написанные до того, как он узнал, что герой номер один – всего лишь человек. Вот страница, посвящённая Каччану, – он не перечитывал её уже год, потому что каждый раз, когда он это делал, у него сводило челюсть. – Ты аналитик. Голос раздался от двери. Изуку обернулся. Все За Одного сидел в проёме – он, кажется, только что подъехал, и Изуку не слышал ни звука. Он уже начал привыкать к этой его особенности: человек в кресле двигался бесшумно, как хищник, хотя, казалось бы, колёса должны были издавать хоть какой-то шум. – Я… да, – сказал Изуку, прижимая тетрадь к груди. – Я анализирую причуды. Это глупо, наверное, но… – Это не глупо. Все За Одного подъехал ближе. Изуку заметил, что его руки – те самые, с подрагивающими пальцами – лежат на подлокотниках в непривычном напряжении. – Покажи мне. Изуку помедлил. Потом протянул ему тетрадь – «Анализ героев № 13», последнюю, которую он вёл. Все За Одного взял её. Он не мог прочитать – Изуку помнил об этом, – но он провёл пальцами по обложке, по корешку, по загнутым уголкам. – Прочитай мне, – сказал он. – Что именно? – Что угодно. То, что ты считаешь самым интересным. Изуку открыл тетрадь на случайной странице. Это был анализ причуды Эджшота – героя, который мог становиться плоским, как лист бумаги, и сворачиваться в подобие оригами. – «Причуда Эджшота, – начал он, – позволяет ему радикально уменьшать толщину своего тела при сохранении массы. Это не телепортация и не дематериализация – он физически существует в пространстве, просто в сильно сжатом виде. Его скорость обусловлена не ускорением как таковым, а способностью перемещаться вдоль поверхностей с минимальным сопротивлением воздуха. Основное ограничение – он не может менять форму бесконечно; каждая трансформация требует энергии, и после определённого количества изменений он вынужден возвращаться в исходное состояние…» Он читал, сначала тихо, потом всё увереннее, и где-то на середине второго абзаца осознал, что Все За Одного слушает. Не просто ждёт, пока он закончит. Слушает. – Остановись, – сказал он внезапно. Изуку осёкся. – Ты написал: «Основное ограничение – количество трансформаций». Как ты это определил? – Я… подсчитал. По записям боёв. Есть несколько видео на HeroTube, где видно, как Эджшот сражается. Я пересмотрел их и заметил, что после восьми-девяти трансформаций он начинает замедляться. – Ты подсчитал по видео. – Да. Все За Одного помолчал. Потом издал звук, который мог быть смешком – если бы он вообще умел смеяться. – Ты смотрел видео и считал трансформации, – повторил он. – Сколько тебе было лет, когда ты это сделал? – Десять. Или одиннадцать. Я не помню точно. – В десять лет ты анализировал боевую эффективность профессионального героя по записям в интернете и вычислил его слабость, которую не смогли найти его противники. Изуку не знал, что на это ответить. Он никогда не думал о своих тетрадях как о чём-то впечатляющем. Для него это было просто хобби – способ занять мозг, когда реальность становилась слишком невыносимой. – Я просто много смотрел, – сказал он. – У меня не было причуды, так что я… – У тебя нет причуды, – перебил его Все За Одного, – но у тебя есть то, чего нет у большинства людей с причудами. Ты умеешь видеть. – Он сделал паузу. – Я хочу, чтобы ты продолжал. – Продолжал читать? – Продолжал анализировать. У меня есть доступ к информации, которой нет в открытых источниках. Боевые отчёты. Данные о причудах. Видеозаписи, которые никогда не публиковались. Если ты хочешь – всё это в твоём распоряжении. Изуку смотрел на него, и что-то внутри него – что-то, что он считал умершим в клетке, – слабо шевельнулось. – Зачем вам это? – Мне нужен аналитик, – сказал Все За Одного просто. – У меня есть информаторы, есть стратеги, есть люди, которые работают на меня десятилетиями. Но ни у кого из них нет твоего таланта. Ты видишь закономерности, которые не видят взрослые профессионалы. Ты понимаешь причуды на интуитивном уровне. – Он наклонил голову. – Я был бы глупцом, если бы не использовал это. Использовал. Он сказал «использовал». Не «помог тебе развиться», не «поддержал твой талант», а «использовал». Изуку должен был почувствовать гнев. Должен был оскорбиться. Но вместо этого он почувствовал странное облегчение. Этот человек не притворялся. Не играл в благодетеля. Он говорил прямо: ты полезен, я хочу тебя использовать. И это было честнее, чем всё, что Изуку слышал от взрослых за последние годы. – Хорошо, – сказал он. – Я буду анализировать.

***

Вечером того же дня он сидел в библиотеке, разбирая коробки, и наткнулся на конверт. Конверт был белым, без надписей, но внутри лежала записка – короткая, на вырванном из тетради листке в клеточку. Почерк был мелким, с наклоном влево – так пишут левши. «Мидория, Меня зовут Шота Айзава. Я подпольный герой. Я расследую твоё исчезновение. Я не знаю, где ты сейчас находишься. Я не знаю, кто тебя забрал. Но я знаю, что ты жив – аукционные записи подтверждают, что ты был выкуплен до начала торгов. Если эта записка попадёт к тебе – значит, мои люди смогли добраться до твоих старых вещей. В конверте – одноразовый номер. Позвони по нему из безопасного места. Я приду за тобой, где бы ты ни был. Ты не бесполезен. И я тебя найду. Айзава Шота.» Изуку перечитал записку трижды. Потом проверил конверт – внутри действительно лежала сим-карта, маленькая, запечатанная в пластиковый пакетик. Герой искал его. Подпольный герой, который даже не знал его имени до недавнего времени, который никогда его не видел, – искал его. Изуку смотрел на сим-карту и думал. Он мог позвонить. Мог дождаться, пока Все За Одного и Ному будут заняты, найти телефон, набрать номер. Мог попросить о помощи. Мог попытаться сбежать. Но что будет, если он сбежит? Его вернут маме. Это хорошо. Но что дальше? Он снова станет беспричудным мальчиком, над которым смеются в школе. Снова будет прятаться в туалете на переменах. Снова будет ждать, что когда-нибудь – вопреки всему – станет героем. А здесь у него был бассейн. Книги. Тетради. Человек, который – при всех его недостатках – смотрел на Изуку не как на бесполезного. Он смотрел на Изуку как на ценного. Изуку спрятал сим-карту обратно в конверт, а конверт – в карман. Он не стал звонить. Пока не стал.

***

Ночью он пришёл к Все За Одного в гостиную. Тот был один – сидел у окна, и огонь в камине отбрасывал на его маску пляшущие тени. – Вы говорили, что у вас есть боевые отчёты, – сказал Изуку с порога. Все За Одного повернул голову. – Да. – Я хочу их видеть. Все. Мгновение тишины. Потом – кивок. – Завтра, – сказал он. – Завтра Курогири принесёт тебе первую партию. Изуку кивнул в ответ и хотел уже уйти, но Все За Одного остановил его. – Изуку. – Да? – Твоя мать в порядке. Я сдержал слово: с ней связались, ей сообщили, что ты жив. Она не знает, где ты, но она знает, что ты в безопасности. Изуку замер. Комок в горле, который он игнорировал последние несколько дней, внезапно стал больше. – Спасибо, – прошептал он. Он не знал, можно ли благодарить своего похитителя. Но он всё равно это сказал.

***

На следующее утро в библиотеке его ждали три коробки с отчётами. На каждой – гриф «Совершенно секретно». Изуку открыл первую, пробежал глазами по строчкам – координаты, имена, описания причуд, – и почувствовал, как внутри разгорается давно забытый огонь. Он не был героем. Возможно, никогда не будет. Но он всё ещё мог анализировать. И это было почти как дышать.