Sonic: В темпе «Вместе»

      Утро после концерта и неожиданного визита Стерлинга началось не с репетиции. Салли собрала всех в гараже — том самом, где они когда-то сидели после первого выступления. Сегодня здесь пахло не жареным луком, а чаем и бумагой. На столе лежали листы с пометками, пара карандашей и раскрытый скетчбук Эми.       Салли стояла у доски, которую притащила из кабинета. На ней пока было пусто.       — Итак, — начала она, — после вчерашнего у нас две задачи. Первая: название группы. Выступать третий раз как «группа без названия» уже неприлично. Вторая: сценический образ. Я хочу, чтобы на следующем концерте вы выглядели как команда. Не просто четыре человека, которые случайно оказались на одной сцене. А группа. С историей. С лицом.       — И как мы это сделаем? — спросил Тейлз, поднимая голову от синтезатора.       — Для этого у меня есть идея, — Салли сделала паузу и посмотрела на Эми. — Ты же читаешь всё, что публикует Хани?       Эми моргнула.       — Хани? Дизайнер Хани? Та самая, которая...       — Она самая. Лучший сценический дизайнер в городе. Одевает половину звёзд. И у меня есть её контакт. Я договорилась о встрече.       Эми прижала скетчбук к груди, и её глаза загорелись так, как не горели даже после концерта.       — Ты серьёзно? Мы увидим Хани? Вживую?       — Увидим. Через два часа. Так что давайте сначала решим с названием. Без него она не сможет работать — стиль должен идти от имени.       Салли взяла маркер и повернулась к доске.       — Предложения.       — «Соник и Команда», — сразу сказал Тейлз.       — Слишком просто, — покачал головой Наклз. — И выделяет одного.       — «Группа Салли»? — предложил Соник и тут же усмехнулся. — Шучу.       — Спасибо, — сухо отозвалась Салли. — Ещё идеи. Эми открыла скетчбук, где на полях были набросаны какие-то слова. Она показала страницу: четыре темпа, которые они выкрикивали на сцене. «Энергично. Мощно. Технично. Вместе».       — Может, что-то с этим? — тихо спросила она.       — Длинно, — сказал Наклз.       — «Темп», — вдруг произнёс Соник. Все повернулись к нему. — Четыре темпа. Одно слово. Коротко. И мы все в него влезаем. Каждый со своим.       В гараже повисла тишина. Салли медленно кивнула.       — «Темп», — повторила она, пробуя слово на вкус. — Мне нравится. Не выделяет никого. И есть отсылка к нашим... кличкам.       — «Темп», — тихо сказала Эми и улыбнулась. — Мне тоже.       — Голосуем? — спросила Салли.       Лес рук. Единогласно.       Салли развернулась к доске и крупно вывела: «ГРУППА "ТЕМП"».       — С этого момента вы — «Темп». Привыкайте. А теперь — к Хани.       Студия Хани находилась на верхнем этаже старого особняка, перестроенного под дизайнерские мастерские. Здесь пахло тканью, свежей печатью и чем-то неуловимо цветочным. Пространство было залито светом, на вешалках висели эскизы и готовые наряды, а где-то в углу мурлыкал старый проигрыватель.       Сама Хани вышла к ним лёгкой, почти бесшумной походкой. У неё была смуглая кожа с тёплым золотисто-персиковым оттенком и длинные, чёрные как смоль волосы, убранные в два объёмных хвоста — таких пышных, что они казались почти невесомыми. Миндалевидные глаза оранжевого цвета смотрели остро, но не зло — оценивающе. Одежда сразу выдавала в ней дизайнера: красный топ с пышными плечами, высокие чёрные ботинки на шнуровке, тонкая красная повязка на голове и длинные белые заколки, которые струились по волосам, как ленты. Её движения были плавными, чуть замедленными, словно она всегда знала, куда и зачем идёт. Было в ней что-то неуловимо кошачье — не во внешности, а в том, как она наклоняла голову, слушая, как переступала с ноги на ногу, как щурилась, разглядывая гостей.       — Салли, — произнесла она мягким, но чётким голосом. — Давно не виделись. А это, я так понимаю, та самая группа, о которой ты говорила.       — «Темп», — представила Салли. — Название только что утвердили.       — Хорошее название. Короткое. Ритмичное. Мне уже нравится.       Эми стояла, прижимая скетчбук к груди, и не могла выдавить ни слова. Она видела Хани раньше — на фото в журналах, в коротких видео с показов. Но вживую её кумир оказался ещё более... настоящей. Тёплой. И совсем не страшной.       Хани заметила её взгляд и чуть улыбнулась.       — Ты, должно быть, Эми? Салли говорила, что ты рисуешь афиши.       — Я... да. То есть... я читаю все ваши статьи. И смотрела все показы. И...       — Это очень приятно, — Хани мягко коснулась её плеча. — Тогда, может, поможешь мне с эскизами? Расскажешь, как видишь своих друзей.       Эми засияла.       Следующие полчаса они провели в окружении тканей, эскизов и бесконечных чашек чая. Хани обходила каждого участника группы, как скульптор обходит глыбу мрамора. Останавливалась, прищуривалась, что-то тихо проговаривала себе под нос.       Перед Соником она замерла на несколько секунд дольше.       — Ты — скорость. Движение. Тебе нельзя ничего, что сковывает плечи. Никаких жёстких воротников, никаких рубашек на пуговицах. Ветровка. Мягкая, но держащая форму. Красные акценты — дань твоим кедам.       — Кеды останутся, — быстро вставил Соник.       — Разумеется. Я бы и не посмела.       Она перешла к Наклзу.       — Ты — сила. Но сила спокойная. Не напоказ. Никакой кожи и шипов. Грубый хлопок, прямой крой, приглушённый красный. Чтобы ты мог стоять за барабанами, и никто не смел отвести взгляд.       Наклз молча кивнул.       Перед Тейлзом Хани задержалась надолго. Он стоял, втянув голову в плечи, и явно мечтал провалиться сквозь пол. Но Хани не торопила. Она просто смотрела — не на толстовку, не на испачканные маслом джинсы, а на него самого.       — Ты — ум, — сказала она наконец. — Техника. Сложность. Но ты ещё и лёгкость. Ты создаёшь звук, который парит. Поэтому ткани будут светлые, почти невесомые. И оранжевый — как твоя толстовка, которую ты, я вижу, очень любишь.       Тейлз поднял глаза. В них мелькнуло удивление пополам с благодарностью.       — Спасибо, — пробормотал он.       Наконец Хани подошла к Эми. Они уже успели обсудить цвета и ткани, пока работали над эскизами, но сейчас Хани смотрела на неё иначе — оценивая не как помощницу, а как участницу группы.       — Ты — сердце, — сказала она. — Твой голос — это то, что объединяет остальных. Твой образ должен быть одновременно и мягким, и сильным. Розовый — твой фирменный. Мы оставим его. Но добавим белый. И серебро. Чтобы ты сияла.       Эми опустила глаза. В горле стоял ком.       — Я никогда не думала, что буду частью этого. Как равная.       — Ты всегда была равной, — тихо ответила Хани. — Просто никто не догадался сказать тебе об этом раньше. Она отступила на шаг и обвела взглядом всех четверых.       — Итак. Синий, красный, оранжевый, розовый. Четыре цвета. Один стиль. Разные детали. Узнаваемость без униформы. Я сделаю эскизы за три дня. Через неделю — примерка. Через две — вы выйдете на сцену и покажете этому городу, что такое «Темп».       Эми смотрела на неё. А потом вдруг шагнула вперёд и протянула раскрытый скетчбук.       — Я... я тут набросала кое-что. Пока вы говорили. Может, пригодится.       Хани взяла скетчбук. На странице были быстрые, но точные наброски четверых: плавные линии, акценты цветов, пометки на полях. Она долго смотрела на рисунок. Потом перевела взгляд на Эми.       — У тебя талант. Настоящий. Ты никогда не думала заняться дизайном?       — Я... я думала. Но боялась.       — Не бойся. У тебя получается.       И Эми впервые за долгое время улыбнулась не прячась. Открыто. Как на сцене.       Вечером, когда они вернулись в гараж, уставшие, но довольные, Салли села за стол и подняла кружку.       — Ну что ж. У нас есть название. Скоро будет образ. Осталось только...       — Выступить, — закончил Соник. — И показать всем, кто мы.       — Именно, — Салли сделала глоток и поморщилась. Чай, как всегда, остыл. Но сегодня это было не важно.