Jeongdon

      Нина и Субин с непониманием переглядываются, рассматривая по очереди застывшие фигуры парней. Двери лифта и стук на лестничной клетке оповестили о том, что на этаже появился кто-то еще. Намджун и Чонгук влетели в помещение, осматривая картину. Слуги упали в глубоком поклоне перед господами, убирая руки за спину.       Дикарь зацепился взглядом лишь за одну фигуру, игнорируя весь остальной мир. Мужчина подлетел к дрожащему парню, застывшему, словно статуя в собственном особняке. Массивные ботинки наступали на битое стекло, вонзаясь в толстую подошву, неприятным звуком крошась под ногами Чона. Он схватил Тэхена за подбородок и заставил посмотреть на себя. Внутренний зверь рычал, жадно впитывая образ любимой сладости: цел и невредим. Подозрительно рыкая, зверь утихает, позволяя рациональной личности выйти и оценить ситуацию. Чон проводит глазами по траектории взгляда младшего Кима, упираясь в беловолосую худую фигуру в грязной рваной одежде.       В это время Намджун подходит к Чимину, не менее шокированному, чем гость Дона. Он щелкает пальцами перед глазами, проверяя реакцию парня.       – Все нормально? – спокойно спрашивает, голосом выводит парня из состояния транса.       Чимин смотрит с гневом и диким страхом на мужчину в очках. После рассказов Субина, стало противно осознавать, у кого он оказался в плену.       Сердце внутри забилось сильнее от страха, а волна адреналина заставила мышцы оживиться. Пак отталкивает мужчину и подлетает к Тэхену – он искренне рад видеть родное лицо друга в этом до дикого ужаса пугающем месте.       Чон хмурится, зверем своим скалится, не желая подпускать побитого незнакомца к тому, что принадлежит ему.        Чимин ежится от взгляда незнакомого мужчины. Но ему было глубоко все равно на то, кто это и почему защищает Тэхена. После двух суток ужаса, казавшимися годами, Пак стремился к тому единственному, что по-настоящему его успокоило бы.       – Ты что тут делаешь, Чимин! – кричит Тэхен, сам обходит Чона и набрасывается с объятиями на любимого и самого близкого человека, прижимая его к себе.       Чимин чувствует легкую дрожь и волнение – впервые они вызваны чем-то позитивным. Слезы сами начинают течь из глаз, заставляя тихо всхлипывать в родное, теплое плечо. Аромат знакомого тела было таким необходимым.       Тэхен удивляется: его друг плакал очень редко. Тревога за Чимина начинает отравлять органы, целовать ребра, оставляя на них безжалостные следы. Ким задрожал всем телом, лишь ближе прижимая друга к себе.       Брови Чонгука сводятся к переносице, слабый рассудок под ревностный рык дикаря пытается проанализировать ситуацию. Очевидно, Тэхен знаком с беловолосым, но что он забыл у Намджуна в «гостях» - любопытный вопрос. Не сводя глаз с парня, он подходит к стоящему у дверей в комнату старшему Киму, возле которого суетились двое слуг.       – Интересная картина, не правда ли, Док, – усмехается Чон, подавляя животный оскал. Хотелось крепко затянуться после такого стресса.       – Сам под впечатлением. Как тесен мир, Дон, – в ответ кивает Намджун. Пальцами подзывает Нину и кивает на пол, где сок разливался по паркету под битым стеклом. Чимин за малым на него не наступил – Намджун четко проследил движение хрупких ножек.       Девушка кивает и, забирая с собой Субина, удаляется за тряпками и ведрами.       – И как же друг моего предмета внимания оказался в твоих цепких лапах? – переходит на неформальный тон, интересуясь с едва скрываемой агрессией.       – Был найден в псарне у Канов, – сухо отвечает Ким, наблюдая за всхлипывающей фигурой светловолосого парня в объятиях гостя.       – Как ты планировал его использовать? – резко интересы Тэхена стали собственностью Чона.       — Не поверишь, никак. Сначала, как и всех, на транспорт хотел пустить, но потом резко передумал. – задумчиво тянет Намджун, мажет по светловолосой фигуре заинтересованным взглядом.       Чонгук хохочет хрипло, разминая шею, прекрасно понимая, к чему клонит мужчина.       – Все понятно с тобой, Фармацевт. Тогда я спокоен за эту Белоснежку. В попечении Доктора ему ничего не грозит, – Чонгук ухмылялся, зверь отпускал. Не было смысла ревновать Тэхена к Чимину, которого заприметил Намджун.       Ким хитро ухмыльнулся словам Дона, скрещивая руки на груди.       Чимин первым выбрался из необходимых объятий, чтобы посмотреть на Тэхена. Но тут же сознание завалило воспоминаниями разговора с Субином. Он с ужасом посмотрел на Тэхена, а после повернулся к мужчинам, стоявшими напротив.       Два плюс два быстро складываются в голове. Он прикрывает рот рукой и закрывает собой друга. Дон Мафии и Главный Наркобарон стояли прямо перед ними. Дикий страх охватил тело: теперь стоит бояться не только за себя, но еще и за лучшего друга.       – Чими, ты чего? – с непониманием и нарастающей тревогой спрашивает младший, выходя из-за спины Пака. Состояние друга его сильно пугало. Он никогда не видел Чимина таким.       – Нет! Тэхен! Боже! – вскрикивает Чимин, трясущимися руками обнимает свое хрупкое тело и делает шаг для защиты друга, но наступает на стекло.       Пронзительный крик оглушает присутствующих. На ногах парня остались лишь тонкие носки, что моментально окрасились в алый цвет. Чимин рефлекторно поднял ногу от боли, теряя равновесие и падая на Тэхена. Ким поймал его, ели удерживая.       Чонгук и Намджун моментально подлетели к парням. Док быстро поднял на руки Пака и понес его в комнату, где был уложен им ранее. Чон инстинктивно сжал талию Тэхена, не позволяя сделать шаг в стекло. Это было очень вовремя, потому что Ким намеривался подорваться за другом.       – Нет, Тэхен, ты обойдешь стекло, а не полетишь по нему, – властно приказывает Чонгук, откидывая голову в сторону.       Растерявшийся Ким младший кидает свои оленьи глазки на мужчину, открывая рот в удивлении. При иной ситуации подобный тон завел бы, но не сейчас, когда друг, непонятно как оказавшийся в доме коллеги его ученика, кричит от боли. Ким ничего не отвечает и, послушно обходя стекло, летит в комнату, где Намджун уже зафиксировал ногу лежащему Чимину.       – Проследите, чтобы он не шевелил ногой и не менял положение. Я за лекарствами и инструментами, – информирует Ким, покидая помещение.       Тэхен хлопает глазами и послушно кивает. Чонгук хмыкает, чужие приказы он не выполняет, но ради Тэхена и его успокоения, позволит себе нарушить принцип.       Чимин при виде Чона начинает биться в истерике, дергаясь всем телом.       – Так! – рычит Чон, усаживаясь на кровать, мертвой хваткой цепляет лодыжку, фиксируя ее на месте, не позволяя шевелиться.       – Уйди! Отпусти меня, монстр! Не трогай! – заливается в истерике Пак, его подбрасывало на кровати, а состояние напоминало горячку.       – Чимин, милый, что с тобой? – дрожащим и почти ревущим голосом падает к изголовью кровати, поглаживая по волосам. Такое состояние друга не на шутку пугало.       Чонгук закатывает глаза, вздыхая. Детский сад, не больше.       – Он чудовище! Тэхен! Он убийца! И тот! Они все! – кричит парень, захлебываясь в своей панической истерике.       События на заднем дворе в доме Кан, эти пронзительные глаза сквозь стекла очков, полученная информация от Субина – Чимин вспомнил все, травма накладывалась на новый опыт лишь укрепляясь в болезненном сознании. Теперь каждый триггер будет возвращать к животному страху, застывшему навсегда внутри Чимина.       – Чимин, милый, ну что ты такое говоришь, ну мой хороший, все будет в порядке! – пытается успокоить и себя, и друга, но получается плохо. Голос дрожит, а руки трясутся.       Чон вскидывает бровь, кидая нечитаемый взгляд на светловолосого. Он откуда-то все узнал и теперь понятна его реакция на обоих мужчин. Тэхен не должен завладеть этой информацией. Чонгук обещал оберегать от грязи ранимое сознание. Таких истерик, как у Чимина, от Тэхена дикарь Чона точно не выдержит.       Намджун возвращается с белой медицинской сумкой. Он оставляет ее на тумбе, быстро надевая перчатки, берет вату, спирт и хирургический пинцет, обрабатывая его сталь.       Подходит к кровати и усаживается на корточки перед ногой, истекающей кровью. Чонгук зафиксировал лодыжку и сжал, заменяя жгут, чем помог ослабить кровотечение. Протерев кожу от липкого сока и запекшейся крови, освободил себе рабочее место, проникая пинцетом в плоть, придерживая стопу, извлекает глубоко застрявшее там стекло.       Чимин кричал от боли, дергался, но рука Чона не позволяла ноге дернуться и ускользнуть. Намджун положил в металлическую чащу извлеченное стекло, обрабатывая рану. Смочив большой ватный тампон спиртом, приложил к порезу и зафиксировал широким пластырем, обматывая белой тканью ногу, кивая Чону. Гук уложил ногу пострадавшего на спинку кровати, а Нам жгутами затянул, фиксируя ногу.       Чимин, обессиленный от дикой боли, истерики и криков, сорвавший голос, спокойно лежал с закрытыми глазами на грани потери сознания.       Тэхен все это время не смотрел на операцию, чтобы не видеть такое количество крови. Он поглаживал Пака по макушке, по лицу, поддерживая в моменты невероятной боли, а сам тихо плакал.       Но все закончилось и в комнате повисла тишина. Лишь тихие всхлипы Тэхена разбавляли ее.       Через некоторое время Тэ в сопровождении Чонгука и Намджуна вошел в просторную гостиную. Ни сил, ни настроения рассматривать интерьер не было. Он жутко устал от тревоги, волнения и страха за друга. По мимо этого, его сбивало непонимание всей ситуации.       – Что вообще Чимин делает у вас, Господин Ким? – сохраняя субординацию, но уже не скромничая и не смущаясь начал свой допрос.       Но как следопыт он не состоялся.       Ким кинул взгляд на парня, а после пересекся с темными глазами Чонгука. Понимал, что правда не должна коснуться Кима младшего, по крайней мере, не сейчас. Но и придумывать причину, которая оправдала бы внешний вид и поведение Пака, он не был в состоянии. Молча наливает себе виски и выпивает залпом. В еще два стакана добавляет и ставит перед парнем и мужчиной, сидящим вокруг журнального столика.       Чон устало трет переносицу, проклиная Дикаря за идею взять с собой Тэхена. Он берет предложенный стакан и заливает в себя алкоголь.       Расслабиться не помогает.       – Есть курить, Ким? – спокойно спрашивает Чон, обращаясь к фармацевту.       – Ты у кого спрашиваешь, тебе классику или крепче? – хрипло хохочет фармацевт.       – Второе, но не сильно крепкую, мне за руль еще – прикрывает глаза, устало откидывая голову назад.       – Вызови водителя, или бери моего, в чем проблема – предлагает пути решения, пальцами подзывая прислугу. К нему подходит парень и Ким жестом показывает, чтобы тот принес курево.       Парень в форме кивает и убегает за пределы комнаты.       – Вы решили игнорировать мое существование? – возмущается Тэхен, громким басистым голосом, нарушая спокойствие, – Рэймонд, что происходит? Почему ты реагируешь так спокойно на истерику и внешний вид Чимина? – не унимается. Внутри медленно разливается злость от тревоги и непонимания.       Ким хмыкает, рассматривая Тэхена. Чонгук понимает, что зверь загнан в угол и, если начнет врать, то утонет во лжи. Но правда для Тэхена будет невыносима. Чон не позволит запятнать себе или кому-либо еще этот чистый, невинный мир добра и справедливости.       – Тэхен, прости меня, – выдает Чонгук спустя пару минут молчаливого ожидания младшего.       Намджун от удивления даже брови вскидывает, уставиашись на Чона. Чтобы Дон Мафии извинялся перед каким-то мальчичшкой – этот день в памяти останется как самый запоминающийся.       – За что? – с непониманием хлопает глазами парень – не менее удивлен реакции Чона.       Чонгук встает с дивана, обходит стол, подходит со спины к парню, укладывая руки на хрупкие плечи, оглаживает.       Намджун внимательно следит за Доном, кажется, понимая, что собирается сделать мужчина. Но зато Тэхен не понимал ничего: удивленно смотрел на Чона, пока тот не скрылся за спиной.       Щелчок. Свет потух.       Намджун хмыкнул, заливая в себя виски.       – Ты решил не говорить правду, не придумывать отмазки, а просто вырубить? – облизывает губу, вопрошает Док.       Чон уложил тело на диван, присаживаясь обратно на свое место. Он глубоко ненавидит себя за совершенное, но скрывает это под маской безразличия.       – Да, вколи ему потом что-нибудь, чтобы проспал сутки, другие. Мне нужно время, – спокойно отвечает Гук.       — Значит Рэймонд, – усмехается Намджун, допивая виски.       – Я внесу пункт о неразглашении моего фальшивого имени в контракт, Ким – едко комментирует, наблюдая за бессознательным телом парня. Дикарь злится, ругая Чонгука. Ему его игрушка необходима.       – Как скажешь, Чон, – сухо отвечает Док.       Двери гостиной открываются. Парень на подносе несет разные зип-пакетики с сушенной травой, два тонких листа бумаги и зажигалку, вылитую из серебра. Он ставит содержимое на журнальный стол, кланяется господам и покидает помещение.       Чон рассматривает содержимое, крутит в руках пакетики по очереди.       – Свежезасушенный новый сорт, недавно на пробу с Кубы привезли. Мой сомелье анаши оценил, – с ухмылкой поясняет Ким содержимое в руках Дона, насыпая равную пропорцию трав из двух пакетиков на бумагу.       Чон довольно скалится, кивает, высыпает из упомянутого Намджуном пакета сухую траву ровной дорожкой, сворачивая в лист бумаги, сжимая. Берет получившуюся скрутку и мажет мокрым языком по краю, чтобы склеить его с основанием.       Намджун сжимает скрутку меж губ, зажигалкой прикуривая себе, затем опаляет кончик сигареты Чона, кидая серебро обратно на стол.       Раскурив траву, мужчины глубоко затягиваются. Дурман травки действует на сознание куда приятнее, чем алкоголь. Чонгуку удается заглушить голос рациональности и звериный рык, освобождая голову от ненужных противоборствующих мыслей, мышцы расслабляются, а кайф, чисто химический, разливается по телу.       Намджун тоже ловит эйфорию от дурманящей легкости и невесомости в голове. Он опрокидывает голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Меж пальцев тлеет скрутка, медленно, словно ленивец, он подносит ее к сухим губам, затягиваясь в очередной раз, а затем выдыхая в пространство едкий, вонючий дым. Где-то на периферии сознания возникал светловолосый хрупкий образ в грязной бежевой одежде, отпечатанный в голове. Он, будто, напоминание из прошлого для Кима: поэтому зацепил.       Чонгук ловит связь с мужчиной и медленно, размеренно, словно его старший брат, а не он сам, информирует:       – Чимин твой, кстати, все знает, – Ким ловит слова Чона, не спешно переваривая.       – Что все? – уточняет расслабленно Ким.       – Что ты и я убийцы, он впал в истерику из-за этого. Видимо кто-то из твоих домовят – трепло,– хохочет Чонгук, затягиваясь дурью.       — Значит найду и зашью рот, – буднично отвечает на это, вспоминая того, кто остался в сторожах, – не приемлю нарушителей контракта.       Чонгук хрипло хохочет, сжимая скрутку меж губ, протягивая руку мужчине напротив.       –Что-ж, Док, раз наши объекты внимания между собой тесно связаны, то предлагаю и нам заключить этот гребанный контракт.       – Полностью солидарен, Дон – усмехается Ким, пожимая руку в ответ.       Два парня своей крепкой дружбой предотвратили гражданскую войну.